smart baby watch

— Ну, ма-а-а-ам, — на удивление слаженный дуэт двух юношеских голосов прорезает уютное молчание за завтраком семьи Чон. Один, более низкий и глубокий, звучит с оттенком обреченности, второй, более высокий — с искренним возмущением. Идеальное сочетание, абсолютная гармония. Жаль, что только в этом. — Не мамкайте мне. — Нет, серьезно, мам, несмешная шутка, — Чонгук хмурится. — Скажи, что это реально шутка, пожа- — Разговорчики в строю, — мать обрезает возмущение на корню, даже не отвлекаясь от поедания очередного молодильного салата. — Я понимаю, что новость неожиданная, — взгляд ее смягчается, когда она поочередно смотрит на сыновей, — но мы с вашим папой решили, что в нашей жизни не хватает спонтанности. — Да ла-адно, — недоверчиво тянет Тэхен. — Вы, два трудоголика, вот так решили сорваться в Ригу посреди года? Тут, конечно, есть малыш, — он косится в сторону сидящего на соседнем стуле Чонгука, — но даже ему уже не пять лет, чтоб в это поверить. Чонгук пихает его под столом, на что Тэхен одаривает его приторно-сладкой улыбкой. — Ну, ладно-ладно, подловил, — мать поднимает руки в капитуляции, — может быть, все и было решено заранее, но мы с папой до последнего сомневались, что у нас получится. — Что вы вообще забыли в этой дурацкой Риге, мам? Я еще понимаю — штаты, но что делать в Литве целых три недели? Со скуки помереть можно. — Это Латвия, а не Литва, придурок, — Тэхен дергает уголком рта. — Чему вас только учат в этой вашей школе? Чонгук отвратительно пошло играет бровями и наклоняется почти вплотную. — Чему учат «в этой нашей школе», тебе никогда в жизни не светит, хен, — выдыхает он негромко, чтобы не слышала мать, и Тэхен может чувствовать чужое теплое дыхание на своей шее. Он сжимает в пальцах красивую вышитую салфетку и поворачивает голову, тут же наталкиваясь на до черта наглый взгляд темно-карих глаз. Дыхание на миг сбивается, и Тэхен уже открывает рот, чтобы поставить зарвавшегося сопляка на место, но осекается на полуслове, заслышав странные звуки, издаваемые матерью. Они с Чонгуком почти нехотя прерывают привычный ритуал «просверли дырку в ближнем своем» и недоверчиво косятся в ее сторону. Нет, не показалось. Она хихикает. Черт подери, она и правда хихикает. Твою ж за ногу. Остановите поезд, Тэхен сойдет. Срочно. Он прожил с этой женщиной целых двадцать лет и ни разу, ни одного долбанного раза не видел, чтобы она хихикала и вздыхала, как восторженная пятиклассница. Это предстоящий отпуск на нее так повлиял, или они с отчимом решили вспомнить молодость и накурились травы в лучших хиппарских традициях? Судя по перекошенному лицу Чонгука, тот думает примерно о том же, и Тэхен мысленно хмыкает — ну, хоть в чем-то они солидарны. — Вы так хорошо ладите между собой, мальчики, — говорит она, улыбаясь. — Я очень этому рада. Честно говоря, я переживала, стоит ли оставлять вас одних, но папа заверил меня, что вы уже взрослые и сможете справиться и без нас. — Обычно ты раздаешь нам подзатыльники и кричишь, что мы два оболтуса, которые даже рис в рисоварке сварить не могут. Признавайся: кто ты и что сделала с Чон Суджин? — Тэхен придирчиво осматривает мать на предмет инопланетных вмешательств, на что та лишь беспечно отмахивается. — Прекрати паясничать, ТэТэ. В общем, как я уже сказала, три недели нас не будет, и я очень надеюсь, что, вернувшись, мы застанем дом целым, а вас — здоровыми и не обкуренными. — За меня не переживай — я пубертат уже пережил, а вот малыш Гуки… — Тэхен откровенно усмехается, глядя, как Чонгук поджимает губы. — Не называй меня так. И ты старше меня всего на два года. Хен. — Вот именно. Всего два года, а какая разница в развитии, да? — Не так уж далеко ты от него ушел, ТэТэ, — хмыкает мать, но тут же становится серьезной. — Но ты, Гуки, и правда беспокоишь