Контракт на счастливую жизнь

      Шли дни. Алина принимала назначенные врачом лекарства и стала чувствовать себя намного лучше. Они с Женей каждый день куда-нибудь отлучались и вместе старались проводить как можно больше времени. Столько заботы и внимания она ещё никогда не получала ни от кого, ну, кроме мамы с папой, естественно. Почти каждый день Журиков заваливал её подарками и цветами, устраивал маленькие сюрпризы. Ему нравилось видеть, что Алина радуется, как дитя, каждой мелочи, которую он для неё делал. И она потихоньку начала понимать, что к Алексееву у неё больше нет никаких чувств и воспоминания уже не приносят страданий. Она и видеть его перестала вообще, он словно испарился. Ну и флаг ему в руки. С каждым днём времяпрепровождение с Женей становилось всё интереснее и увлекательнее, они с ним за три дня сделали больше, чем Алина с Никитой за несколько месяцев. И кто знает, кто в этом виноват.       В один из дней Женя пригласил Алину к себе в участок, так как та просила его научить, как правильно держать пистолет и как стрелять, чтобы меньше чувствовать отдачу после выстрела. Они находились в специальной глухой и пустынной комнате, где под потолком висели несколько круглых мишеней, в которых уже местами были оставлены дыры от предыдущих стрелков.       — А вы только травматы с собой носите? — интересовалась Алина после очередного выстрела по мишени.       — Ну, в основном да, — объяснял Женя. — У нас есть и боевые огнестрельные оружия, но они используются нами очень редко. Мы же не хотим направо и налево всех убивать, нам надо наводить порядки, а травматом в основном можно только ранить. Ну и то, уж в очень в крайних случаях. Есть, конечно, и такие, кто чувствует себя богом, нося оружие на поясе, но… Для меня это не повод для гордости. Это что-то вроде долга.       — Человек долга, ты мне лучше скажи, как я справляюсь с заданием? — улыбнулась Алина.       — Для чайника ты совсем неплохо стреляла. Но ты очень долго целишься, а это плохо. Твой противник долго ждать не будет, он просто возьмёт и выстрелит в тебя. Надо уметь быстро реагировать. Нас этому учили ещё хрен знает с каких времён, так что я уже надрессирован. А тебя за пару минут я точно не научу. И вообще, с чего вдруг такое рвение к оружию, а?       — Мне просто интересно стало, ты каждый день носишь эту чёрную сумочку, вот я и стала интересоваться, каково это вообще — стрелять. По мишеням стрелять намного проще, чем в людей, да?       — Мне ещё в своей жизни ни разу не приходилось стрелять в живого человека, хотя была как-то такая ситуация… Но всё рассосалось само собой. Бандит, убегая, провалился в открытый люк в темноте. Живым чудом лишь остался. Но так ему и надо. Он насиловал и убивал маленьких девочек, за что и поплатился. Это было ещё давненько, я только старшим сержантом стал. Это был единичный случай. А так… За всякую ерунду можно просто кулаком заехать, и всё. И вообще, у нас с этим строго. Так что я стараюсь не портить себе авторитет.       — А ну, покажи мне свои умения, товарищ старший лейтенант! — задиристо произнесла Алина, отдавая пистолет парню.       — Легко, — пожал плечами тот, забирая оружие. Он отошёл чуть назад, выставив ноги на ширине плеч, вытянул руки впереди себя, обхватив ствол пистолета. — Отойди, — махнул он головой Алине.       Та отошла в сторону и замерла в ожидании. Женя сощурил один глаз и выстрелил. Пуля полетела прямо в центр мишени.       — Ого! — восхищённо воскликнула Алина. — Супер! Молодец!       — Да это херня. У нас такое никто не хвалит, так как это вообще считается само собой разумеющимся. Мы не должны мазать, понимаешь? У нас нет права на ошибку. Я изучал баллистику, это до хрена сложная наука, но я её любил. Я с детства люблю всё военное. Танки, оружие… Могу от и до рассказать про устройство и предназначение бронетранспортёра, но боюсь, тебе будет неинтересно…       — Мой крошечный мозг просто не выдержит столько заумных слов, Жень, увы, — вздыхала Алина.       — Да почему же, — возражал тот. — Ты себя недооцениваешь…       На самом деле Алина просто писалась кипятком. Правда. Она кайфовала, когда при общении с парнем тот оказывался умнее её и осведомлённее во многих вещах. Это было намного круче, чем разговаривать с каким-нибудь дебилом, который и двух слов не мог связать, которого надо было чему-то учить. Это просто хуже некуда.

