Пустой-Король

Оказавшись в поместье, Рукия выделила для Ичиго небольшую комнатку, самую дальнюю от своей спальни, предназначенную для слуг, но в отсутствии Бьякуи в поместье обычно никого не было, только раз в день горничные приходили чтобы навести порядок. Хотя в этом не было сильной необходимости, Рукия была аккуратной и прекрасно обходилась без чьей-либо помощи. Раскладывая свои вещи по местам, Ичиго все никак не мог понять, почему она так испуганно дернулась и буквально отскочила от него стоило лишь приблизиться к ней. Никогда раньше такого не было. Он ведь мог раньше спокойно схватить ее за руку и отвести куда надо, или она сама могла поймать его за руку и повести убивать пустых. Даже больше! Если подумать, то она даже залазила к нему на спину, обхватив его торс ногами и направляла его, вычисляя пустых, используя его как лошадь, она всегда лучше него чувствовала реяцу пустых. В этом никогда не было какого-то скрытого подтекста, все казалось таким естественным. Что она скрывает от него? Почему так себя ведет? Это выводило из себя. С этими мыслями Ичиго ворочался на кровати целый час, сон все никак не хотел приходить. Стоя в пижаме, Рукия молча в своей комнате наблюдала как садится солнце. Прислушиваясь к каждому шороху и надеясь что ничего подобного не повториться этой ночью. Стоило лишь на миг забыться, устроившись под одеялом, как двери мягко раздвинулись и в свете луны он прошел в ее комнату. Она тут же села на кровать, вглядываясь в его глаза. Снова тьма поглотила его сознание, снова на нее смотрели эти черные голодные глаза с желтым огнем внутри. — Скучала, моя Королева? — усмехался он, подходя ближе к ней. — Сколько это будет продолжаться? — Пока Король не будет удовлетворен. Пустой не мог точно сказать, но внутренний голод будто сжигал его изнутри, хотелось еще и еще. После вчерашней ночи, потребность в этой миниатюрной синигами возросла. Словно раз попробовав какой-то наркотик, ты уже не можешь от него отказаться. Теперь он точно знал, что ему нужно и уже собственнически схватил Рукию за запястья и насмешливо заглянул в ее глаза. Девушка задергалась, но он только сильней сдавил запястья, вплотную придвинулся к ней, опрокинул ее на спину, устраиваясь сверху соприкасаясь тканями одежды, Рукия снова физически ощутила его мускулатуру под кимоно, он снова лишил ее свободы. Пустой потянулся к ее шее, его холодное дыхание обжигало кожу, руки сжались в кулаки, она была бессильна. Опять. Она снова чувствовала его губы и любопытный язык на своей шее, пока он не подбирался выше, изучая каждую клеточку ее кожи, оставляя иногда следы от зубов и засосы. Заставляя ее стонать от боли, сжимать кулаки, или ногтями впиваться в кимоно Ичиго с такой силой, что оставались следы на его коже. Но его это только забавляло. Он дерзко целовал ее губы, снова лишая ее кислорода, силой вдавливая в кровать своим телом лишая возможности двигаться и сопротивляться. В тот короткий момент когда пустой ненадолго отстранялся от нее давая вздохнуть, она резко бросалась от него в сторону пытаясь сбежать, но он тут же ловил ее и грубо бросал на кровать. Снова терзал ее запястья и шею. Насмешливо наблюдал за ее метаниями. Прижимался к ней всем своим телом, собственнически впивался в ее губы и блуждал языком у нее во рту, покрывая поцелуями-укусами ее тонкую шею добираясь до ключицы, откуда начинались пуговицы пижамы. Затем отстранялся, насмешливо наблюдая за ней. Не позволяя себе большего. Хватал ее за руки. Целовал и покусывал ее ладони, раздирал ее тонкую кожу ногтями, когда она прекращала стонать и пыталась вырваться из его рук. В самом начале он игрался