Собственность

По новому расписанию, что недавно отправили в школьную группу, Арине необходимо было прийти ко второму уроку, но долго сомневаясь и не решаясь, она все же проигнорировала чувство совести вместе с ответственностью, и осталась дома. В ее понимании лежание на диване, что за все это время успел продавиться по форме ее тела на мягких подушках, и бессмысленное созерцание не менее бессмысленной передачи по телевизору было куда лучше просиживания штанов за школьной партой. Со стороны казалось, словно все ее внимание приковано к экрану, и она с огромным интересом наблюдает за происходящим, но если в этот момент выключился бы телевизор, Арина не заметила бы, продолжая лежать и пустым взглядом смотреть на неработающий экран. Все ее мысли и раздумья затягивали настолько глубоко в себя, что она потеряла счёт времени и выпала из реальности. За последний час она лишь несколько раз возвращалась в настоящее время, словно выныривая из пучины, поглотившей ее с головой, и переводила взгляд на телефон, что одиноко лежал на журнальном столике. Экран гаджета загорался, вибрировал и через минуту отключался, чтобы чуть позже вновь включиться, оповещая о новом сообщении или звонке. Когда в очередной раз назойливый шум привлёк её внимание, Арина не выдержала и взяла телефон. На экране загорелось несколько оповещений о пропущенных звонках и паре сообщений. Всё это было от одного человека — Алексея. Ей не хотелось открывать и читать, ведь по итогу нужно было отвечать, а что писать, она не знала. Очередную ложь, в которую он не поверит, но сделает вид, будто понимает и доверяет ей? Или правду, от которой лучше не будет никому? Поэтому стараясь оттягивать момент до последнего, она вновь убрала телефон. Но теперь все ее мысли были заняты сообщениями и ответами, которые нужно было придумать в кратчайшие сроки.

Леша: «Привет, как дела? Ты сегодня придешь?»

Гласило первое сообщение.

Леша: «Арина, что происходит?»

Леша: «Я волнуюсь».

Она выдохнула, на миг прикрыв глаза, словно это как-то могло ей помочь, и стала набирать ответ:

Арина: «Привет, Лёш, всё хорошо. Я просто отравилась и нужно пару дней отлежаться. Не переживай. Целую!»

Она отправила сообщение и выключила телефон, мысленно усмехаясь и думая, что подумал бы директор, увидев то, что она только что написала. И дело было не столько во лжи, сколько в последних словах. «Целую… Наверное, он бы придушил меня, увидь это», — подумала она. Арина прекрасно понимала и чувствовала, что теряет не просто друга, а самого близкого человека, и дело было не столько в запрете на общение с ним, сколько из-за тайн и недомолвок с ее стороны. Как бы сильно девушка не желала поделиться с ним происходящим, обсудить все и получить совет, она не могла, ведь было слишком много нюансов, которые не давали возможности сделать этого.

