smart baby watch

      goldenking1097: я сегодня задержусь       vangogh95: почему?       goldenking1097: доп занятие       vangogh95: ок. Но учти, я за тобой слежу       goldenking1097: спасибо что напомнил бля, а то я уже забыл       vangogh95: ты забыл слово «хен» ;))       goldenking1097: в пизду иди       goldenking1097: хен ;))       vangogh95: ты у меня такой остроумный, Гуки \*О*/       goldenking1097: уройся       goldenking1097 вышел из сети Тэхен вздыхает с некоторым облегчением. Не то чтобы он избегает Чонгука или не хочет его видеть, просто… ладно, возможно, он и не слишком хочет видеть его прямо сейчас (и еще пару-тройку дней, а лучше до конца родительского отпуска). Но, боже, два дня назад он подслушал, как его младший брат занимался сексом с парнем, и случайно возбудился. Тэхен даже не знает, какой из пунктов круче: то, что Чонгук в принципе занимается с кем-то сексом, то, что этот кто-то — парень, или то, что Тэхену (его телу, а не ему самому!) понравилось их (его) слушать. Какой роскошный выбор. Нет, ему определенно нужно еще немного времени, прежде чем он сможет посмотреть Чонгуку в глаза и не сдохнуть от ужасающего чувства неловкости. Дерьмо. Пожалуй, в данный момент он даже рад, что их отношения настолько плохи — Чонгук вряд ли заметит какие-то изменения в тэхеновом поведении. Порой бывало, мелкий сам включал игнор на несколько дней (недель), и не покажется странным, если Тэхен ответит тем же. К тому же, они поддерживают связь в ка-токе, а значит, технически никакого игнора и нет, ведь так? Тэхен вздыхает. Самоуспокоение действует не так хорошо, как ему бы хотелось. Может, Чонгук ничего и не заметит (хотя одна маленькая, но голосистая часть Тэхена отчего-то очень хочет, чтобы да), но это не изменит того, что Тэхен все еще помнит, а ситуация все еще дерьмо. И ведь не поделиться ни с кем. Если Тэхен попробует рассказать Юнги, тот будет стебать его до конца его дней, припоминая все тэхеновы подстебы по поводу краша по красавчику-аспиранту. Тэхен даже не будет его винить: окажись на его месте кто-то другой, он бы сам ржал как не в себя. Потому что когда у тебя встает на звуки того, как трахается твой младший брат, это значит, что либо у тебя глубокий недотрах, либо ты сраный фетишист, либо имеешь проблемы посерьезнее (и Тэхен даже додумывать не будет, потому что бред, и у него все не так плохо). Так что, узнав о том, что Чонгук задержится, он вздыхает с облегчением. Откладывает телефон в сторону и честно больше не думает о брате — ну, где-то около часа. А потом в нем поднимает голову любопытство, и все случается как-то само. Серьезно, он вообще-то учился. Но вот только он сидел над докладом по теории музыки для профессора Пэ, и вдруг — вжух! — и на дисплее смартфона уже горит кнопка «play», а сам Тэхен напряженно вслушивается в воспроизводимые приложением звуки. Судя по гомону, сопровождаемому характерным легким эхом, Чонгук все еще в школе, точнее, в одном из ее коридоров. Идет на свои допы, возможно? — Чонгук-а, до вечера, — прощается приятный юношеский голос. — В восемь, не забудь. — Да-да, я помню, Чимин, — отвечает ему второй, в котором Тэхен безошибочно узнает Чонгука, — иди уже. — Куда-то собираетесь? — вклинивается третий, звучащий совсем близко к динамику, как если бы находился рядом с чонгуковой рукой (если бы Чонгук обнимал его за плечи, к примеру). — Неважно, — отмахивается Чонгук и щелкает, кажется, дверной ручкой. — Заходи. — Нас точно не запалят? — В сортире тебя это не волновало, — усмехается нагло, мастерски отыгрывая роль бэдбоя. — Я не виноват, что перед тобой слишком трудно устоять. Ручка щелкает снова, и в динамике становится тихо, а после помещение — и тэхенова комната вместе с ним — наполняется тяжелыми вздохами и противными чмокающими звуками. Тэхен непроизвольно задерживает дыхание. