Огонь и Лёд "Битва Пламени и Льда" часть первая

Алек уехал в тот же день, даже не потрудившись взять свои вещи. Он был в таком бешенстве, что единственным его желанием было как можно скорее сомкнуть свои руки на шее этой нахальной особы. Пребывая в горьком отчаянье и мечась из угла в угол, мне безумно хотелось позвонить своему мужу; но от такого опрометчивого шага меня спасало то, что мой телефон разбился, а новый я так и не купила. Вильгельм искренне не понимал, что происходит, и, что мы опять не поделили, но получив довольно жесткий отказ от объяснений, больше не решался ничего спросить и лишь наблюдал со стороны, как рушится моя личная жизнь и мечты о вечном счастье. Алек терпеливо ждал от меня хоть какой-то весточки, говорящей о том, что время все обсудить- наступило, но я не торопилась выходить с ним на связь, потому  что никак не могла найти в себе силы простить его за все то, что он натворил, и, украдкой, в дали ото всех, я глотала крокодильи слезы, умирая от одиночества и тоски по своему мужу. Дни плавно перетекали в недели. Шел второй месяц моего молчания, от которого с каждым днем мне становилось только хуже. Наконец, сломавшись, я помчалась в Лондон за новым телефоном и, едва взяв в руки новый гаджет, лихорадочно принялась набирать заветный номер, сотрясаясь всем телом от волнения. К счастью, Алек не заставил себя долго ждать: на втором гудке он снял трубку, будто с нетерпением ждал моего звонка. — Я боялся, что ты уже больше не позвонишь. — облегченно выдохнул он. — Мне надо было немного времени… — смахивая накатившие от переизбытка чувств слезы, ответила я. — Как ты? — мягко спросил Алек. — Хотелось бы лучше, — честно призналась я. — А ты? — Это тяжело объяснить, но мне определенно тебя не хватало. — выдохнул он. — Ты готова встретиться со мной? — А ты готов честно ответить на все поставленные мною вопросы? — Я думаю, уже пора расставить все по своим местам. — с готовностью ответил мой муж. — Тогда я жду тебя. Алек не заставил себя долго ждать: он прилетел этим же вечером ближайшим рейсом, даже не взяв с собой вещи. Вихрем ворвавшись в мой кабинет, он резко остановился, как статуя застыв в дверях, уставился на меня полным сомнения и страха взглядом. Поджав губы, я сердито посмотрела на него, но увидев его смятение, немного смягчилась. — Ну, и чего ты там застыл? — проворчала я, закрывая ноутбук. — Проходи, я не кусаюсь! — Ты — нет, — выдохнул он. — А я — да. — Это не имеет значения, Алек, я уже давно для себя все решила. Лучше расскажи, с какими новостями ты ко мне приехал? — встав из-за стола, я подошла к креслам возле камина и, жестом указав Алеку на одно из них, медленно села, откинувшись на подушки. — Если честно, — начал он, усаживаясь напротив меня, — я не понимаю тебя: твой муж — чудовище, а тебя волнует с какими новостями я пожаловал? — Иногда, ты ведешь себя так, как будто у тебя совсем нет сердца, но я не считаю тебя чудовищем. Ты мой муж, и, я люблю тебя таким, какой ты есть, хотя за некоторые вещи мне хочется тебя просто задушить! — выдохнула я. — Пойми, Алек, я знала за кого выхожу замуж и меня это ни капли не смущало. Я гораздо больше боялась того, что между нами станет время или другая женщина, ведь я просто обычный человек, который не в силах состязаться с красотой и умом бессмертного. — Я всегда знал, что ты немного странная. — улыбнулся он. — Неужели ты меня совсем не боишься? Я склонила голову на бок и изучающе уставилась на него. — Нет, почему я должна бояться того, кто все время защищает меня? Разве это правильно? — Правильно, — кивнул Алек. — Ведь в один прекрасный момент, я могу не сдержаться и навредить тебе. — Любой мужчина может навредить женщине, так что, это еще не повод