Иду полным курсом 187

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
Калязин, Агапов, Зина и другие
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Флафф, Драма, Повседневность
Предупреждения:
Беременность, Смерть второстепенного персонажа, Элементы гета, Элементы слэша
Размер:
Макси, 255 страниц, 8 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Спасибо за историю и за героев» от Chasmosaurus
«Это прекрасно» от Tehanu
«Отличная работа!» от Ukimi
«Невозможно оторваться!» от Ganesha
«Отличная работа!» от VDъ
«Отличная работа!» от lololoha
«Отличная работа!» от лето зима
«Отличная работа!» от Amber Sky
«Прекрасная работа! Спасибо. » от Cothy
Описание:
История о яхтах и людях. Солнце, ветер и немного драмы. Спойлер: хэппи-энд (по крайней мере, так кажется автору).

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Все персонажи, места и события вымышлены*, любые совпадения с реально существующими случайны. Если вам показалось, что вы кого-то узнали, вам показалось. Автор не пропагандирует алкоголизм, гомосексуальность, гетеросексуальность, внебрачных детей и вообще ничего не пропагандирует.
*Авария яхты "Дантеле" написана на основе аварии яхты Oyster, о ней можно почитать по ссылке http://www.yachtrussia.com/articles/2015/11/30/oyster825.html, однако все выводы, сделанные автором, остаются лишь вымыслом автора и не имеют никаких подтверждений или опровержений.

Для атмосферы: https://c1.staticflickr.com/5/4178/33661740444_ee9f0bebd7_c.jpg

Лучшая яхта в мире

5 мая 2017, 23:14
В Джексонвилль входили ранним утром двадцатого, вскоре после рассвета.
Ночь выдалась холодной, Калязин вынужден был натянуть свитер поверх водолазки, Агапов удовлетворился ветровкой, да и ту снял, как только солнце немного поднялось над горизонтом.
– Доброе утро, – в кокпит, зябко поёживаясь, вышла Маша в джинсах и тёплой фланелевой рубашке с подкладкой. – Уже заходим?
– Кэп встанет – зайдём, – отозвался Калязин. – Я смотрю, ты лучше экипирована, чем мы.
– Я тут живу, в отличие от вас, – Мария заулыбалась. – Впрочем, я бы с удовольствием к вам переехала, но в Макае сюрвейер не пригодится.
Владимир с интересом посмотрел на неё, но промолчал.
Ночные вахты всё-таки принесли ему желанное спокойствие и умиротворение. Он больше не волновался и не пытался прогнозировать будущее, он даже не опасался, что могут возникнуть проблемы с арендованной яхтой: Драккар обещал, что всё будет в порядке, и Калязин положился на его слово и просто ждал завтрашнего дня.
Агапов отключил заряжавшийся смартфон и, дождавшись, когда "Агния" выровняется на волне, сделал несколько снимков входа в марину.
– Потом посмотрю, что получилось, – сказал он. – Свет красивый.
– Может, тебе уже пора камеру купить? – предложил Калязин. – Профессиональную?
– Думаешь?.. – Агапов втянул голову в плечи. – Не знаю, пока у меня телефон, это ведь меня ни к чему не обязывает, а с камерой столько сложностей, разве нет? Помнишь, с Картером тогда фотограф был, сколько он возился?
– Согласен, – Калязин поднял раскрытые ладони, сдаваясь.
– Я бы прищепку попробовал, – продолжил Агапов, садясь рядом. – Сменный объектив для смартфона. Может, как-нибудь потом. На них отзывы разные, мне бы хотелось самому посмотреть.
Калязин покосился на него.
Со всеми перипетиями и трагедиями весны он напрочь забыл о том, что приближается Рождество, даже название регаты не навело его ни на какие мысли, и лишь вчера он наконец осознал, что праздник вот-вот наступит, а у него нет ни подарков для друзей и родственников, ни идей этих подарков. И если с оставшимися в Макае можно было по возвращении устроить "штрафную" вечеринку в том же "Квазаре", то с Алексеем Калязин хотел чего-то особенного, тем более что это было их первое совместное Рождество.
– Диспетчер дал добро на вход, – из салона вынырнул Эллис, сощурился от солнца. – Через ворота Мериноса в бухту Святого Георгия, там пятый причал, место одиннадцать. Я там ориентируюсь, но они говорят, там толкотня, так что на движке пойдём, можете спокойно собираться пока.
"Я бы и под парусом зашёл, – немного ревниво подумал Калязин. – Ветер подходящий, стаксель убрать и подползти".
Эллису он, разумеется, возражать не стал, спустился в каюту, на ходу снимая свитер, улыбнулся, увидев, что Джонси спит на его сумке.
– Всё, приятель, – Калязин наклонился и потрепал кота по загривку, – добрались. Надеюсь, тебе тут понравится не меньше чем в Макае.
Он сел на койку и снизу вверх посмотрел на Агапова.
– Гостиница на той стороне залива, – сказал он. – Удачно встанем, повезло.
– Я волнуюсь, – признался Агапов. – А ты – нет?
– Если только чуть-чуть, – Калязин показал крошечный промежуток между большим и указательным пальцами. – Сегодня отдыхать будем. Не думай ни о чём.
С Эллисом и Машей они распрощались сразу после схода на берег, купили в марине посвящённый регате буклет с вложенной подробной картой и пошли вдоль причалов в сторону моста, чтобы там подождать автобуса.
– Десять лет назад семь яхт погибло! – озабоченно заявил Агапов, проглядывая буклет. – Ураган был. А что сейчас прогнозируют?
– Шторм, – Калязин пожал плечами. – В начале лета тут всегда плохая погода. Ночью холодно, днём до сорока градусов. Кстати, надо в аптеку зайти, потому что солнцезащитный крем я не взял.
Агапов шумно вздохнул.
– И все они – на регату? – спросил он недоверчиво, оглядываясь по сторонам.
– В лучшем случае, половина, – Калязин тоже посмотрел на ряды яхт. – Исключи все, которые меньше двадцати футов, моторные и те, что в чехлах.
По каменной лестнице они поднялись на холм, и Калязин снова обернулся, бегло оценил открывающийся вид.
"Одна из них завтра станет нашей, – подумал он и удивился тому, как забилось сердце, напомнил себе: – Это лишь на несколько дней".
Большинство яхт сливались сверху в сплошное белёсое пятно, но кое-где попадались цветные корпуса или рисунки на палубе.
– А это пираты? – Агапов заулыбался и указал на вход в бухту.
Калязин проследил за его рукой.
– Это Денис, – сказал он. – Его "Дианера". Насколько я знаю, это единственная чёрная яхта с чёрными парусами на континенте, если не в мире вообще.
– Выглядит мрачновато, – с сомнением заметил Алексей.
– У Дениса трое детей, пацан и две девчонки, они здорово разряжают обстановку, – Калязин усмехнулся. – Сегодня здороваться не пойдём, но я ему напишу, что мы его видели.
Он рассеянно скользнул взглядом по ближайшим рядам, хотел отвернуться, но что-то привлекло его внимание, Владимир нахмурился, выискивая причину, и не поверил своим глазам.
– Володь, что? – Агапов тревожно свёл брови.
Калязин, не отвечая, полез в сумку и достал бинокль, но к лицу поднёс не сразу.
Сердце, зачастившее до этого, теперь и вовсе зашлось так, что Калязин поморщился и машинально потёр грудь, перевёл дух.
Он знал уже, что не ошибся, но боялся подтверждения и буквально заставил себя в бинокль посмотреть.
– Володя, – снова позвал Агапов.
На шестидесятом причале в ряду белоснежных яхт выделялся тридцатифутовик с деревянной палубой и коричневыми бортами. К Калязину он стоял боком, но в небольшой просвет между судами видно было, что на бортах возле носа чёрной краской нарисован треугольник с вершиной у рейлинга.
Владимир закрыл глаза, постоял так, затем посмотрел ещё раз и лишь тогда улыбнулся.
– Там "Арго", – сказал он. – Лёшка, там "Арго"!
Он взял Агапова за плечо и развернул в нужную сторону, сунул ему бинокль.
– Смотри, смотри. Внизу. Коричневая палуба.
Ему пришлось сесть на корточки, потому что закружилась голова; отдышавшись, Калязин выпрямился, спрятал бинокль в сумку и кивнул:
– Пошли, я вас познакомлю!
Он не мог перестать улыбаться.
Последний раз он видел "Арго", когда принял решение и готовил яхту к продаже: вычистил и покрыл свежей необрастайкой борта и киль, обновил лак на палубе, вымыл и пропылесосил всё внутри. Самой продажей по доверенности занимался отец, Калязин не знал даже, где и когда состоялась сделка, и тем более не спрашивал, кому и куда ушло его главное сокровище. Он не интересовался и позже, не искал фотографии и лишь надеялся, что "Арго" ещё цел и востребован, а не затонул и не рассыхается или гниёт, брошенный своим владельцем; стоимость уникальной яхты, построенной руками с нуля, теоретически страховала "Арго" от подобной участи, и всё же гарантий не было никаких.