нас с папой. Твоя успеваемость сильно снизилась, учителя жалуются на твое поведение, ты пропадаешь где-то целыми днями, стал грубым и закрытым, и эти твои друзья… — Мам, придумай что-нибудь поновее, ладно? Все это я уже слышал триста раз. — Мы уже придумали, — заверяет его мать, и Тэхен заинтересованно подается вперед. — Как раз «поновее», как ты и хотел. Ты ведь не думал, что мы уедем, оставив вас без присмотра? — Только не тетушка Мунбок! — быстро выпаливает Тэхен. Трех недель с этой премилой леди он не выдержит — повесится на ближайшем же суку. — Я думала об этом, но у нее много своих забот, чтобы тратить время еще и на вас. К тому же, мы ведь современные родители, а значит, должны использовать прелести технического прогресса. — Почему мне кажется, что в конечном итоге это выйдет боком мне? — бормочет Тэхен, предчувствуя неладное, но к счастью, мать его не слышит. — Поэтому, Гуки, мы решили подарить тебе… это! — она виртуозным жестом фокусника вытаскивает откуда-то из-под стола пластиковую коробочку с часами и ставит ее прямо перед Чонгуком. — Это… — тот недоверчиво оглядывает презент, — часы? — «Smart Baby Watch», — читает Тэхен на коробке. — Умные детские часы? Краем глаза он замечает, как меняется лицо Чонгука, и как расширяются в неверии его глаза. — Нет, мам, это же не то, о чем я думаю, правда? Скажи, что это не то! — Так что они делают-то, мам? Что-то типа «Apple Watch» и иже с ними? — Да нихуя это не эппл вотч, — отрезает Чонгук, забив на приличия. — Это- — Это часы с GPS-маяком. — …кандалы, — одновременно с матерью заканчивает он. — Оу, — выдыхает Тэхен, переваривая полученную информацию. Часы с маяком, чтобы… следить? То есть родители будут в курсе, где шляется Чонгук? Охуеть. Тэхен настолько шокирован, что даже не знает, как реагировать. Где-то внутри него злорадный маленький гном, кричащий, что так Чонгуку и надо, спорит с мужской солидарностью, твердящей, что мелкого надо бы пожалеть. Но ебал Тэхен эту жалость. Тем более к Чон Чонгуку. Особенно, к Чон Чонгуку. — Почему сразу кандалы? Они просто помогут нам отслеживать твои перемещения и не волноваться о том, что ты валяешься где-то в канаве, потому что снова не пришел домой вовремя, — мама тянется вперед и ловко распаковывает адский подарок. — Очень милый способ сказать «мы будем держать тебя на привязи, как собачонку», — Чонгук мрачнеет на глазах. — Они детские! Их детям дарят! — Разве? — она моргает. — Я специально подбирала дизайн, чтобы тебе понравилось. По-моему, выглядят очень стильно. Тэхен не может не согласиться — черный силиконовый ремешок, солидный металлический корпус с большим дисплеем — он бы сам не отказался такие носить, если б не знал, что они скрывают за красивой оберткой. Но он знает, и Чонгук тоже. И мелкий прав — это реально кандалы. — Ты знаешь, что я не об этом, мам! Это унизительно! — Ты сам вынудил нас, Гуки. Сколько раз мы пытались поговорить с тобой, и сколько раз ты нас слушал? Мы не собираемся запирать тебя дома, потому что знаем, что ты сбежишь, но отныне мы всегда будем знать, где ты и что делаешь. — Но это уже слишком! Мне восемнадцать, а не пять! Я взрослый! — Если бы ты действительно был взрослым, Гуки, нам с папой не пришлось бы идти на такие меры. Посмотри на брата — разве он вел так себя в твоем возрасте? Вообще-то, если начистоту, то Тэхен вел себя еще хуже, просто у него хотя бы хватало мозгов не палиться. — Ну, конечно, Тэхени-хен у нас ангел небесный, — Чонгук до побелевших костяшек сжимает в руках палочки, и Тэхен жалеет, что у него нет с собой попкорна — вид бесящегося мелкого нравится ему слишком сильно. Он поднимает голову и, напоровшись на его бешеный взгляд, едва слышно хмыкает. Выдерживает с дозированным равнодушием, потому что сверкающие глазенки мелкого — не то, что может вывести