с ней как кошка с пойманной мышью и позволял ей вырываться, царапаться, но… пока ему это не надоедало. Теперь как раз и было такое время, глубокая ночь. Его аппетит будто рос с каждым движением, с каждым поцелуем, с каждым укусом. Его напор нарастал. Поцелуи снова горели холодом на губах, оставляя после себя неприятный привкус железа. Пустой целовал долго, нахально исследуя языком рот девушки, заставляя ее каждый раз задыхаться от недостатка кислорода, и, позволяя сделать лишь один короткий вдох, снова продолжал. Он играл с ее истерзанными запястьями, прикусывал за мочку уха, покрывал яростными поцелуями шею, иногда до крови кусая ее. Он не отводил от нее своего пристального и изучающего взгляда, внимательно следя за малейшей реакцией на каждое его движение. Ему все было интересно. Для него все было забавной игрой. Тело миниатюрной синигами всегда приковывало его внимание. Так и хотелось узнать, какая она без одежды. Слабая, испуганная, беззащитная, словно затравленный зверек. Но ее гордый взгляд аристократки, портил все его фантазии. Ее фиалковые глаза портили ему все веселье. От этого хотелось еще сильнее причинить ей боль. Услышать ее полные боли крики этой девушки. Сломить и растоптать ее волю. Он снова увлекся и до крови укусил ее за шею и тут же отстранился, встречаясь с ее яростным взглядом. — Верни Ичиго! — снова требует она, вырываясь из его рук, хоть и понимает, что все это бесполезно. — Нет. Сейчас я — Король, — противно проскрежетал голос пустого. Его плотоядные глаза с интересом и жаждой пробежали по её полуголому телу, обещая ей новую порцию «ласк». Эта ночь казалась девушке бесконечной. Пустой не просто причинял ей физическую боль, он одновременно с этим как-то возбуждал ее тело. Ведь если задуматься, то это было тело Ичиго, которое она подсознательно желала, но никогда бы не созналась в этом, даже под страхом смерти. Да, его хорошо тренированное тело всегда ее интересовало и пользуясь моментами, она всячески пыталась его ощупать, запрыгивая к нему на спину в поисках пустых, хватая его за руки или ударяя по плечу… моментов было много. Возникало странно чувство, будто она ходит по лезвию бритвы. В какие-то моменты, когда пустой целовал ее шею или слегка покусывал мочку уха осторожно касаясь рукой ее груди… даже сквозь ткань пижамы… она чувствовала возбуждение. Непонятное животное возбуждение, когда на краткий миг ее тело поддавалось ему, но резкая боль возвращала ее к реальности и заставляла стонать, сопротивляться. К утру, силы вырываться покинули Кучики, почти два часа она была под полной властью пустого Ичиго. Казалось это не кончится никогда. С первыми лучами солнца пустой удовлетворенно провел языком по ее щеке, вытирая соленую дорожку от слез и направился к себе чувствуя как инстинкты, обостренные ночью снова прячутся во внутреннем мире. Он снова получил свое. Он насытил свой голод. Рукия обессилено лежала несколько минут пока не уснула. Теперь она уже точно знала, что будет ждать ее каждую ночь. С этим надо было срочно что-то решать. Вот только говорить, как именно проявляются инстинкты пустого и чем он насыщает свой голод, она категорически не хотела. И в первую очередь из-за самого Ичиго. Если он узнает об этом, то наверняка сбежит на окраины Руконгая и будет шарахаться от всех синигами в отчаянном поиске пустых, чтоб отвлечься, либо… принять смерть от них. Ичиго никогда себе не простит то, что он сделал, пусть и во власти своего пустого. Именно поэтому он не должен знать правды. Как ни странно, но Ичиго проснулся полный сил, чувствуя что обострившийся вечером внутренний голод был удовлетворен, хоть и не