Калязина охватила радость, какой он сам от себя не ожидал. "Арго" не принадлежал ему больше, но оставался его детищем, и это было особенно важно теперь, когда "Фантазии" и эллинга, другого его детища и второго дома, более не существовало.
На "Арго" были перекинуты сходни, рядом с ними стояли потёртые кожаные шлёпанцы.
– Эй! – позвал Владимир. Горло перехватило, ему пришлось откашляться и повторить: – Эй, на "Арго", есть кто?..
Никто не откликнулся.
Калязин кивнул, выдохнул, успокаиваясь, виновато взглянул на Агапова.
– Может, спят, – предположил он. – Ладно. Ну... вот такой он снаружи, по крайней мере.
Алексей молча смотрел на яхту, потом спустил сумку с плеча, присел на корточки и дотянулся до борта, потрогал кончиками пальцев.
– Его перекрашивали, – добавил Калязин. – Может, не один раз даже, столько лет прошло.
– Я думал, он меньше, – Агапов медленно встал. – И ты построил его сам?!
– Папа помогал со сборкой и всякими переворотами корпуса, крана у меня тогда не было, – Калязин ухмыльнулся. – Он красавец, правда?
– Да, – согласился Агапов серьёзно. – Повезло тому, кто его купил.
Он всё не отводил взгляда, и через некоторое время Калязин похлопал его по плечу, кивнул в сторону набережной.
– Пойдём, – сказал он. – Не будем людям мешать.
На прощание он тоже потрогал тёплый коричневый борт, сказал мысленно: "Попутного ветра, дружок, и спокойного моря".
Агапов продолжал молчать, пока они снова поднимались по лестнице, но обернулся наверху и заметил:
– Вышел.
Калязин тоже оглянулся и увидел на палубе "Арго" мужчину в толстовке с капюшоном, белых шортах и кепке.
– Почему он не отозвался? – Агапов нахмурился.
– Не ждал и не хотел гостей? – Владимир пожал плечами. – Это его право.
Агапов собирался что-то возразить, но передумал.
– Ну да, – произнёс он и отвернулся от причалов.
В автобусе он смотрел в окно и хмурился. Калязин его не трогал, только перед нужной им остановкой взял за запястье и чуть сжал, указал глазами на выход.
– Сколько стоит построить яхту? – огорошил его Агапов, поднимаясь.
– Какую? – уточнил Калязин уже на улице. – "Арго"?
– Например, – Алексей продолжал хмуриться.
Калязин остановился, сунул руки в карманы, разглядывая Агапова с любопытством и недоумением.
– Смотря кто будет строить, – сказал он наконец. – Проект. Материалы. Работа. Если мы говорим об "Арго", то в денежном эквиваленте я на нём крупно заработал, поскольку платил только за материалы. То есть, на тот момент папа платил.
– И?.. – упёрся Агапов.
– Около тридцати тысяч. Если добавляем проект, это ещё плюс, ну, десять, округлим в большую сторону. И работы – порядка пяти тысяч человеко-часов. С папиной помощью я строил "Арго" почти пять лет. Это много, – подтвердил Калязин, видя, как вытянулось лицо Агапова, – но я тогда ещё учился, особо времени не было.
Алексей закусил губу.
– Сколько бы ты сейчас взял за постройку яхты? – переформулировал он вопрос.
– Сейчас у меня нет эллинга, – Владимир поморщился. – Я не возьму заказ. Я закрыт.
Он замолчал, увидев, как Агапов сник, и мгновенно пожалел о своих словах, даже не успев понять, что именно Алексея расстроило.
– Пойдём в гостиницу, – попросил Калязин. – Пойдём. Вымоемся и позавтракаем хотя бы. Лёш?..
Агапов кивнул.
Он обнял Калязина в гостиничном лифте, прижался лицом к его затылку и сделал то же самое снова, когда они вошли в номер.
– Ты ведь не построишь эллинг заново, – сказал он сдавленно. – Не построишь. Ты грохнул страховку на аренду яхты, да?..
Владимир закрыл глаза.
"Не построю", – согласился он мысленно.
Он всё ещё видел "Арго", блестящего новым лаком. Калязин хотел бы знать, какие у него сейчас паруса, сменил ли владелец обивку коек, какое внизу навигационное оборудование. Ему интересно было сравнить ту яхту, которую он строил ещё подростком, с нынешними представлениями о комфорте и необходимости, ему нужно было лечь на пол и прижаться щекой к пайолам из морёного шпона, послушать звук мотора, положить руки на румпель.
И это всё чертовски его пугало.
– Построю, – проговорил Калязин, чувствуя дыхание Агапова. – Что ты. Это даже не обсуждается.

Он проснулся в темноте, на ощупь нашёл телефон и посмотрел, который час.
Рядом заворочался Агапов.
– Уже пора? – спросил он, утыкаясь лбом Владимиру в плечо.
– Куда пора? – Калязин тихо засмеялся. – Спи. Пять утра.
Агапов вздохнул и затих, а Калязин остался лежать, глядя в потолок. Глаза постепенно привыкли; он различал уже календарь на стене и картину, розетки возле стола и карандаши в стакане.
"Двадцать первое", – подумал он.
Сегодня всё должно было решиться. Драккар позвонит или не позвонит. Яхта подойдёт или не подойдёт. От страховки что-то останется или не останется ничего.
Он задремал и снова проснулся с этой мыслью, потом ещё раз и ещё; к девяти утра, когда у Агапова зазвонил будильник, Калязин чувствовал себя куда более уставшим, чем после любой ночной вахты.
– Сейчас я оценил бы яхту вроде "Арго" в сто – сто двадцать тысяч, – сказал он, садясь на постели и бессмысленно глядя перед собой. – Меньше, если взять штампованный корпус, больше, если делать набор. По времени, думаю, максимум два года, если будет эллинг.
– А сколько нужно на эллинг? – Агапов провёл рукой по его спине, задержал ладонь на пояснице.
– Если первое время обойтись без крана, – Калязин задумался, – ну, предположим, тысяч семьдесят. Включая инструмент. Если, конечно, строить не в Джексоне, здесь могут выйти все двести.
Он рассмеялся, повернулся и лёг, положив голову Агапову на грудь.
– Я видел "Арго", Лёшка, – произнёс он мечтательно. – Я не думал, что увижу его ещё хоть когда-нибудь, а он цел и в отличном состоянии!..
Агапов его поцеловал.
За завтраком Калязин попросил у него смартфон и с него – ноутбук они не брали, – вышел на форум, написал Денису: "Видел твои чёрные паруса вчера. Гостей примешь?"
Денис ответил так быстро, словно ждал: "Мои пираты будут рады с вами познакомиться".
Он взял на регату старших детей – пятнадцатилетнего Костю и тринадцатилетнюю Оксану, – свою жену и друзей; всего на "Дианере" было девять человек экипажа, и все они, кроме Кости, воспользовались случаем и сбежали "в увольнительную" на берег, оставив яхту на капитана и его гостей.
– Я думал, вы самолётом доберётесь, – сказал Денис, когда они, осмотрев "Дианеру", расположились в кокпите с пивом (и колой для Кости). – Где вы меня видели-то?
– Вон оттуда, сверху, – Агапов махнул на холм. – А почему паруса чёрные, кстати?
– Чтобы не было соблазна по ночам ходить, – совершенно серьёзно объяснил Денис. – Рождественская – единственная регата с ночными переходами, в которой я участвую. У меня что-то вроде куриной слепоты, я ночью и в сумерках бесполезен. На Рождественскую белые поставим, конечно, тут рисковать нельзя и дежурить буду не я.
– Она правда такая опасная? – Агапов взглянул на Костю. – Это из-за погоды?
– Из-за ветров и рифов, – Денис кивнул. – Если идти в спокойном темпе, всё не так страшно, но в спокойном темпе на призовые места рассчитывать трудно. Нам не важно, – он тоже посмотрел на сына, – но другие рискуют, а там всякое бывает. В этот раз, например, прогноз очень хороший, ветер ожидается узлов тридцать всего, практически прогулка по каналу.
У него запищал телефон, Денис посмотрел на экран и засмеялся, сказал:
– Извините.
Он написал ответ и немного подождал, прочитал новое сообщение и на этот раз телефон отложил.
– Сейчас ещё кое-кто придёт, – предупредил он. – Константин, будь другом, принеси ещё стакан, тебе ближе.
– Почти Фестивальная неделя, – улыбнулся Агапов.
– Вы были? – Денис кивнул. – Я хотел приехать, не смог, на стройке бригадир напортачил, пришлось разгребать, а эти обормоты без меня идти не захотели.
Он помолчал и добавил, понизив голос:
– Очень я хотел "Фантазию" посмотреть вживую. Нашли того, кто это сделал?
Калязин переглянулся с Агаповым.
Это они не обсуждали ни между собой, ни с Зиной или отцом Калязина, а между тем, вопрос был действительно важным. О пожаре узнали многие, и Денис – первый из тех, кто спросил сейчас, но не последний, и замолчать эту тему не удастся.