***

Вечером Арине порядком надоело лежать на диване и глупо созерцать всякую ерунду, поэтому ею было решено отправиться на кухню и приготовить хоть что-нибудь, чтобы утолить разыгравшийся за последний час голод. Ближе к вечеру телевизор осточертел окончательно и она выключила его, погрузив дом, а вместе с ним и себя в тишину, разбавляемую лишь тихим постукиванием дождевых капель по крыше и листве деревьев. Всё небо заволокли тяжёлые грозовые тучи, хотя дальше, на границе горизонта, виднелась светлая полоса. На часах было около семи вечера, а директора всё ещё не было дома. Не сказать, чтобы она ждала его, но лёгкое любопытство не давало покоя, напоминая о себе назойливыми мыслями о том, где бы мог сейчас находиться Андрей и придёт ли он вообще. Арина не могла припомнить моментов, чтобы мужчина задерживался, тем самым ослабляя оковы надзора и контроля над ней. Он всегда, как штык, в одно и то же время переступал порог дома, принося с собой угнетающую атмосферу. Через час она потянулась к телефону, желая написать мужчине и узнать всё ли хорошо. Да, спустя час она поняла, что есть небольшое волнение за него, хотя она старалась уверить себя в обратном: просто любопытство. Но по итогу телефон был откинут. В десятом часу она всё же смогла себя перебороть и написала ему, а ответа так и не последовало, хотя две галочки свидетельствовали о том, что сообщение дошло и оно прочитано. Отругав себя за подобный порыв, она взяла кружку, налила себе горячий шоколад и села за стол, грустным взглядом уставившись в окно. Дождь прекратился, но тяжёлые облака всё еще нависали над домом грозясь прорваться с новой силой. Ветер трепетал ветви деревьев и поднимал частицы мусор вместе с пылью вверх. Допив напиток и посидев ещё минут двадцать, Арина встала и убрала за собой, после чего вязала телефон и направилась в гостиную, чтобы продолжить созерцание телевизора. Крутили какое-то юмористическое шоу, но смысл его она понять так и не смогла. Неужели вся ее жизнь будет такой? Вечно чьей-то игрушкой, забавной зверушкой или вещью, над которой можно издеваться, но не личностью, чьи чувства так же ранимы и уязвимы, как и у всех. Или все дело в ней? Она просто позволяет собой пользоваться. Но как это прекратить? Арина переключила канал, музыкальный клип. Бессмысленный, как и ее жизнь. Вязев… Уже почти полночь, а его все нет. А в прочем, какая Арине разница? Ей вообще стоит не думать о нем, а лучше искать выходы, как избавиться от него и всего дурдома, что окружает ее. Она сейчас здесь только потому, что ей больше некуда и не к кому идти. Не более. Вот только почему на этих мыслях ее сердце протестующи затрепетало, оспаривая умозаключение. Клип сменялся другим, третьим, пятым. Время шло, мужчины все не было. Нервозность и беспокойство уже были неподвластны ей. Арина, черт возьми, переживала за этого монстра. Не находила себе места, и даже молила, чтобы с ним ничего не случилось… По доброте душевной, а не потому, что любила или испытывала какие-то иные положительные чувства к нему. Когда щёлкнул замок и открылась входная дверь, Арина подлетела с дивана, запуталась в ногах, упала, но быстро поднявшись, понеслась в коридор, попутно сбивая ещё пару вещей на своем ходу. Он стоял мокрый из-за дождя и с размазанной кровью по лицу. Если ей все равно, она его ненавидит, считает монстром, тогда почему увидев его в таком виде подступил ком к горлу, а пелена слез застелила глаза, размазывая образ напротив стоящего директора. Это ведь не могло быть любовью. Так не любят. Пусть Арина полноценно и не знала этого чувства, но понимала, что то, что между ними происходит, ненормально и так быть не должно. Арина подошла ближе к нему. Андрей Сергеевич ели стоял на ногах. То ли виной этому были физические увечья, то ли алкоголь, которым от него разило невероятно. — Что случилось? — тихо прошептала она, помогая снять грязное пальто и стараясь не показывать отвращение, стоило ее обонянию во всей мощи почувствовать перегар. Эта вонь пробуждала в ней самые неприятные воспоминания и чувства, которые, будь такая возможность, Арина с огромной радостью стёрла бы из памяти. На мгновение ей даже показалось, что перед ней стоит отец и с отвращением смотрит прямо в глаза, а его руки тянутся к шеи, из-за чего девушка отшатнулась и выкрикнула: — Нет! — Арина? — услышала она знакомый голос и его пелена спала, возвращая ее в реальность. — Что с тобой? Она покачала головой и вновь приблизилась к нему, стараясь не смотреть на лицо. Немного прихрамывая, они дошли до ванной комнаты. На секунду замешкавшись, Арина неуверенно приблизила тонкие дрожащие пальцы к маленьким пуговкам его рубашки и одну за другой стала растегивать, оголяя все больше грудь директора. Она старалась не поднимать глаз, но чувствовала макушкой, прожигающий взгляд мужчины и его горячие дыхание. Когда ткань соскользнула с широких мужских плеч, ее взору открылась полная картина полученных, бог знает где, увечий: грудь покрывали ссадины и гематомы, что были и на руках. Неожиданно в горле образовался сдавливающий комок, который