полностью. Потянувшись он прошелся по поместью, нашел небольшую кухоньку и решил что-нибудь приготовить для себя и Рукии. Вчера она была чем-то раздражена и обеспокоена. Готовка заняла немного времени, сегодня у него был выходной и не нужно было торопиться на тренировки или сидеть за кипой бумаг составляя отчеты (обычное времяпровождения Рэнджи). Вскоре на столе уже были разложены тарелки, все что он сумел приготовить, это овощной салат, яичницу с беконом и зеленый чай к которому он сделал пару бутербродов с маслом и сыром. Подождав несколько минут пока Рукия проснется, он не выдержал и пошел к ней вместе с подносом, как всегда было принято у него дома. Разве что тогда Юзу готовила, а Рукия спала в шкафу. Девушка еще крепко спала свернувшись в комочек под одеялом. Куросаки поставил поднос на пол, сел на подушку у ее постели и тихо позвал ее. — Рукия, — та не услышала, тогда он повысил голос добавив нахальный тон, — Эй! Рукия! Я принес тебе завтрак. Мол, просыпайся и жри что дают. Та слегка вздрогнула и открыла глаза. Как ей удалось залечить все свои раны, она даже не помнила, просто была сильно вымотана. Глядя на склонившееся к ней лицо Ичиго, она невольно вжалась в постель, отвела глаза, заметила стоящий рядом поднос с едой. — Спасибо, — сухо отозвалась она. — Ты что, заболела? — забеспокоился Ичиго и коснулся ладонью ее лба, пытаясь узнать ее температуру. Но она резко отбросила его руку, вскочила с кровати и села у подноса с едой пытаясь унять внутреннюю дрожь по всему телу. — Эй? Я только хотел измерить температуру! — обиделся Ичиго так и оставшись сидеть у ее постели. — Со мной все хорошо Ичиго, — ответила Рукия быстро заглатывая завтрак не пытаясь даже почувствовать вкус еды, не до этого. После завтрака, как бы ни пытался Ичиго спросить что с ней происходит, она либо отмалчивалась, либо переводила тему разговора не желая ничего ему рассказывать. Теряясь в догадках, большую часть времени Ичиго провел в саду поместью Кучики. Настроение было паршивое, Рукия будто избегала его. Стоило ему только подойти к ней, как она тут же отходила от него и пряталась в одной из комнат в поместье. Не выдержав, Куросаки решил ненадолго оставить ее одну и отправился искать Рэнджи, возможно он знает что с ней происходит. Этого идиота он нашел в капитанском штабе шестого отряда под столом, зарытым в огромной куче бумаг. Бедняга даже в свой выходной работал. — Эй ты! Какого черта дрыхнешь на рабочем месте?! — в привычной манере прикрикнул Ичиго, для убедительности пнув того под зад. Рэнджи буквально вылетел из-под стола ошарашено глядя на Куросаки. — Быстрой смерти хочешь?! Ублюдок… — Заткнись! — огрызнулся Ичиго хмуро глядя на него, — что ты знаешь о Рукии? Арабай удивленно моргнул глазами, изогнул и без того причудливые брови. — Да собственно ничего такого… — Может замечал что творится с ней в последнее время? — Ну… вчера она была чем-то обеспокоенна, но когда я спросил у нее, она сказала что все в порядке. — Черт, — выругался Ичиго, устало сев в кресло. — А что происходит? Ты какой-то озабоченный… — Сам не знаю. Она… избегает меня. — Избегает? В каком смысле? Ичиго поднял на него глаза. — Ну… когда я подхожу к ней, прикасаюсь к ней… У Рэнджи округлились глаза, а щеки покраснели. — Ты… черт подери, у-ухаживаешь за ней?! Ты что действительно умереть хочешь… она ведь аристократка! Да я сам убью тебя за нее! — Эй! Попридержи коней! Ублюдок озабоченный! Да за кого ты меня принимаешь?! — За…, а разве ты в нее не влюблен? — Влю… — слова как-то застряли на языке, конечно, она нравилась ему, но чтоб открыто заявить что он любит ее… на это он точно не