– Друг моего отца взял вину на себя, – неохотно проговорил Владимир. – Он умирал – рак, – а наш следователь счёл виновной его дочь, так что Сандро отправил ему признание и покончил с собой, чтобы оставили в покое её. И всё. Дело закрыто. Мы никогда не узнаем, кто в ответе на самом деле.
– Ого! – Денис помолчал. – Вот так история. А что, были доказательства против дочери?
– Был мотив, – Калязин пожал плечами. – Даже два. И возможность. Он убедил меня поначалу и убедил бы присяжных, если бы дело дошло до суда.
– Поначалу?..
Калязин кивнул.
– Я понял потом, где ошибка, но объяснить это присяжным не удастся. Я знаю Сандро с детства, но это лишь вопрос моей веры, а дюжина посторонних людей может решить иначе.
Денис шумно вздохнул и покачал головой.
– Да, история, – повторил он. – Выходит, ты даже не получишь никакой компенсации.
– Я уже получил страховку за эллинг, – напомнил Калязин.
– Знаем мы эту страховку, – отмахнулся Денис. – Сначала ты платишь им годами, а когда дело доходит до возмещения ущерба, они урезают премию до минимума, ссылаясь на мелкий шрифт в подвале договора!..
Он вдруг просветлел лицом и привстал, жестом подзывая кого-то к себе.
Калязин обернулся.
И узнал кепку, белую с красным логотипом-крылом, и понял мгновенно, кто перед ним.
– Пашка, – сказал он, поднимаясь на ноги.
Драккар шёл по причалу, улыбаясь, держа руки в карманах толстовки, той самой, вчерашней, да и шорты были теми же, и только вместо шлёпанцев – светлые кроссовки с красными же полосами.
– Привет, – он отсалютовал, поднимаясь по сходням, протянул руку сперва Агапову. – Порадку Павел, он же Драккар. Привет, Вова, Денис, Костя.
– Я так и думал, что это ты, – заявил Костя. – Здорово, что ты приехал!
– Надо иногда совершать прогулки подальше, чем от дома до работы, – Драккар ухмыльнулся и взял предложенный стакан. – Вова, прости, что я не позвонил, но я вчера утопил телефон. Твой-то номер на форуме есть, а вот свой я ещё не восстановил, так что решил прийти лично, раз уж вы рядом.
Калязин медленно качнул головой, соглашаясь. Он понимал, что выглядит глупо, продолжая смотреть на Павла в упор, но не мог отвернуться и не мог перестать думать о том, что именно Драккар был вчера на "Арго" и не вышел наверх, как раз потому что узнал голос.
За него это озвучил Агапов.
– Тебя мы тоже вчера видели, – сказал он, наклоняясь вперёд. – На яхте у шестидесятого причала.
Драккар, растерявшись, приоткрыл рот, но быстро с собой справился.
– Чёрт, – он засмеялся. – Когда?! Я же слышал, что вы ушли!
У Калязина судорогой свело пальцы и перехватило горло, он попытался глотнуть пива и не смог, едва не выронил стакан.
"Нет, – подумал он. – Невозможно".
– Да скажи ты ему уже! – не выдержал Денис. – На Вовке лица нет, что ты тянешь!
Драккар вытащил из кармана толстовки ключ и бросил Калязину.
– Иди, Ясон, – он продолжал улыбаться. – Иди, иди.
Владимир не пошевелился, и Агапов сам взял ключ с его коленей, с любопытством посмотрел на брелок-черепаху.
– Володь? – позвал он.
– Пошли вместе, – предложил Денис. – Раз такое дело. Константин, ты капитанишь, всех впускать, никого не выпускать.
– Так точно! – Костя поднёс руку ко лбу.
"Невозможно", – повторил Калязин про себя.
Он не верил, что это происходит на самом деле, но вместе со всеми сошёл с "Дианеры" и зашагал вглубь марины туда, где стоял "Арго".
– Вы меня вчера удивили – это не то слово! – Павел с удовольствием пустился в объяснения. – Шестьсот с лишним мест у причалов! Я не ждал вас морем, но даже если так, как можно без подсказки найти яхту в таких условиях, не зная, что она тут есть?!
"Я узнаю его из тысячи яхт, – мысленно ответил Калязин. – Из десяти тысяч".
– Но если ты нас слышал, почему не отозвался? – Агапов всё ещё не успокоился. – Почему ты ждал, чтобы мы ушли?
– Потому что вчера я кое-что не доделал, – Драккар развёл руками. – И так-то сюрприз не удался в полной мере, вы уже накануне назначенного дня пришли, так ещё с вами бумаги ходить оформлять? Опять же, мне Дэн был нужен, а он только-только мне написал, что швартуется.
"Ты тоже в этом участвовал?" – спросил Калязин и не сразу понял, что забыл открыть рот, но Денис, похоже, понял по его взгляду.
– Я не мог остаться в стороне, – он улыбнулся. – Вовка, ну сам подумай.
"Поэтому ты не интересовался, на чём идём мы", – Калязин кивнул.
– Вова, ты меня пугаешь! – Драккар остановился перед "Арго". – Скажи хоть что-нибудь!
Калязин с трудом разлепил губы.
– Спасибо, – произнёс он.
Агапов протянул ему ключ, но Калязин лишь сморгнул и поднялся на борт, обернулся, ожидая остальных. Драккар пропустил всех и ступил на сходни последним, глазами указал Владимиру в салон, мол, спустись.
– Вообще, конечно, я не планировал, что мы тут будем свидетелями, – добавил он. – Но теперь не сбегать же. В нижнем конверте – десятидневная страховка со включенными гоночными рисками, она уже оплачена, тебе нужно лишь подтвердить её на себя, прежде чем выходить в море. Тут, в марине, есть их филиал, они заверят за пару минут.
Калязин посмотрел на него, потом на конверты, но в руки не взял, спросил:
– Сколько я тебе должен?
– Вот зануда, – поразился Драккар. – Открывай давай.
Новый владелец "Арго", кем бы он ни был, мебель не поменял, только перетянул диваны серым репсом, отчего, на взгляд Калязина, в салоне стало ещё уютнее; с конвертом в руках Владимир сел на край дивана и подцепил ногтем неплотно заклеенный клапан.
Внутри был фотоколлаж. Калязин нашёл Дениса и Павла, потом Лену, Нину, Двадцать Седьмого, остальных узнал по подписям с форумными логинами.
– С Рождеством, – сказал Денис.
Калязин поднял голову.
– Ты ничего мне не должен, – подтвердил его догадку Драккар. – Ни мне, ни кому-то ещё. Это подарок, Вова. От нас всех. И даже не думай считать деньги, иначе я забаню тебя на форуме пожизненно, клянусь. Ты просил арендовать тебе яхту и заявить на регату, я это сделал. Бери "Арго", заверяй страховку и валите тренироваться. Ты, конечно, его построил, но лишний раз попробовать паруса не повредит.
– Спасибо, – сказал Калязин снова и сглотнул. – Спасибо...
Он осёкся и заплакал, отвернулся, пытаясь успокоиться. Агапов подошёл и обнял его за плечи, притянул к себе и погладил по голове.
– Спасибо, – повторил он за Калязиным.
– Да вовсе не за что, – Денис хмыкнул.
– Мы своих не бросаем, – добавил Павел. – Вовка сделал бы то же самое на месте любого из нас, да и ты, я думаю, тоже.
Калязин медленно перевёл дух, вытер лицо ладонью и выпрямился, встал, высвобождаясь из рук Агапова.
– Как ты его нашёл? – спросил он. – Почему "Арго"? Я не говорил о нём на форуме, никогда не говорил.
Драккар изогнул бровь, ухмыльнулся.
– А ты помнишь, – осведомился он вкрадчиво, – что я – начальник отдела сетевой безопасности?..
Он захохотал, запрокинув голову. Денис покосился на него и закатил глаза.
– Вовка, всё в реестре же, – пояснил он. – Ты владел яхтой – ты продал яхту, но запись о регистрации осталась. Это не так сложно, как ты думаешь.
– Точно, – согласился Павел. – Никакого волшебства. А страховка, – он вздохнул и сочувственно улыбнулся, – тебе ещё пригодится.
Калязин усмехнулся, не зная, что на это ответить, но ему и не потребовалось.
– А теперь давайте пойдём обедать, – подытожил Драккар. – А то я ещё и не завтракал, а очень хочется!..

Заниматься любовью на "Арго" оказалось особым удовольствием. Калязин сам не ожидал от себя такой прыти, но остановиться не мог, а Агапов принимал и поддавался, и первую ночь они провели на якоре за пределами марины, включив бортовые огни и настроив рацию на приём в УКВ-диапазоне.
Днём пришлось учить Агапова управляться с румпелем, которого Алексей никогда прежде даже не видел, не говоря о том, чтобы пользоваться.
– Теперь я понимаю, почему ты не ходил под парусом после него, – Агапов погладил крышку рундука, глядя на Калязина снизу вверх. – Как бы я ни любил "Фантазию", я не могу не видеть разницы.
– Поэтому я и продал его так дорого, – Владимир пожал плечами. – Он ближе к гоночной яхте, чем к круизной, на самом деле, поэтому я и поставил румпель, а не штурвал. Уступка папе: он мечтал, что когда-нибудь я передумаю и всё-таки начну участвовать в регатах. Вынужден признать, что он оказался прав. Он будет рад, кстати, что это именно "Арго".
