Here comes the rain again

      Я касаюсь струн – уверенно и властно, и знакомая мелодия наполняет воздух. Мне кажется, что сегодня выходит слишком резко, да и вообще настроения играть этим вечером особо нет. Но останавливаться нельзя.       Раздаются отдельные одобрительные выкрики и свист, звучащие для меня словно из-за глухой стены. Я не обращаю на них никакого внимания. Если каждый раз задумываться, перед каким количеством людей в зале ты выворачиваешь душу наизнанку, можно сойти с ума.       Энни закрывает глаза и складывает губы в мечтательную улыбку, впитывая настроение и звук моей гитары. В такие моменты мне кажется, что её лицо излучает мягкий, ласковый свет, подобный тому, что луна дарит нам ночами. Долгими, почти бесконечными ночами. Я любуюсь её точёным профилем, убеждая себя, что всё это великолепие предназначено лишь для меня одного. Как когда-то давно. Осторожно делаю шаг ей навстречу. Крошечный, почти незаметный, как и я сам на её фоне. Как бы я ни старался, я всегда словно бы на втором плане, если рядом эта женщина. Эта роковая женщина. Женщина, разбившая мне сердце всего лишь одним дерзким взглядом. Такая же неукротимая, как вольные шотландские ветры.       Энни начинает петь – тихо, чуть громче шёпота, и я чувствую, как по позвоночнику спускается ледяная волна. Я погружаюсь в эти морозные звуки и растворяюсь в них.

I want to walk in the open wind, I want to talk like lovers do, I want to dive into your ocean, Is it raining with you?

      Энни замолкает, и я вместе с ней. В зале повисает мёртвая тишина. Сердце пропускает удар, и тут же, с первыми звуками, камнем падает к её ногам. Руки сами собой продолжают играть, но уже гораздо мягче.

So baby talk to me Like lovers do.

      Гитара поёт самым нежным своим голосом, каждым аккордом признаваясь в любви той, что так далека, хоть и стоит так близко, что я пьянею от её запаха.       Глаза Энни по-прежнему закрыты, а на губах – всё та же ласковая улыбка, и я не в силах оторвать от неё взгляд. Она невольно тянется ко мне, мне даже начинает казаться, что я чувствую кожей её дыхание, и лишь нечеловеческое усилие останавливает меня от того, чтобы прямо здесь, перед всеми этими людьми, забыв обо всех границах и приличиях, стиснуть её в объятиях и смять эту мечтательную улыбку давно томящимся внутри поцелуем. Снова заявить свои права на эту женщину.       Вспоминаю, как мы снимали клип на эту песню. Тогда я ходил за Энни с камерой, изображая оператора, и жалел, что не додумался вставить плёнку. Это были бы прекрасные кадры, искренние и полные лёгкости.       Закрываю глаза и снова вижу, как её ночная рубашка струится на ветру, очерчивая стройную, изящную фигуру. Свет керосиновой лампы пляшет в её зрачках, отсвечивает на ярких, слишком ярких, волосах и бросает тени на лицо, когда Энни оборачивается ко мне. Как будто это было вчера.       Я открываю глаза. Она всё так же стоит в шаге от меня – ожившая мечта, затянутая в строгий костюм, сидящий на ней, словно вторая кожа, и открывающий простор для фантазии.

I want to breathe in the open wind, I want to kiss like lovers do, I want to dive into your ocean, Is it raining with you?

      Интересно, как другие люди относятся к этим словам? Потому что меня они рвут на части. Раз за разом я готов обманываться и верить, что эти нежные интонации, эти любовные строчки адресованы мне. Что сейчас она откроет глаза и поманит к себе, и я послушно побегу, и мы больше никогда не расстанемся, и Энни будет моей богиней и королевой до конца наших дней.       Нет. Разрушенное однажды заново не собрать.       Песня заканчивается, и магия момента исчезает. Я снова чувствую себя глупым сентиментальным мальчишкой, поверившим, что первая влюблённость и есть настоящая любовь. Энни смотрит на меня, не понимая, что случилось. Я будто бы невзначай провожу рукой по щеке и с удивлением обнаруживаю скатывающуюся слезу. Хорошо, что за очками ничего этого не видно. Собираюсь с духом и одариваю Энни мягкой улыбкой.       — Ты прекрасна сегодня.       Она улыбается в ответ, и мы начинаем следующую песню.