его из равновесия (ладно, может, совсем чуть-чуть), и потому что он, Тэхен, не виноват в чужом долбоебизме и желании доказать предкам свою невъебенную крутизну. Если Чонгуку так хочется найти виновных — пусть посмотрится в зеркало. — Я это не надену, мам, — твердо, прям, как настоящий мужик. И руки на груди скрестил. Тэхен, мысленно закинув в рот горсть попкорна, переводит взгляд на мать. Та щурит глаза на младшенького и елейно улыбается: — Хорошо подумал, милый? Чонгук на миг теряется, видимо, ожидав привычных увещеваний или крика, но после все же кивает. — Вы меня не заставите, — с некоторым сомнением. — Хорошо, как скажешь, — она протягивает руку и забирает коробочку обратно. Тэхен вздергивает бровь: что она задумала? — Тогда беги собирай вещи, ты отправляешься к бабушке в деревню. Чонгук недоверчиво хмурится, ища подвох. — Ну, что? Надеть часы ты отказываешься, а без присмотра мы тебя оставить не можем, поэтому ты отправляешься к бабушке. Дядя Кванхи как раз проездом в Сеуле, он отвезет тебя. Я с ним уже договорилась. — А как же школа? Я не могу пропускать занятия, сейчас середина года. — Гуки, ты все равно постоянно прогуливаешь — это раз. Будешь заниматься дома у бабушки — это два. Заодно и ей по хозяйству поможешь — хоть польза от тебя будет, — мать не упрашивает, не угрожает — просто констатирует факт. — Воу, — Тэхен не может сдержать вздоха восхищения. Нокдаун, Чон Чонгук. Полный нокдаун. В деревне у бабушки ни интернета, ни друзей, ни развлечений — даже сотовая связь почти не ловит. Три старика и парочка аджумм, застрявших где-то в шестидесятых и ничего не знающих о внешнем мире. Изощренная пытка. Чонгук, выросший в эпоху интернета и привыкший бегать по клубам, там просто-напросто сдохнет. Сам Чонгук это тоже понимает, поэтому Тэхен нисколько не удивляется, когда тот, поджав губы, протягивает вперед руку ладонью вверх. — Давай, — хмуро говорит он. — Зачем? Это же кандалы. Вот в деревне-то будет тебе раздолье, солнышко, никакой связи с нами. Можешь бегать по полям, сколько влезет. Если время будет, конечно. — Мам, — еще держится, но спеси в голосе уже поумерилось. — Давай сюда. — Мы ведь уже все решили. И дядя Кванхи скоро подъедет, а тебе еще вещи собирать. Чонгук резко тянется через стол и выхватывает из рук матери злополучные часы. Злобно пыхтит, пока застегивает на запястье ремешок, а после, сверкнув глазами, поднимает руку, демонстрируя гаджет. — Вот, надел. Довольна? Мать улыбается нежно, подается вперед и треплет его по волосам. — Ты моя умница. К слову, если ты надеешься снять их, как только мы уедем, ничего не выйдет. Они синхронизированы с нашими смартфонами, так что если ты их снимешь, мы об этом узнаем. Чонгук отшатывается назад. — И что, мне их теперь вообще не снимая носить? — А в чем проблема? — она жмет плечами. — Предыдущие электронные ты даже в душе не снимал. — Но… это же… — Прости, Гуки, такова жизнь. К слову, в часы забит маршрут от школы до дома и еще парочка необходимых, так что если ты отклонишься от них, то это мы тоже узнаем. Еще я забила туда номер ТэТэ, так что ты сможешь позвонить ему, если вдруг забудешь телефон или тебе понадобится помощь. Если вляпаешься в передрягу, то там есть кнопка SOS. Ну, и еще по мелочи всякого разного. По мере рассказа и без того немаленькие глаза Чонгука становятся все огромнее. Он беспомощно открывает и закрывает рот, не зная, что сказать, а после вдруг разворачивается корпусом к Тэхену и вперивает в него обвинительный взгляд. — Почему только я должен страдать? А что будет делать он? Ах, ты ж мелкая гнида! Впрочем, что может быть хуже, чем быть прикованным этими дурацкими часами? — У ТэТэ будет ответственная работа, — отвечает мать. — Он будет следить за тобой и ежедневно отправлять нам отчеты. Тэхен роняет челюсть. — Ну, мам!!!