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что эти двое пришли явно не на дополнительные курсы. Разве что эти курсы по практической анатомии. По внутренним исследованиям определенных частей тела. Тэхен чувствует, как в груди просыпается раздражение. Не то чтобы он ожидал, что Чонгук, как пай-мальчик, действительно попрется на дополнительные занятия, когда предыдущие полгода отлынивал даже от обычных уроков, но ебаться прямо в одном из классов — это та еще наглость. Если Тэхену потом придется краснеть перед директором за то, что его младшего брата застали трахающимся с одноклассником (или кто там ему этот парень) прямо на учительском столе, мелкому сученышу не жить. Почему на учительском? Да потому что: «Чонгук-а, это же стол учителя Кима». И еще: «Да ладно, неужели ты никогда не хотел трахнуться на учительском столе? Просто представь, как этот старый пень садится сюда как ни в чем не бывало и даже не подозревает о том, что мы здесь делали. Разве не заводит?» Стоит отдать ему должное, если бы Тэхену в ухо шептали таким же чуть хриплым шепотом (он готов спорить, что Чонгук специально понижает голос, чтоб сделать его более сексуальным), то ему было бы уже глубоко насрать, на чьем именно столе ему предлагают заняться сексом. И на столе ли вообще. «Не знал, что ты такой извращенец, Чонгук-а». Да уж, действительно. Тэхен не знает этого парня, но согласен с ним на все сто. Он вот тоже не знал и, пожалуй, лучше бы и дальше оставался в неведении. «Тебе это нравится, детка». «Ах!» — изумленный вздох и последующие шорохи. Тэхен сжимает корпус до побелевших костяшек пальцев. Его живое воображение и идеальный слух моментально дорисовывают ему картину происходящего. Вот Чонгук, усадив мальчишку на стол, спускается поцелуями по чужой шее, вот он стягивает с его плеч пиджак, вот оглаживает тело и, не церемонясь, переходит к самому главному, звякая пряжкой ремня, затем второй, а после вжикая молниями. Судя по тому, как тяжело дышат эти двое, температура в помещении явно поднялась на пару-тройку градусов, а то и больше. Остается надеяться, что они хотя бы заперли… «Мы… ах, Чонгук-а, еще, пожалуйста! Мы не… не заперли дверь». Блядь. Бля-а-а-дь. Ну, может, хотя бы теперь Чонгук одумается и… «Тогда нам придется быть очень тихими. Ты же побудешь тихим для меня?» «Д-да…» «Умница, детка. А теперь…» Тэхен слышит судорожный вздох и с силой закусывает губу, чувствуя, как по виску стекает капелька пота. Он боится, что этих двух остолопов действительно застукают, и тогда Чонгука как пить дать выгонят из школы с волчьим билетом, и вся его дальнейшая жизнь полетит к ебеням — но в то же время чувство опасности, как и сама перспектива трахнуться на учительском столе, иррационально заводит. Тэхен не был девственником в старших классах, но на учительском столе никогда не трахался (они с однокашниками по традиции ходили либо на задний двор, либо в подсобку физрука, либо в кладовку). И сейчас, стоит представить себе, каково бы это было, как низ живота опаляет жаром, а дыхание против воли тяжелеет. Тэхен прикрывает глаза, но в темноте все становится совсем плохо. Звуки, невообразимо пошлые звуки шлепков кожи о кожу и задушенные вздохи и всхлипы распаляют до той степени, что приходится сжать себя через домашние брюки. «Заканчивайте уже скорее, блядь», — с отчаянием почти скулит Тэхен, но его, конечно, никто не слышит. А если бы и услышали, то вряд ли остановились. Он не знает, сколько длится это безумие, не знает, почему до сих пор не выключил прослушку, не знает вообще ничего — в голове только густой вязкий туман и тягучий голос младшего брата, шепчущий отвратительно-грязные пошлости. Тэхен жмурится до цветных кругов перед глазами и встречает оргазм вслед за особенно длинным выдохом Чонгука. Смартфон с громким стуком падает на стол — из динамиков раздается несдержанный вскрик, видимо, тот парень тоже кончил. Тэхен утыкается мокрым лбом в столешницу — дерево приятно холодит кожу. На заднем плане слышны негромкие голоса, он не вслушивается, о чем они говорят. Наверняка, обычные для ситуации глупости вроде «это было круто», Тэхен не хочет знать. Он приводит дыхание в порядок и трясущейся рукой отрубает трансляцию, а после снова утыкается лицом в стол. Это фиаско, братан, думает он. Ты не только однажды случайно подслушал своего младшего брата и возбудился, но еще с какого-то хрена повторил и спустил себе в штаны. Полное фиаско. Тэхен бьется лбом о стол и отчаянно стонет. От ощущения остывающей влаги в штанах хочется немедленно сдохнуть.