– Хочешь, я тебя сейчас сфотографирую? – предложил Агапов. – Он сразу и увидит, он на меня подписан.
Калязин медленно приподнял брови.
– Мой отец, – повторил он. – Подписан на тебя. Ага. Лёша, бери румпель уже. Четыре дня до регаты!..
В море они провели в итоге и того меньше, но погода Калязина порадовала: северо-западный ветер поднимался до сорока узлов, штормило, почти не было солнца. "Арго" нырял между волнами, паруса мокли и тяжелели; Калязин не снимал перчатки, чтобы снова не ободрать руки, Агапов долго держался, но в итоге натёр румпелем мозоль и тоже перчатки надел.
– Дальше будет легче, – утешил Владимир, когда они пришвартовались поздним вечером в марине. – Прогнозы и правда хорошие: ветер попутный и волнение уменьшится.
– Насколько уменьшится? – уточнил Агапов жалобно. – Я не думал, что будет такая разница с Макаем!..
Калязин расхохотался.
– Боишься? – поддел он. – Там ещё и поспать толком будет некогда, мы вдвоём, особо не наменяешься.
Алексей укоризненно посмотрел на него.
– Я не хочу добирать экипаж, если ты об этом, – сказал он. – Я выдержу.
– Я знаю, – Калязин дотронулся до его руки. – Прости, Лёш. Я шучу.
Агапов всё же сфотографировал его на палубе "Арго" и после ужина разместил снимок в блоге, подключившись к гостиничной сети.
– Иди сюда, – позвал он, лёжа поперёк кровати. – У Джонси теперь гамак на окне.
Калязин склонился над ним, улыбнулся, глядя на довольного жизнью кота, затем нахмурился.
"Единственный мужчина, который останется в моей жизни, – написала Маша ниже. – Во имя водостойкой туши, шардоне и Конституции, аминь".
Агапов как будто не заметил или не придал значения, и Калязин оставил вопросы при себе, но не мог не задуматься и сам на себя посмеялся, когда понял, что его симпатии, прежде принадлежавшие Вике, теперь на стороне Марии.
"По крайней мере, он разобрался в себе", – подытожил Калязин, имея в виду Картера, однако никакой радости не испытал, напротив, почувствовал что-то вроде вины за то, что мог своим осуждением повлиять на решение Эллиса.
"Невозможно осчастливить всех, – напомнил он себе. – Всё меняется, не может быть никаких гарантий".
В постели он сам обнял Агапова, зарылся лицом в его волосы и вздохнул, и Агапов поймал его за палец и крепко сжал.
– Ты – лучшее, что со мной происходило, – сказал он, смущаясь.
– Надеюсь, что нет, – отшутился Калязин.
– Да, – упрямо произнёс Агапов.
Они поздно заснули и поздно встали; время завтрака в гостинице закончилось, и Калязин предложил, глядя в окно:
– Поедим в молле?
– Ага, – согласился Агапов. – Посмотрим заодно, нет ли там отдела игрушек.
– Тебе зачем? – удивился Калязин.
– Племяшке, – Алексей заулыбался. – Хочу что-нибудь особенное на рождение подарить.
Калязин кашлянул.
– Ты сейчас ставишь меня в крайне неловкое положение, – заметил он кисло. – Твоя племяшка вообще-то моя дочь, и, кажется, из меня выйдет ужасный отец.
Агапов засмеялся.
– Просто социальные условности – не по твоей части, – серьёзно сказал он. – Ты по-другому себя реализуешь.
– Да что ты говоришь, – заинтересовался Владимир. – И как же?
– Не знаю, – Агапов пожал плечами. – Увидим.
Больше Калязин ничего от него не добился и сдался, но воспользовался визитом в молл, чтобы завернуть в отдел электроники, пока Агапов очаровывал продавщиц детской одежды и игрушек. Калязин не удержался и понаблюдал за ним некоторое время через стекло: Агапов улыбался и жестикулировал, объясняя, видимо, что ему нужно, и девушки улыбались в ответ, кивали и едва не за руку водили его от полки к полке, демонстрируя варианты.
"Это ты – лучшее, что со мной случалось, – подумал Калязин. – Может, в этом и было значение "Фантазии", что через неё я влюбился в тебя".
С объективом пришлось помучиться: ни модели, ни даже производителя смартфона Агапова Владимир не помнил, однако выход из положения всё же нашёлся, когда выяснилось, что эту бесценную информацию можно посмотреть на загруженных в блог фотографиях.
– А хорошо снимает, – между делом заметил консультант. – Не хочешь камеру подобрать вместо прищепки? Всё-таки, профессиональная техника позволяет добиться нового уровня...
– Нет, – перебил Калязин.
– Ладно, – консультант развёл руками. – Тогда давай смотреть варианты.
Коробка, к счастью, даже завёрнутая в цветную бумагу, получилась небольшой, Калязин сунул её во внутренний карман ветровки и застегнул молнию, чтобы она не выпала случайно, а на "Арго" повесил куртку в салоне, подальше от возможных брызг и повреждений.
– Замёрзнешь, – тут же обеспокоился Агапов.
– Нет, мамочка, – Калязин ухмыльнулся. – У меня жилетка есть.
Вечером, перекладывая подарок в сумку, он достал из внутреннего кармана маленький заклеенный конверт, сел на кровать, держа его в руках.
Конверт ему передал адвокат на другой день после похорон. Внутри, похоже, был только лист бумаги, и Калязин не стал открывать его сразу.
– В Рождество прочту, – сказал он и про себя добавил: "Мне это понадобится".
Агапов тогда же написал отказ от наследства. Зина его решение не одобрила, но поняла и пообещала, что они ещё поговорят после оглашения завещания. Формально его должны были зачитать сразу, но Сандро отдельным пунктом велел дождаться Сочельника, и никто не собирался это оспаривать.
– Вы же в Джексоне будете, – заметил Лямин с беспокойством.
– А мы вам не нужны, – заулыбался Агапов в ответ. – Я больше не заинтересованное лицо.
Он испытал явное облегчение, отказавшись вступать в права наследования, и у Лямина не хватило духу настаивать, хотя эта идея не нравилась и ему.
Калязин на встречу пришёл как свидетель оглашения завещания и удивился, получив конверт. На лицевой стороне Гаруфалос вывел его имя. Буквы слегка кривились; Владимир предположил, что Сандро писал в последние дни своей жизни, и это придавало посланию особенную ценность.
"Ты познакомил меня с Лёшкой, – мысленно обратился он к Гаруфалосу. – Я всегда буду это помнить, друг моего отца".
Из душа вернулся Агапов, сел рядом.
– Скучаешь по нему? – спросил он тихо.
– Очень, – признался Калязин. – Просто не верю, что его больше нет, поэтому и оплакать не могу. Ну, вроде как, это временно: он уехал. Я уехал. У нас не совпали графики, вроде того. Понимаешь, он был всегда, всю мою жизнь, как родители, и мне всё кажется, я могу ему позвонить или нагрянуть в гости с упаковкой пива. Регата закончится, и мы просто из аэропорта рванём к нему, возьмём "Азарну" и проведём уик-энд в Беличьей бухте, например...
Он вздохнул и закончил:
– А мы не рванём, но я не верю в это.
Агапов обнял его за плечи.
– Может, так лучше, – сказал он и покачал головой, когда Калязин посмотрел на него. – Неважно. Не обращай внимания. Всё будет хорошо, Володь.
Калязин кивнул.
Он не стал брать конверт на "Арго", хоть и предполагал, что они встретят Рождество в море, и оказался прав.
В Сочельник ветер упал почти до штиля, перед закатом небо прояснилось, обещая хорошую погоду на завтра; Калязин положил яхту в дрейф, выставил бортовые огни и спустился в салон.
Агапов сидел на пайолах, читая этикетки на консервных банках.
– Это пудинг? – спросил он недоверчиво. – Думаешь, это можно есть?
– Можно, – Калязин хмыкнул. – Я ел, как видишь, до сих пор жив. Только сиропом лучше полить.
– И запить, – подытожил Агапов, доставая вино.
Утром он принёс откуда-то еловую веточку в красно-белом полосатом стакане, и теперь по салону плыл запах хвои; Калязин подложил к стакану подарок для Агапова, и Алексей, смущаясь, тоже поставил рядом яркий бумажный пакет.
– В том году я один был на Рождество, – сказал он вдруг.
Калязин сел рядом с ним.
– А Сандро? Он тебя не звал?
– Звал, – Агапов поставил пудинг на полку, покачал пальцем бутылку вина. – Я отказался, не хотел обидеть папу, а он не мог приехать, там авария была под Кофом, нужно было срочно давать объяснения. Я ведь уже видел, что у них с Сандро конфликт, только не представлял, насколько всё серьёзно на самом деле.
Он усмехнулся, вздохнул, сплёл пальцы с пальцами Калязина.
– Не переживай за меня, – попросил он. – Я тогда выпил вина и лёг спать, а теперь я тут, с тобой, на "Арго", а послезавтра мы пойдём исполнять мою мечту. По-моему, всё очень здорово складывается.