решится, кроме того, Рукия была не просто другом, она всегда была ему самым дорогим человеком, к этому чувству даже любовь не могла идти ни в какое сравнение. Острая привязанность. Без нее будто его внутренний мир заливал дождь, росла непонятная тоска, голод… Абарай нервно хихикнул, икнул, тут Ичиго понял что этот вообще с похмелья болеет. Чертовы лейтенантские посиделки у Матсумото. Видимо долго гуляли. Та кстати и его звала, но прикрываясь тем, что он еще несовершеннолетний и эти дела ему вообще не по душе, ему удалось отмазаться и закончить с отчетами. А вот Рэнджи видно не так повезло. Так что бедному Абараю придется и в свой выходной работать. — Хватит чушь нести! — психанул Ичиго, — я тебя о другом спрашивал! — О другом? — Сегодня вот думал, что она приболела, выглядела она вялой и бледной. Я решил измерить ее температуру, а она отскочила от меня как от огня. Раньше я мог сидеть рядом с ней, спорить, а теперь она вообще избегает моего присутствия. Что происходит? — Вот в чем дело… ты действительно идиот, причем редкостный. — Ща бан-каем от меня получишь! — Да успокойся ты, я сам не совсем понимаю что с ней. Может она просто волнуется из-за того что ты живешь в поместье Кучики, ведь Бьякуя об этом не знает. — Не, тут что-то другое. — Тогда… думай сам. Спроси у нее. — Дохлый номер, она молчит как рыба. Абарай повесил голову. Весь их разговор тихо подслушала Матсумото, она пыталась найти припрятанную здесь последнюю бутылку саке, но видно Абарай добрался раньше и опохмелился. — А какая девушка все может рассказать о своих проблемах? — вклинилась в их разговор Рангику, ее терпение было на исходе, выпятив грудь, она прошла в кабинет. — Рэнджи, куда дел саке?! — этот вопрос был для нее важнее всего. Тот испуганно икнул. — Понятно, — проворчала Матсумото, — один выдул… эгоист! — Ладно, я пойду. Темнеет, — многозначительно сказал Куросаки и уже направился к выходу, от этих разбитых от пьянки и похмелья лейтенантов не было толку. — Эй! — уже в дверях окликнула его Матсумото, — девушки любят внимание, прояви заботу и нежность к Кучики. Может это решит твою главную проблему. — Но у нас чисто дружеские отношения, — заупрямился Ичиго поняв откровенные намеки на лице Рангигу, особенно ее подмигивания. — Да ладно, — та махнула рукой, — только слепой не заметит ваших отношений. Отнекиваться, что это не так не было смысла, все равно ей ничего не докажешь и вообще она помешана на выпивке и парнях, что еще можно от нее ждать. Рэнджи что-то пытался ей втолковать, защищая честь Рукии, мол она не опустится до всяких там отношений с этим риокой. С другой стороны, она давно бы уже могла встречаться с ним, а не с Ичиго. Весь день Рукия пыталась разобраться в своих чувствах. Ичиго не был ей неприятен, или ее отношение к нему после этих ночей как-то переменилось, просто она боялась что не вынесет всего, расплачется и расскажет ему всю правду. Слишком тяжело это терпеть. Нужно что-то решать, действовать. В конце концов, все хорошенько обдумав, она поняла что не хочет говорить ему правду. О том, что за голод его гложет и что это скорее всего проявляется его похоть, его внутреннее желание и неудовлетворенность, как она поняла из редких реплик пустого. Обхватив себя за плечи, Кучики сидела на веранде своего поместья глядя на закат. Теперь это время пугало ее. В вечерних сумерках она заметила, что Ичиго приближался к поместью. Она решила дождаться его на крыльце, хватит убегать и прятаться. Куросаки сразу заметил ее и очень осторожно подошел, словно боялся, что она испугается и улетит. Он с удовольствием заметил на ней белое кимоно разрисованный зелеными листьями