тебя бояться. — развела руками я. — Не смей заговаривать мне зубы, потому  что сегодня, вопросы задаю я! — Прости, — улыбнулся он. — Что ты хочешь узнать в первую очередь? — Расскажи мне, что для тебя значили прошедшие два месяца? — решив начать с его ощущений по-поводу того, что между нами происходит. — Это были два самых долгих месяца в моей жизни. Я бы с уверенностью мог сказать, что они длились дольше, чем сама вечность! Для меня этот период был моментом, когда все, что имело смысл, оказалось под угрозой быть разрушенным чьим-то коварством и не желанием понять, что ему рядом со мной не место! — печально ответил Алек. В его глазах было столько раскаянья, что у меня защемило сердце; хотя я, все еще не была настроена простить его. — Понимаю, — выдохнула я, прекрасно отдавая отчет тому, что он говорил, потому что сама переживала то же самое, что и Алек. — Ты решил свою проблему с этой женщиной? — Ей трудно что-либо объяснить. Я почти четыре сотни лет пытаюсь донести до нее, что не люблю, но к сожалению, до нее это никак не доходит! Я бы давно решил вопрос другим путем, особенно после того, что она сделала, но к сожалению, Аро не позволяет этого сделать. — Возможно, это и к лучшему… — задумчиво протянула я, думая о том, что марать руки в крови, без особой надобности — нет смысла. — К сожалению, я не столь милосердный как ты. Я устал от вечных глупостей, которые выкидывает эта женщина! К счастью, Аро решил отправить ее подальше от моих глаз, хотя бы на какое-то время, пока мой гнев не утихнет. — Ладно, — удовлетворенно кивнула я. — А что ты решил для себя? Какова моя роль в твоей жизни? Ведь я знаю, что вечность рядом со мной ты проводить не намерен. — Селена, я для себя уже давно все решил; еще тогда, когда делал тебе предложение: я всецело и полностью принадлежу тебе. Но вечность — это слишком долго, и, дело тут вовсе не в тебе. Ты не представляешь, каково быть таким как я, особенно первые годы новой жизни. Я не могу обречь тебя на эту пытку — это слишком жестоко. — с чувством сказал он, пытаясь донести до меня всю печаль и переживания, которые он испытывал принимая такое решение. — Хорошо, тогда что будет, когда я стану годиться тебе в матери, ты разведешься со мной? — с сарказмом спросила я. — Нет, я останусь с тобой столько, сколько отпущено тебе времени… — печально выдохнул он. — С трудом в это верится, — кривовато улыбнулась я. — И что же тебя удержит рядом со мной? — Моя необходимость в тебе, — искренне ответил он. Я изучающе смотрела на него, слегка склонив голову на бок. Наблюдая за застывшей маской горечи на его лице, я думала о том, насколько он искусен в своей лжи, ведь, что его может удержать рядом со мной, если кроме необходимости, больше никаких чувств нет? — А как же Аро? Ведь он желает заполучить меня в клан и, уверенна, что не ошибусь, если скажу, что только ради этого он дал свое согласие на наш брак. — Я не исключаю того, что он захочет обратить тебя в разрез моим желаниям, — проворчал он. — И что, если так произойдет? — Это значит, что тебя лишат всех радостей человеческой жизни! И это — страшная трагедия! — пояснил Алек. — И что это за радости жизни, которых я могу лишиться: меняться, стареть, и в конце, сыграть в деревянный ящик? — в моем голосе было столько сарказма, что Алек скривился. — И это тоже, но я не об этом, колючка. — А о чем же тогда? — удивилась я. — Ты сейчас не понимаешь, как прекрасно быть человеком, а не застывшим навечно чудовищем в возрасте на момент обращения. Ведь наступит момент и ты захочешь стать матерью, а будучи вампиром, ты не способна будешь выносить и родить ребенка. — И как это будет возможно в нашем с тобой случае? — удивленно спросила я. — В нашем с тобой случае, это