К полуночи, правда, он заснул и сегодня, а Калязин вернулся в кокпит на вахту, надел спасательный жилет поверх свитера и ветровки и пристегнулся к лееру. Бортовые огни не мешали видеть звёзды; Калязин без труда нашёл Южный Крест, потом Киль и Паруса, улыбнулся, вспомнив, как смотрел на них в детстве, лёжа на чердаке под распахнутым окном.
"Я всегда знал, что буду связан с морем", – подумал он.
Одно время родители категорически возражали: когда отцу в результате крушения на регате ампутировали стопу, мама внезапно решила, что яхты опаснее автомобилей, а море страшнее суши, и дела могли обернуться совсем иначе, не вмешайся тогда Гаруфалос.
Отец не знал, но Калязин слышал и даже смутно запомнил, как Сандро сказал: "Если ты помешаешь ему, он всё равно поступит по-своему, только тебе не доверится и не похвастается успехом, но если ты его поддержишь, если поможешь, когда он споткнётся, он всегда будет тебе благодарен", – или как-то так, Владимир не помнил точные формулировки, только смысл.
"Ты всегда находил нужные слова", – подумал он и нахмурился, вспомнив историю Зины.
Для неё Гаруфалос слов не нашёл.
Или не искал?..
Южный Крест как будто поблёк над его головой. Погрузившись в свои мысли, Калязин едва не упустил момент, когда стык воды и неба окрасился розовым; разбудив Агапова, Калязин не раздеваясь свалился на койку и через пару часов, когда солнце прогрело яхту, проснулся весь мокрый от пота.
И всё же в Джексоне он первым делом направился не в душ, а к сумке, достал конверт и торопливо надорвал клапан, вытащил и развернул сложенный вдвое листок.
И опешил, увидев две строчки текста на греческом.
– Ну, что? – жадно спросил Агапов.
Калязин повернул к нему письмо.
– Ты случайно не читаешь по-гречески?.. – с надеждой осведомился он.
Агапов сморгнул.
– Нет, – ответил он. – Я ни одного иностранного языка не знаю, а уж греческий!..
– Ладно, – Владимир кашлянул, взглянул на часы. – Зине, наверное, рановато звонить?..
– А ты ей напиши, – предложил Агапов. – Давай сфотографируем и отправим. Она проснётся – увидит. И сама перезвонит.
Калязин согласился, но удовлетворения никакого не испытал, сел на кровать, подвернув под себя ногу, и мрачно уставился на Алексея.
– Я не так себе это представлял, – сказал он. – Он же прекрасно знал, что по-гречески даже мой отец всего несколько выражений помнит!
– Ну, может, он и хотел, чтобы ты попросил Зину перевести? – Агапов пожал плечами. – Я думаю, ты поймёшь, когда она ответит.
– Хотелось бы верить, – Калязин закатил глаза. – Надеюсь, она и правда греческий понимает!
Делать было практически нечего. Они уложили вещи, предназначенные для регаты, а всё лишнее упаковали в коробку, чтобы отправить транспортной компанией: по условиям аренды "Арго" оставался в Тробаре, так что возвращаться в Джексонвилль не имело смысла. Днём их ждали на "Дианере" на праздничный обед, но сейчас Калязин не знал, чем себя занять, ходил по комнате, изредка останавливаясь у окна, и прислушивался, не звонит ли телефон.
Агапов наблюдал за ним с кровати, и Калязин не сразу заметил, что Алексей что-то рисует ручкой на обороте конверта.
Впрочем, это не сразу сообразил и сам Агапов и сконфузился до слёз.
– Извини, пожалуйста! – попросил он. – Не знаю, что на меня нашло.
Владимир вытянул конверт из-под его ладони, наморщил лоб, разглядывая набросок, в котором легко узнавалось его собственное лицо.
– Ты рисуешь даже лучше, чем фотографируешь, – сказал он наконец, спохватился: – Погоди, так те рисунки в смартфоне – тоже твои? Почему ты не говорил никогда?
– Ты видел?.. – Агапов как будто не удивился, пожал плечами, улыбнулся неловко. – Это, ну, не серьёзно же. Тянет иногда, но это бессмысленно же и никому не нужно.
– Это тебе нужно, – Калязин помолчал. – И мне. Лёшка, сколько всего я о тебе не знаю!..
Алексей втянул голову в плечи и открыл рот, но хотел он согласиться или опровергнуть, так и осталось тайной, потому что в этот момент зазвонил телефон.
– Зина, – Владимир посмотрел на экран и судорожно вздохнул, прежде чем ответить.
– Привет и с Рождеством! – сказал он преувеличенно весело. – Надеюсь, мы тебя не разбудили?
– Нет, – странным голосом произнесла Зина. – Володь, включи громкую связь.
Калязин наморщил лоб, удивлённый обращением, но переспрашивать ничего не стал, отнял телефон от уха и нажал на кнопку, сообщил:
– Готово. Что, неужели записка ещё и предназначена не мне?
У него снова зачастил пульс; Калязин сложил руки на коленях и медленно перевёл дух, заставляя себя успокоиться.
– Записка предназначена тебе, – Зина помолчала, повторила: – Тебе. И она тебе не понравится. То есть, Вова...
– Да скажи ему! – перебил её Лямин.
– Вы меня пугаете, – заметил Владимир.
Агапов сел рядом с ним и обнял, положил подбородок ему на плечо и тоже вздохнул.
– Здесь написано, – Зина выдержала ещё одну паузу, – здесь написано: "Ты отнял мою фантазию, я отнял твою. Мы квиты".
Стало тихо. Калязин слышал дыхание Агапова, чей-то разговор в коридоре, шум машин на улице, но не мог сосредоточиться ни на чём, смысл фразы от него ускользал.
Потом Агапов сжал его руку, и наваждение прошло.
– Что?.. – переспросил Калязин. – Повтори, пожалуйста.
– Он сжёг "Фантазию", Вова, – сказала Зина дрогнувшим голосом. – Он правда сделал это. Забрал твою в обмен на свою.
– Я не понимаю, – Калязин поморщился. – Его "Фантазия"?..
– Мечта, – вмешался Лямин. – План. Идея фикс. Не читай буквально, это не юридический термин.
Он кашлянул, выругался, добавил:
– Это что-то вроде каламбура. Шутка такая.
– Слава! – осадила его Зина.
– Ты там пьёшь, что ли? – машинально полюбопытствовал Калязин. – Ещё до обеда?
Он почти обрадовался этому. Думать о чужих проблемах было проще, чем о своих, а слова Зины растравили ему душу и перевернули мир с ног на голову. Владимир не знал, верит он или нет, да что там – он не знал даже, хочет ли верить, потому что – Сандро, серьёзно? Сандро сжёг "Фантазию" и эллинг? На самом деле сжёг, а не признался в этом для спасения дочери?..
Агапов обнял его крепче.
– А почему бы не выпить, – отозвался Лямин. – С такими-то новостями.
– Вова, мне жаль, – перебила его Зина. – Слышишь?..
Калязин молчал, бессмысленно глядя перед собой и повторяя снова и снова: "Ты отнял мою фантазию, я отнял твою".
– Мы перезвоним, – решил за него Агапов, но прервать звонок не успел, Калязин поймал его за руку, сказал:
– Стой. Зина, что за фантазию я отнял у него? Ты знаешь, о чём он?
– Знаю, – согласилась Зина. – И ты знаешь.
– Хватит с него ребусов, – теперь уже Лямин её оборвал, потребовал: – Вова, если стоишь – сядь, вот честно, мой тебе совет. А ещё лучше – сядь и выпей.
Агапов заглянул Владимиру в лицо, спросил шёпотом:
– Налить?
– С утра?.. – Калязин покачал головой. – Зина?..
Он понял, ещё не договорив её имя, поперхнулся, замолчал.
– Ты знаешь, – повторила она. – Ты догадался, сын его друга.
На некоторое время снова стало тихо, затем Агапов пожаловался:
– А я не догадался.
Калязин подождал, надеясь на ответ Зины, но она, похоже, так же рассчитывала на него, и в итоге Алексею ответил Лямин.
– Всё просто, Лёх, – произнёс он устало. – Сандро хотел, чтобы они поженились. Хотел, чтобы Вовка таким образом стал и его сыном тоже. А Вовка взял и выбрал тебя, и вы, конечно, тоже можете пожениться, но это в глазах Сандро выглядело, очевидно, не так красиво.
– Он обрадовался, что я стал отцом твоего ребёнка, – проговорил Калязин, обращаясь к Зине. – Он был уверен, что при таком раскладе я никуда не денусь...
– Но он обиделся, – подтвердила Зина тихо. – Я не представляла даже, Вова, клянусь. Если бы я знала, к чему это приведёт, я не пришла бы к тебе.
– Он тебя очень любил, – неожиданно согласился Агапов. Калязин вскинул глаза, но Агапов улыбался, кивнул, поймав взгляд Владимира.
– О да, – снова влез Лямин. – Вот уж это мы теперь точно знаем! То есть, не то чтобы у нас были сомнения.