папоротника. — Привет, — кивнул он. Рукия молча кивнула. — Да… я хотел… в общем, извини, если что не так. А хочешь я всегда буду готовить для тебя завтрак? Она улыбнулась, однако, глаза с грустью смотрели на заходящее солнце. Ичиго проследил за ее взглядом, усмехнулся, сел на веранду. — Могу составить компанию, — предложил Ичиго, — вместе посмотрим на закат. Хотя я в этом ничего не понимаю… — Нет, — Рукия мотнула головой, — этого не надо. — А чего ты хочешь? Скажи. Рукия опустила глаза, впервые он был с ней так заботлив и мил, он очень старался, но… ночь снова заберет его. Сейчас он добр и внимателен, да и завтра утром будет таким же, но… ночью… он снова будет во власти пустого, своих темных инстинктов, желаний. — Ичиго. Пообещай мне, что научишься контролировать пустого. Он нервно мотнул головой. — Обещаю, но… при чем тут это? Я хотел сказать что сделаю все, что ты хочешь, дура. Почему ты всегда думаешь о пустых?! Да, милым и добрым он был недолго. — А о чем мне еще думать, придурок! Ичиго подскочил с места собираясь что-то ей сказать глядя прямо в ее фиалковые глаза, но тут ночь поглотила последние лучи солнца, он нахмурился. Его губы исказила усмешка, глаза погрузились во тьму, сверкнули желтые огоньки. Рукия поздно поняла что произошло. Попятилась назад глядя на него. Пустой снова вернулся. Схватив девушку за руку, пустой завел ее в поместье, грубо бросил на свою кровать, они были как раз рядом с его комнатой. Рукия снова стала испуганно вырываться, пытаясь сбежать, колотить его руками, царапаться… пока ему не надоедали эти игры. В очередной раз поймав ее за запястья, пустой насмешливо посмотрел в ее глаза. Кучики понимала, что сейчас настоящий Ичиго где-то в глубине этих беспощадных черных глаз, он бы никогда не сделал ей больно, но… это было его тело и в какой-то смысле он сам. Ночь только началась. Сегодня пустой был не особо неразговорчив, предпочитая не тратить на это время. Грубо повалив Кучики на пол сжимая ее запястья. Снова эти игры. Снова холодное дыхание на тонкой шее, его сильные руки уже привычно сжимали запястья и не давали вырваться. Холодные губы нежно коснулись ее губ, Рукия сжала губы и попыталась отвернуться, но он яростно впился в ее губы целуя ее с дикой страстью, лишая кислорода, прижимаясь к ней всем телом. Девушка то замирала, то пыталась вырваться метаясь по татами у его постели. Ему было плевать на ее жалкие попытки вырваться. Он просто сильнее сдавливал ее запястья, удерживая ее силой своего веса под собой, покусывал ее пальцы и безжалостно прокусывая тонкую кожу на руках, слизывал кровь… его ледяное дыхание прокатывалось по коже. Потом он снова прижимался к ней всем телом собственнически срывая поцелуи с ее губ, Рукия снова сжимала зубы не впуская его любопытный язык. Тогда пустой отпускал ее запястья, поднимаясь выше по рукам почти до плеч и сдавливая их до боли. Рукия инстинктивно пыталась кричать, но язык пустого уже холодил ее небо, касался ее языка. Не сдержавшись, Кучики попыталась отстранить его упершись в его грудь руками, но стоило ей это сделать, как она заметила под ладонями его мускулатуру, это великолепное тело она мечтала потрогать подсознательно. Узнать твердость его мышц, изучить изгибы его тела… на миг она смогла представить что это Ичиго, полностью владеющий собой, но холодные собственнические поцелуи болью горящие на ее шее, эти грубые и резкие прикосновения его рук быстро вернули ее в реальность. Пустой ненадолго отстранился от ее шеи, насмешливо наблюдая за ней желтыми огоньками глаз. Она была в полной его власти. Такая гордая и в то же время беззащитная, хрупкая. Желание