будет возможно только методом усыновления или врачебного вмешательства. — То есть, ребенок от донора?! — пытаясь скрыть возмущение, поинтересовалась я. — Да. — И ты на это согласишься? — сверкнув глазами, спросила я. — Если тебе это будет необходимо, то да. — спокойно ответил он. — Интересно… — задумчиво произнесла я, раздумывая над тем, на что способен мужчина, лишь бы загладить свою вину. — Это мое мнение по этому поводу, — пожал плечами Алек. — Ладно, лучше скажи, готова ли ты простить меня за то, что я заварил всю эту кашу? Я задумчиво посмотрела в его изумрудные глаза. — Ты же понимаешь, что это не так просто? — То есть, твой ответ стоит понимать так: Алек, тебе стоит очень постараться, чтобы снова заслужить мое доверие. Я правильно понял?! — Если честно, Алек, я даже понятия не имею, что ты должен сделать, чтобы вернуть мое доверие. — честно призналась я. — Ты слишком много мне лгал, с искренностью глядя в глаза, и, в двойне все усложняет тот факт, что я знала об этом. Пойми меня правильно, дело не в том, что я не хочу тебя прощать, дело в том, что мне очень непросто это сделать. Ты причинил мне боль, и, я не знаю, когда смогу оправиться от этого удара. — Я понимаю тебя, — виновато ответил он, с раскаянием глядя мне в глаза. — Ладно, я понял, что простить ты меня пока не можешь, но все же позволь спросить, что ты решила для себя? — Я решила, что как бы я не злилась на тебя, ты все равно являешься центром моей жизни, и, рано или поздно, я прощу тебя. Вопрос заключается лишь в том: будешь ли ты нуждаться в этом или уже нет? — Я готов ждать, даже целую вечность!

***

Собственно говоря, я так ничего и не выяснила для себя. Алек как всегда говорил двусмысленно, и проблема заключалась в том, что скрытый смысл я никак не могла понять. Меня разочаровывало то, что до меня так и не дошло: любит ли он меня или нет, а спросить в открытую, у меня не хватало духу. Возможно, что я просто боялась услышать отрицательный ответ, тем самым, обрубив на корню зыбкую надежду на бесконечное будущее: вместе и навсегда. Тему его сущности и то как я узнала о ней, мы решили оставить до лучших времен: когда мы сможем говорить на эту тему без лишних эмоций и с полной искренностью. А так как до этого мы были еще далеки, этот вопрос был отложен в самый дальний ящик важных вещей, на весьма неопределенный срок. Что до того, каковыми стали наши отношения, говорить, весьма, сложно и болезненно. Мы продолжали жить под одной крышей, спать в соседних комнатах и есть за одним столом. Но ни один из нас не позволял себе больше допустимого, опасаясь испортить тот хрупкий мир, который с таким трудом нам удалось наладить. Мне было больно и одиноко находиться одной в своей огромной кровати, которая казалась мне невыносимо холодной без любимого рядом. Я часами могла вертеться с боку на бок и, в конце, так и не уснув, вставать и бежать прочь из комнаты, лишь бы быть как можно дальше от Алека и испепеляющего соблазна упасть к его ногам. Так мне удалось продержаться несколько недель. Всего через пару дней после приезда Алека, в Англию снова притащился Аро, соответственно, прихватив с собой по привычке половину клана. Вильгельм был рад старым друзьям, но меня это соседство изрядно напрягало. Разумеется, старейшины были весьма проницательны и прекрасно улавливали малейшие перемены в наших отношениях с Алеком, чем смущали и выбивали меня из колеи. Что до самого Алек, то он терпеливо ждал и молча сносил мои обиженные взгляды, всячески пытаясь загладить свою вину. Кстати, он так же молчал и о том, что я знаю правду о семье Вольтури, вот только почему он так поступал, для меня было полной загадкой, на которую у меня не было ни малейшего желания искать ответы.