Калязин перестал слушать, ссутулился, опираясь руками о колени, подпер голову сцепленными в замок пальцами.
Он чувствовал себя как в ночь пожара в эллинге: не хотелось дышать и двигаться, хотелось лечь на пол и ждать, пока обрушатся потолочные балки, хотелось набрать полную ванну воды и сползти на дно, приняв заранее двойную дозу снотворного, но Агапов держал его за руку, и тепло его тела Калязина отогревало, удерживая от глупых поступков и глупых мыслей.
Агапов что-то спросил, но не у него, и Калязин даже не попытался понять, о чём идёт речь.
"Как ты мог, – подумал он, с трудом сглотнув слюну, чтобы смочить пересохшее горло. – Как ты мог поступить так со мной, с Лёшкой, с Зиной?.."
Он поверил мгновенно и сразу, потому что это всё объясняло, потому что теперь совпали наконец-то мотив и возможность.
Потому что нужно быть Сандро, чтобы решиться на такое.
Никто другой бы просто не смог, заколебался, остановился, но не Гаруфалос.
Для него не существовало ничего невыполнимого, когда речь шла о его желаниях – и ничего святого.
– Вовка, ты там заснул?! – гаркнул Лямин, и Калязин вздрогнул и невольно сжал кулаки.
– Что? – переспросил он растерянно.
– Или у тебя шок? – продолжал Лямин. – Не, я понимаю, есть от чего...
– Володь, ты не слышал, да? – Агапов заглянул ему в лицо. – Вчера вскрыли завещание.
Калязин кивнул, всё ещё недоуменно хмурясь.
– Хорошо, – сказал он. – И что?
Агапов сморгнул.
На том конце линии Зина и Лямин хранили молчание, Слава лишь прочистил горло и шумно вздохнул.
– Ты – единственный наследник, – Агапов вдруг расплылся в улыбке. – Видишь, я мог даже не писать отказ, Сандро и так всё оставил тебе.
– Всё? – Калязин наклонил голову.
– Абсолютно, – подтвердила Зина. – Движимое и недвижимое имущество по описи. Дом, яхту, клуб, обе машины. Банковские счета, ценные бумаги, права и патенты. Абсолютно всё.
Лямин захохотал, видимо, и правда уже успел крепко набраться, и Калязин запоздало сообразил, что пить Слава мог начать ещё вчера.
– Ты только не расстраивайся, Вовик, – попросила Зина, тоже вздохнула. – Мы не хотели говорить до вашего возвращения, но раз он оставил тебе такую записку, хуже эта новость уже не сделает. Я не представляла, не думала, что он способен так поступить... со всеми нами.
Калязин молчал.
– Володь?.. – снова позвала Зина.
Агапов заглянул ему в лицо, нахмурился и взял телефон, выключил громкую связь.
– Мы перезвоним, – пообещал он снова. – Ага. Вы тоже там держитесь.
Калязин сгорбился и подтянул колено к груди, пристроил на него подбородок и замер так, глядя в угол, на стык стен и пола, где немного приподнялся край ковра. Агапов сел рядом, вздохнул, предположил:
– Ты злишься на него?
Владимир покачал головой, но вслух сказал обратное:
– Очень. Как он мог.
Это не прозвучало как вопрос, да и не было вопросом: в глубине души Калязин прекрасно понимал, почему Гаруфалос так решил.
"Я вырос рядом с ним, в конце концов, – подумал он отстранённо. – Он многому меня научил".
– Он ведь и правда тебя любил, – осторожно заметил Агапов и положил голову на плечо Калязина. – Как сына.
– Если бы он и вправду любил меня, он бы меня понял, – проговорил Владимир медленно. – А он...
Он вновь покачал головой.
Когда Агапов написал отказ от наследства, фактически всё должно было достаться Зине; Калязин предполагал, что Сандро так или иначе упомянул в завещании и его, но такого варианта развития событий не ожидал. Лямин и Зина рассчитывали на клуб, а Гаруфалос отобрал у дочери даже дом, не удовлетворившись внучкой и перспективой удачного брака в самом ближайшем будущем. Он хотел, чтобы всё развивалось по его сценарию, но дочь не вышла замуж за сына его друга, а кровный сын отказался брать его деньги и продолжать его дело.
"Машину, наверное, тоже он", – Калязин закусил губу.
"Бедный Димка, бедная Женя".
– Должно быть, он тоже разозлился, – неуверенно сказал Агапов. – Мне жаль, Володя.
– Разозлился, – эхом повторил Калязин, кивнул.
Он не сомневался, что так и было в первый момент, но знал и то, что никто не умел скрывать свои чувства так, как Гаруфалос.
– А потом увидел, как ты расстроен, – развил Агапов свою мысль. – Поэтому оставил всё тебе, чтобы компенсировать хоть немного. "Фантазию" нельзя возместить деньгами, но ты ведь собирался построить другую яхту.
"Я собирался завязать с яхтами вовсе", – подумал Калязин и усмехнулся едва заметно, признавая, что по части утаивания своих планов определённо следует за другом своего отца, единолично решая, кто и как много имеет право узнать, увидеть...
...получить.
Его наконец-то отпустило, он шумно выдохнул и выпрямился, спустил ноги на пол.
– Нет, – перебил Владимир. – Не поэтому.
Агапов тревожно свёл брови к переносице.
– Ты думаешь, – начал он, осёкся.
– Я думаю, – подтвердил Калязин и взял его за руки. – Я подарю всё Зине, когда вступлю в права наследования. Это несложно оформляется, Славка сам сможет всё сделать, только заверить нужно будет. Я не хочу этих денег.
– Но эллинг, – снова заикнулся Агапов.
Калязин смотрел на него несколько секунд, покачал головой:
– Пашка с ребятами меня спасли, и мне не нужно ничего сверх того, что у меня уже есть. Я заработаю, я выберусь. Мы выберемся.
Он снова помолчал, не отпуская Алексея, кивнул и продолжил торопливо, боясь упустить мысль.
– Лёш, ты говоришь, это компенсация, но нет. Всё гораздо проще. Гораздо хуже. Это же Сандро, – Калязин облизал губы. – Это, чёрт побери, Сандро.
– Я не понимаю, – признался Агапов.
– Это всё ещё месть, – тихо сказал Калязин. – Зине. Тебе. Мне. Он прекрасно знал, кто из нас чего ожидает, и он всё сделал по-своему. Он заставил всех нас испытать злость, разочарование, досаду – пусть даже лишь на мгновение, и это он тоже предвидел, он хотел, чтобы мы всё поняли. Он даже записку оставил на греческом исключительно ради того, чтобы Зина узнала о её содержании. Сандро всегда было наплевать, что станет с его имуществом после его смерти, он мог распорядиться им как угодно, мог вообще не писать завещание, но он хотел наказать нас. Меня. И он наказал. Никто не смог бы сделать больше...
Он оборвал себя, почувствовав, что захлёбывается словами, закрыл глаза.
– Завещанием?.. – беспомощно переспросил Агапов. – Володь, я не понимаю. То есть, он сжёг "Фантазию", но ты ведь сейчас не об этом?..
– Об этом, – Калязин посмотрел на него. – Он сжёг её, да, отнял у меня, но дело не в яхте. Она прекрасна, но она – вещь, а дело в человеке, понимаешь, Лёш? Он не получил меня. Хотел, но не получил, а ведь если бы он только сказал об этом!..
Он запнулся, втянул воздух сквозь стиснутые зубы и закончил:
– И он сделал всё, чтобы я потерял его. Человека, которому доверял, в котором не сомневался, на которого всегда мог рассчитывать. Он меня предал, и он сделал это сознательно.
Агапов с видимым трудом сглотнул и втянул голову в плечи.
– Друга моего отца больше нет, – медленно выговорил Калязин.
И наконец заплакал.

Ночью разразилась гроза. Агапова гром не разбудил, а вот Калязин проснулся и сел на кровати, спустив ноги на пол.
"Мне нужно отдохнуть", – подумал он отстранённо, но вместо того, чтобы снова лечь, встал и подошёл к окну, прижался лбом к холодному стеклу.
На другой стороне улицы в окнах маленькой англиканской церкви горел свет. На секунду Калязин задумался, не спуститься ли к ним – какая разница, что за церковь?.. – но не решился, опасаясь испугать Агапова своим отсутствием.
Стекло запотело от его дыхания. Калязин машинально нарисовал пальцем примерную линию континентального шельфа и остров в шестистах милях к югу, ногтем прочертил маршрут. Они решили идти ближе к берегу прохватом и в проливе: "Арго" лучше слушался паруса, чем справлялся с крутым волнением, но сейчас Владимиру казалось, что, возможно, стоит рискнуть и отойти подальше, чтобы воспользоваться холодным течением.
"Там толкучка будет, – он покачал головой, вздохнул и стёр рисунок. – Ещё налетит кто".
Он одновременно доверял "Арго" и боялся за него; рисковать сверх нужды не имело смысла, Калязин был практически уверен, что в их классе его яхте нет равных по ходовым качествам, так что всё зависело от их с Алексеем сил и умения.