владеть ее просто сводило пустого с ума, возможно это были тайные чувства Ичиго, но они приносили непонятный внутренний голод и утолить его можно было только так. Снова сильные руки сжимали ее запястья, ледяное дыхание пробегало по ее коже, снова яростные поцелуи впивались в губы что оставляли железный привкус, и которые собственнически продолжали покрывать ее шею опускаясь до ключицы, время от времени его зубы безжалостно вонзались в ее белую кожу. Он не выпускал ее из рук. Пустой всегда целовал долго, нахально исследуя языком рот девушки, заставляя её каждый раз задыхаться от недостатка кислорода, и, позволяя сделать лишь один короткий вдох, снова продолжал. Иногда, прижимаясь к ней всем телом ласкал мочку ее уха прикусывая ее зубами, а иногда, изучая каждую частичку ее чувствительной кожи на шее он опускался до ключицы, прикасался руками к ее груди, то грубо, то нежно. Парень наклоняется к талии Рукии, девушка замирает, затаив дыхание. Кимоно мешает изучить ее тело лучше, поэтому он резко срывает пояс с кимоно, Рукия пытается вырваться, но сильные руки снова возвращают ее на прежнее место и продолжают грубо срывать с нее одежду. Ткань с треском разрывается оголяя части ее тела, девушка отчаянно пытается прикрыться, но это только еще больше забавляет пустого. Он снова покрывает ее шею поцелуями, как всегда грубо, прикусывая кожу, водя по ней языком, когда Рукия вскрикивает от боли из-за сжатых в его руках запястий. Край остатка одежды задирается вверх после стараний пустого почти оголяя ее грудь. Парень снова склоняется к ее талии крепко удерживая ее на месте. Язык медленно проходит по оголенной коже живота, вызывая дрожь от холодного дыхания и короткий выдох. Пустой с головой увлекается новой игрой почувствовав что его «жертва» трепещет от его прикосновений. Его руки грубо сжимают бедра девушки, в какой-то момент он понимает что одежда немного мешает, но уже не может остановиться. Снова возвращаясь к истерзанным запястьям, ключице, шее, губам… продолжается эта странная игра, причиняющая девушке боль. До самого утра пустой заставлял ее стонать, вздрагивать и выгибаться под его прикосновениями. Он еще мог насытиться этой игрой. Но Рукия понимала что это ненадолго. Перед восходом солнца, пустой, утробно рыча грубо сжал ее грудь, собственнически сорвал с ее губ очередной глубокий и страстный поцелуй, противно хихикнул и прошептал своим металлическим голосом лаская мочку ее уха. — Таково тайное желание Короля. Таков мой голод. Рукия посмотрела на него испуганными глазами, сглотнула. Парень выпустил ее из рук, устало лег на постель закрывая черные глаза, на его губах осталась умиротворенная улыбка. От ее кимоно он почти ничего не оставил, везде по комнате валялись куски белой ткани с зелеными листьями папоротника. Чудо что он не тронул ее белье, оно было еще немного скрыто остатками кимоно. Полностью обессиленная, Рукия с трудом поднимается на ноги, с грустью смотрит на спящего Ичиго и уходит к себе. Слова пустого будто приговором гремели в сознании. Девушка обхватила себя за плечи, вспоминая его дерзкие и грубые прикосновения, его яростные поцелуи, его животные смешки, рычания и урчания. Некоторые его прикосновения и поцелуи были приятными, даже его покусывания, но сегодня он был еще ненасытней и нетерпеливей. Его желание растет. Кучики вспомнила что вечером Ичиго был с ней чрезмерно заботлив, до этого приготовил завтрак, очень беспокоился за нее… видимо из-за этого его инстинкты проявляются активней. Поэтому нужно вести себя как всегда, чтобы он перестал о ней заботиться. Так решила девушка перед тем, как заснула, залечив свои раны.