все никак не хотел сглатываться. А в груди так странно и быстро забилось сердце, и тогда Арина не выдержала и подняла голову, в руках крепко сжимая его рубашку. — Андрей… Сергеевич, что… — Небольшие трудности возникли на дороге, — Андрей решил умолчать, что от его машины осталась лишь груда металла, а он чудом уцелел и добрался до дома, и, возможно, этому поспособствовал выпитый ранее алкоголь, что сейчас заглушал боль. Он на несколько секунд прикрыл глаза и тяжело вздохнул, опустившись на край ванны. За считанное мгновение от устрашающе-властного директора осталась лишь оболочка, наполненная скорбью и болью. Перед Ариной больше не было монстра, теперь он сам жертва своих же действий. Чувство жалости и сострадания заполнили сердце и душу девушки, и в порыве чувств она сделала шаг к нему и аккуратно прикоснулась к лицу Андрея, вынуждая поднять голову. — Вам нужно в больницу, — тихо проговорила она, касаясь большим пальцем разбитой губы, где с каждой минутой багровел синяк. Андрей хмыкнул и покачал головой, словно маленький ребенок. — Я оттуда, — соврал он. Поджав губы и оглядевшись по сторонам, Арина взяла с полки небольшое полотенце и смочила его в тёплой воде. Девушка не знала, как именно объяснить этот порыв заботы и некой тревоги за то, что случилось. Она смотрела на него, вытирала оставшиеся следы грязи и крови и не понимала, больно ему или нет. Что он чувствует и чувствует ли вообще? Протирая лицо, Арина избегала смотреть мужчине в глаза, сфокусировав свое внимание на разбитой брови, ссадине на лбу у роста волос и синяку на скуле, который, судя по всему, был очень болезненным. Андрей же без стеснения разглядывал ее, стараясь поймать взгляд. — Почему ты плачешь? — неожиданно спросил он, первым прервав воцарившуюся тишину. И как назло после вопроса ее глаза ещё больше наполнились слезами. Срываясь с ресниц крупными каплями, они потекли вниз по щекам, на миг задерживаясь на подбородке, а потом падали на девичью грудь. Руки ещё больше задрожали, а из горла то и дело поднимался всхлип. — Арина? Она зарыдала ещё громче, и если бы не сильные руки Андрея, девушка осела бы на пол. Мужчина подхватил ее, а затем крепко прижал к груди, удерживая за голову и позволяя вырваться всей боли, что он причинил ей за все это время, наружу. Она не понимала, как могла докатиться до такого. Было тошно от всего, вплоть, от самой себя. Арина скучала по маме и теплу, которое так и не получила от нее. Скучала по искренней любви и заботе, что искала у Вязева. Но никто так и не смог дать ей этого, сломав ее окончательно. Она больше не была прежней. Она больше не была нормальной. А как иначе объяснить, если в ее сердце теплилось странное чувство к деспотичному мужчине, если на какой-то миг ей стало страшно, что сегодня его могло не стать. Ведь первым делом она подумала именно об этом, и только потом о том, что она могла бы быть свободна. На миг она замерла и ее словно осенило. Директор и сейчас ее не держал. Он не вел себя как раньше, не удерживал насильно. Арина с ним по собственной инициативе. От этого понимание больнее стало в двойне. — Зачем? — заикаясь прошептала она. — Что зачем? — Зачем столько боли вы причинили мне? — Арина подняла заплаканное лицо и на этот раз без страха прямо посмотрела в его звериные глаза. — За что?! Андрей слегка склонил голову к левому плечу и облизнул пересохшие губы. Сегодня был тот день, когда пора было заканчивать этот дурдом. — Ради мести. — Мести? Несколько шагов назад и Арина опустилась на закрытую крышку унитаза. Ее опухшие и покрасневшие глаза смотрели с недоумением и обидой, от чего камень в его груди задрожал и покрылся несколькими трещинами. — Твой отец со своим другом изнасиловали мою сестру, — Андрей неотрывно следил за ней, не желая упустить ни одной эмоции, возникшей от его рассказа. — Я был в тюрьме, когда узнал об этом. Как и о том, что она покончила с собой. Когда я вышел, то пообещал отомстить всем виновным. Слезы застыли в глазах, застилая взор, но больше не стекали по щекам. Застыла и сама Арина, наблюдая за тем, как образ монстра перед ней покрывался россыпью трещин, словно скорлупа яйца. — Смерть для него была бы подарком, поэтому мстить я решил через тебя, — он указательным и большим пальцем ущипнул себя за переносицу, прикрывая глаза. — Стоит ли говорить, почему план оказался провальным? Слишком медленно, как ей показалось, девушка покачала головой, без слов прекрасно понимая, что ничего не вышло только потому, что отцу было плевать на нее и ее судьбу в целом. Хотелось задать уйму вопросов, но язык словно онемел, не желая шевелиться. А Андрей ничего и не ждал. Он с неким трудом встал и с высоты собственного роста посмотрел на нее, добавив: — Я ничем не отличаюсь от твоего отца. Возможно, в твоих глазах я ещё хуже. Но я сожалею за всю боль, что причинил тебе. Я найду тебе квартиру, ты будешь жить там одна, буду помогать как финансово, так физически. И я больше не притронусь к тебе, но прошу лишь об одном: закончи школу. На этих словах он вышел из ванной, оставив Арину так и сидеть на унитазе.