"Я не хочу подвергать тебя опасности, – обратился он к "Арго". – Не теперь. Не после неё".
Он снова вздохнул, вспомнив "Фантазию".
Агапов утешал его утром, а потом расплакался сам, измученный и потрясённый и открытием, и несчастьем Калязина; к обеду он оправился, смеялся и всех очаровывал, но с "Дианеры" они всё же ушли первыми и долго бродили по набережной, молча, рядом, держа руки в карманах и изредка соприкасаясь локтями.
"Как ты мог поступить так со своими детьми? – спросил Калязин мысленно. – Со всеми своими детьми, раз уж ты и меня к ним причислил! Как ты мог?"
Он признавал, тем не менее, что месть удалась на сто процентов. Гаруфалос хотел причинить ему боль и сделал это, и намного сильнее, чем от потери "Фантазии", Владимир страдал от предательства, от сомнений, стоит ли знать правду отцу, от невозможности высказать всё самому Сандро, наконец.
"Ты знал, что это меня измучит, – упрекнул он. – Тебе ничего не стоило признаться мне при жизни, плевал ты на моё отношение, как выясняется, а что бы я тебе, умирающему, сделал?! Но ты решил так. Тебе хотелось, чтобы это осталось со мной навсегда".
"...так и будет".
Свет в церкви ещё горел, дождь почти стих, лишь на горизонте сверкали редкие молнии, но звук грома уже не проникал сквозь стекла, гроза уходила.
Калязин вдруг вспомнил морскую молитву-колыбельную, которую слышал в детстве от мамы – сперва отдельные слова, а затем, стоило подумать о мамином голосе, весь текст возник в голове так ясно, словно это было вчера. Владимир не знал, придумала мама песню сама или тоже от кого-то услышала; сам он никогда не пел, но сейчас не удержался, шепнул беззвучно:
– Между Скульптором и Кормой я спокоен, когда я твой...
"...в Паруса ляжет Млечный путь – не забудь меня, не забудь..."
Он улыбнулся невольно.
"Я доверю твоим рукам, – пела мама, – даже то, что могу и сам. Не оставь меня в шторм и штиль, укрепи такелаж и киль, отведи касаток и дай полным курсом идти мне вдаль. Я с тобой не боюсь ветров, я спокоен и я готов, я люблю и молюсь в любви морю, что у меня в крови".
– Я люблю тебя, – сказал Калязин, садясь на кровать рядом с Агаповым. Он думал, что говорит тихо, но Алексей поднял голову, не вполне проснувшись, спросил невнятно:
– А?..
Калязин рассмеялся, наклонился и поцеловал его в затылок.
– Прости, – попросил он. – Спи, Лёш, всё хорошо.
Агапов привычно подгрёб его к себе, и Калязин устроился у него на плече.
"...солнце днём заползёт в зенит, – твердил он про себя, – ночью выйдет навстречу Кит. Купол неба как чаша рук, бог един – брат, отец и друг. Я спокоен, пока я твой, ты меня приведёшь домой. Поутру я отправлюсь в путь – не забудь меня, не забудь; не оставь меня, не забудь – я сейчас отправляюсь в путь..."
Он закрыл глаза, улыбаясь и чувствуя, как проваливается в сон.
"Всё будет хорошо. Никто не сможет испортить нам мечту".
"Фантазию".

Агапов не помнил с утра о ночной побудке, а Калязин не стал ему ничего говорить.
В марине было шумно и тесно, но они всё же ухитрились проскочить все узкие места и выйти на старт раньше многих; ветер позволял поставить спинакер, а это, в свою очередь, означало, что на шкоты встанет Агапов, ещё недостаточно ловко управляющийся с румпелем.
Калязин на мгновение задержал его руку.
– Ничего не бойся, – сказал он, глядя Алексею в глаза. – Нам это под силу.
– Да, капитан, – Агапов приложил два пальца ко лбу.
Напоследок Владимир позволил себе оглядеться, не столько оценивая соперников, сколько просто из желания ощутить масштаб регаты и свою причастность к ней. Он прислонился к нактоузу и замер на секунду, задержав дыхание: на фоне густо-синего неба тут и там цвели яркие спинакеры с наклеенными или нарисованными номерами, блестели на солнце начищенные рейлинги. С плывущего низко над мачтами воздушного шара свисал, трепеща, государственный флаг, чуть выше реяли вертолёты, служебные и частные.
До старта Калязина больше всего беспокоила связь: львиную долю времени они с Агаповым вынуждены были проводить вдвоём наверху, а когда кто-то из них спал в каюте, рассчитывать на приём сообщений тоже не приходилось. В результате, немного помучившись, Владимир проложил удлинитель для наушников. Качество связи не вдохновляло, но позволяло хотя бы понять, не требуется ли приём срочного сообщения; Калязин надеялся про себя, что эта функция им вовсе не потребуется, и только хмыкнул досадливо, услышав уже через пару часов, что "Дикая крошка", яхта из Европы, столкнулась с "Амелией Эрхарт", и если "Амелия" к вечеру вернулась в гонку (потеряв, правда, изрядную часть своих шансов), то для "Крошки" всё было кончено – и хорошо ещё, что обошлось без жертв.
Курс взяли на глубину. Агапов согласился, что стоит рискнуть, хотя бы поначалу, это позволит им выиграть время и создать задел, который пригодится вечером и ночью, во время одиночных вахт. "Арго" вёл себя замечательно; если бы речь шла о человеке, Калязин сказал бы, что "Арго" всем своим видом и поведением демонстрирует готовность к подвигам.
– Восемь узлов! – крикнул Владимир, взглянув на лаг. – Почти восемь с половиной!
Агапов показал оттопыренный большой палец.
На Рождество он подарил Калязину перчатки взамен тех, что Владимир порвал ещё осенью о погон стаксель-шкота и заштопал, но так и не поменял; перчатки сели как вторая кожа, чему Агапов страшно обрадовался.
– Я не знал, какой у тебя размер, – покаялся он смущённо. – И даже на старых посмотреть не догадался.
Калязин ухмыльнулся: о своих муках выбора он рассказывать не собирался.
К ночи пришлось надеть спасательные жилеты, пристегнуться и взять рифы. Ветер крепчал, высота волн доходила до метра; температура воздуха стремительно падала, и вскоре у Калязина зуб на зуб не попадал.
Агапов, вернувшись снизу, сообщил, что из соревнования выбыла ещё одна яхта, "Не тронь меня": при повороте через фордевинд сломался гик, и его обломком одному из членов экипажа повредило руку. Владимир кивнул и пожал плечами, мол, да, я всё слышал, но что тут сделаешь, Рождественская регата!..
О том, чтобы отпустить Агапова поспать, не было и речи почти до утра, только в начале пятого, прижавшись ближе к берегу, Калязин вывел шкоты в кокпит и велел:
– Марш вниз! Через четыре часа сменишь меня.
Алексей спорить не стал, но прежде чем лечь, принёс термос с крепким сладким чаем и галеты.
– Если что, – начал он, хмурясь.
– Иди, – перебил Калязин. – Я с ним прекрасно управлялся один, когда ты ещё акваланг надевать учился. Спокойной ночи!
Агапов засмеялся.
– Да, капитан, – сказал он снова.
Калязин проводил его взглядом.
"Дойдём – научу тебя морской молитве, – пообещал он мысленно. – Будешь петь племяшке, у тебя должно получиться".
Ночью ему было не до песен, но когда солнце поднялось повыше над горизонтом и прогрело воздух, Калязин поймал себя на том, что снова твердит про себя слова; в какой-то момент он даже запел вслух, негромко, прерываясь, чтобы глотнуть чая.
С берега прилетела незнакомая ему птица, описала круг над мачтой и устремилась дальше в море. "Арго" уверенно шёл курсом галфвинд на шести узлах, и Калязину иногда хотелось просто закрыть глаза и подставить лицо ветру, раскинуть руки, придерживая румпель коленями, как он делал когда-то много лет назад.
"Позже, – решил он. – Я построю тебе сестрёнку и научу её так же летать".
Он подумал об этом и забыл, вспомнил, лишь когда пришёл его черёд отдыхать. Агапов, судя по тому, где осталось одеяло, спал на диване в салоне, и Калязин устроился там же, улёгся на живот и обнял подушку, закрыл глаза – и увидел будущую яхту так чётко, словно уже нарисовал её, впрочем, в какой-то мере так ведь оно и было.
"Сестрёнка", – Владимир хмыкнул. – Надо же!.."
Он заснул мгновенно, словно повернули выключатель, и проснулся так же внезапно от звонка будильника, сел, поспешно растирая лицо руками, но "Арго" по-прежнему шёл ровно и быстро, и Калязин позволил себе посидеть несколько минут, разминая плечи и бёдра, прежде чем подняться в кокпит.
– Я Дениса видел, – поделился новостями Агапов. – Сильно восточнее. Обошли нас как стоячих.
Теперь уже засмеялся Калязин.
– Завидно? – спросил он весело. – Ну, давай догонять тогда, поднимай спинакер.
Агапов передал ему румпель и запрыгнул на палубу, завёл спинакер-фал. Калязина так и подмывало позвать его, крикнуть что-нибудь провокационное, но он сдержался, только продолжил улыбаться, когда Агапов обернулся к нему, показывая, что готов.
"Давай, приятель, – обратился Калязин к "Арго". – Покажем им всем, на что мы с тобой способны".
Про себя он признавал, что уже устал с непривычки, и понимал, что следующий отдых выйдет ему боком: натруженные мышцы забьются и будут ныть, и хорошо если обойдётся без судороги. Можно было рискнуть и не ложиться вовсе, за сутки они должны выйти как минимум в прямую видимость мыса Пилон, но для этого следовало дать побольше поспать Агапову.
Что Калязин и собирался сделать.
– Лёх, ложись, – велел он, взглянув на часы, когда начало смеркаться.
– Рано, – запротестовал Агапов.
– Нормально, – отрезал Калязин. – Четыре часа.
Агапов открыл было рот, но в этот момент заполоскал стаксель, Алексей отвлёкся на него, а когда снова повернул голову, Калязин молча указал ему глазами на спуск в салон.
Однако уйти Агапов не успел.
– Что это? – спросил он, хмурясь.
Далеко впереди и справа относительно "Арго" в воздух взлетела сигнальная ракета, вспыхнула над их головами и погасла, упав в воду.
– Трави гик, – распорядился Калязин, перекладывая румпель. – Помощь нужна.
Он поспешно нацепил второй наушник, покрутил ручку радиостанции, ища, на какой волне передаёт неизвестное судно, но в эфире царила относительная тишина, и Калязин сам вызвал береговую охрану. Они тоже ничего не знали, однако пообещали выслать катер по первому требованию и посоветовали обновить прогноз погоды.
– Шторм идёт, – сказала девушка с позывным Угол-1. – В проливе "Антоновка" села на мель, "Катехизис" потеряла руль и легла в дрейф, ждёт буксира, следите за бортовыми огнями.
Агапов тем временем вывел шкоты в кокпит и сбегал вниз за мощным промышленным фонарём, одной из самых тяжёлых вещей на борту, нацелил его примерно в ту сторону, откуда вылетела ракета, и включил. Калязин ладонью прикрыл навигационную панель от бликов, проверяя глубину, но в этой части пролива сесть на мель они не рисковали.
Над водой взлетела ещё одна ракета, в темноте кто-то закричал. Агапов повернул фонарь, и на этот раз Калязин увидел дрейфующую яхту размером чуть больше "Арго", обломанная мачта которой наполовину лежала на палубе.
"Ещё одни через фордевинд повернули", – оценил Калязин, готовясь положить "Арго" в параллельный дрейф.
– Помогите, пожалуйста! – крикнул женский голос с неудачливого судна.
Свет фонаря заставил её закрыться рукой, но когда Агапов направил луч в сторону, Калязин разглядел молодую женщину в тёплой одежде, мокрую с головы до ног.
Владимир мысленно чертыхнулся.
– Кранцы! – скомандовал он Агапову.
Подходить вплотную он не хотел, держал дистанцию, но яхту – называлась она "Путь в тысячу ли", – волнами кидало то к ним, то от них; Калязин следил за расстоянием между ними, но вести переговоры предоставил Алексею.
– Что случилось? – спросил Агапов.
– Мачта! – женщина повела рукой. За её спиной из салона вышел мужчина, тоже насквозь мокрый.
– Привет! – крикнул он. – У нас короткое замыкание, вся электроника сгорела! Не можем связаться с берегом! Попросите их кого-нибудь прислать, у нас тут пострадавший!
– Сколько вас? – Агапов поставил фонарь и взялся руками за рейлинг, словно собирался перепрыгнуть на "Тысячу ли". – Что с ним?
– Сломал ключицу! – отозвался мужчина. – Иммобилизовали, всё нормально, но тут всё равно...
Он тоже махнул на мачту.
Агапов оглянулся, поставил фонарь на палубу возле ноги.
– Давно в дрейфе? – повысил голос Владимир.
– Часа три! – женщина посмотрела на часы. – Три с половиной!
Калязин кивнул.
– Лёш, – он поманил Агапова к себе, спросил негромко: – Что будем делать?
Выбор им, собственно, предоставлялся небольшой: либо снять экипаж "Тысячи ли" и отвезти в Углово, либо сообщить в береговую охрану и дождаться прибытия спасательного катера. И в том, и в другом случае они безнадёжно теряли время, однако возвращаться на курс с нынешних координат было бы куда удобнее и быстрее, чем после швартовки в Углово. Большой разницы для пострадавшего при этом Калязин не видел: в любом случае его придётся переправлять на другое судно, лишняя пара часов ожидания значения уже не имела.
Ему пришлось вкратце объяснить всё Агапову. Алексей хмурился и кивал, и Калязин невольно подумал о том, что вероятность финиша в первой сотне становится всё более призрачной; он хотел уже спуститься в салон и вызвать береговую охрану, но Агапов решил иначе:
– Мы идём в Углово.
Калязин пристально посмотрел на него, и Алексей внезапно улыбнулся.
– Какой из меня коп, Володя, если я брошу людей в беде? – он покачал головой. – Я скажу им?
– Погоди, – Владимир придержал его за рукав, помедлил и пояснил: – Если срежут такелаж и сбросят мачту, мы можем взять их на буксир. Им всё равно лучше перейти к нам, но попробуем спасти и яхту.
Агапов просиял.
– Да, – сказал он. – Володька, ты – лучший.
Калязин порадовался, что в темноте не видно, как у него пылают щёки.
Он передал в эфир, что "Арго" временно покидает регату, и снова вызвал береговую охрану, продиктовал координаты и предупредил, что они доставят в Углово пострадавшего.
– Можем выйти вам навстречу, – предложила Угол-1.
– Мы справимся, – отказался Калязин. – Будем держать связь.
Первой на "Арго" перебралась женщина, которая запускала сигнальную ракету, её звали Ольга, и она была врачом, они все были, вообще-то: кружок по интересам, как понял Владимир из её сбивчивых объяснений. "И сразу на Рождественскую", – посетовал он про себя, но вслух этого говорить не стал, лишь велел ей спуститься в салон, снять с себя мокрое и завернуться в любое одеяло, какое она найдёт.
Пострадавшего переправили Алексей и Борис – мужчина в очках.
– Вы могли просто сообщить о нас и идти дальше, – заметил он Калязину.
– А ты бы мог? – парировал Владимир, не желая вдаваться в подробности и напоминать о правилах оказания помощи терпящим бедствие.
Борис ухмыльнулся, кивнул и вернулся к коллеге, серо-зелёному от боли, чтобы помочь ему спуститься в салон.
Последней перешла вторая женщина, брюнетка с синяком на лице. Её колотило от холода, она даже не смогла представиться, только мелко кивала и стучала зубами, и Калязин кивком отправил Агапова вниз вместе с ней.
В кокпит поднялся Борис, всё ещё мокрый, но весьма бодрый на фоне остального экипажа.
– Лёха говорит, ты хочешь взять нас на буксир? – спросил он недоверчиво. – Ваша скорлупка потянет?
– Наша скорлупка утащит яхту в два своих размера, – с гордостью заявил Калязин. – Иди обратно, примешь конец.
Он посмеялся на самого себя и забыл, сосредоточился на манёвре; Борис на "Тысяче ли" успешно справился в одиночку, и Калязин мысленно извинился перед ним и его спутниками за то, что посчитал их дилетантами: видимо, имело место обыкновенное невезение.
– Останусь тут! – крикнул ему Борис, закрепив буксирный конец. – На меня одного сухие штаны найдутся!
Калязин ему отсалютовал, велел:
– Сигнализируй, если что-то пойдёт не так!
"Арго" как будто дышал под его прикосновениями, грот наполнился ветром, стоило Владимиру тронуть шкоты, и даже небо на несколько секунд расчистилось от туч, обнажая клочок Млечного пути.
Из салона поднялся Агапов.
– Оля с Тоней спят, – сообщил он. – Я дал им рома, они мгновенно выключились. Серёга только таблетку взял, попросил одеяло и лёг на пол, я его куртками накрыл, чтобы теплее было. Как ты тут? И где Борис?
– Ищет сухие штаны, видимо, – отозвался Калязин, оглянувшись и не увидев никого на палубе "Тысячи ли". – Не удалось тебе поспать, и теперь ещё долго не удастся.
Агапов кивнул.
– Это ничего, – сказал он, улыбаясь, остановился, прежде чем подняться на палубу к шкотам. – Мы ведь уже победили, правда?
Калязин смотрел на него, странно нереального в свете бортовых огней, и тоже улыбался. Не было ни отчаяния, ни сомнений, ни усталости; она ещё навалится, в этом Калязин не сомневался, но сейчас он чувствовал лишь умиротворение и радость, идущую от самого сердца. Результат регаты не имел значения, как и Сандро, и сгоревший эллинг, и полная неизвестность впереди – ничто больше. Только то, что никто и никогда не понимал его так, как Агапов.
И это, похоже, было взаимно.
– Да, – подтвердил Калязин. – Мы победили.
И переложил румпель, уваливая "Арго" под ветер.