***

      До кастинга оставался один день. Они с Надей были дома у Алины и по очереди репетировали свои номера. На концерте нужно было представить другую песню, не ту, которую они исполняли на видео. Алина, чтобы не отходить от своего имиджа, взяла ещё одну песню Холзи, которую она тоже уже знала наизусть. Надя должна была исполнить песню Порселейн Блэк: это была её любимая исполнительница.       — Плиз, мама, фогив ми, коз айм брекинг рулс туна-а-а-айт, — кривлялась Алина.       — Это, конечно, хорошая песня, но я буду петь не её, — заявила Надя.       — Да я знаю, просто эту песню я в своё время часто слушала. Вот и ассоциации, понимаешь?       Девушки весь день провели в компании друг друга, репетируя, поедая пиццу, смотря телек и просто разговаривая. Алина начала понимать, что Надя — это тот человек, которого ей так не хватало. Она могла рассказать ей какой-нибудь случай из жизни, а та говорила: «Херня, у меня хуже было, ты не одна такой лох» и потом рассказывала своё.       — Надь, а ты встречаешься с кем-нибудь? — спрашивала Алина, когда они лежали на кровати перед телевизором.       — Не, я уже полгода как одна, ну их всех в пизду, — отмахнулась та. — Мне и без них забот хватает.       — А как же Женя?       — А что Женя? Я говорила, что он клёвый парень, но… Он же твой! Это во-первых. А во-вторых, я же просто так говорила. Мне на него вообще параллельно. Я скоро асексуалом стану с таким успехом.       — Да ладно, — усмехнулась Алина. — Я не верю.       — У меня был вариант стать лесбухой, но и тёлок-то нормальных тоже нет! Они все такие тупые и раздражающие…       — А я?       — Ты-то другое дело, но ты же с парнем встречаешься. Это было бы очень странно… А что, ты хотела бы попробовать мутить с девкой?       — Нет, но у меня как-то проскакивали такие мысли. Я со своей предыдущей подругой по пьяни один раз целоваться пробовала, но у нас ничего не вышло, мы больше ржали. Так что…       — Ого, а у меня даже такого ни разу не было. Я просто иногда на людях играю лесбиянку, чтобы отпугнуть ненужных, — призналась Надя.       — А ты рисковая баба…       — Люблю приключения, что поделать…

***

      И вот наступило пятнадцатое августа. Алина с семи утра была на ногах. Она должна была сделать столько дел, поэтому она как можно раньше покинула квартиру.       Она приехала в свой клуб, где её уже ждала Рита. Они заранее договорились с ней по поводу отпуска Алины. Он закончился ещё в воскресенье, но Рита сказала ей, что она может не волноваться по этому поводу. Увольнять она Алину пока не собиралась, объяснив это тем, что Алина, например, могла не попасть в группу, а в клуб ей всегда открыты двери и она может вернуться в любое время.       — У меня проблема, — крутилась возле зеркала в гримёрной Алина, рассматривая свои волосы. — Корни отрастать начали, уже видно мои родные волосы…       — Так давай покрасим? В чём проблема? — предложила Рита, раскладывая на столе все предметы косметики.       — Ты серьёзно? — обернулась Алина к ней.       — А почему нет. Какой цвет ты хочешь?       — Ну… Я не знаю… Что-нибудь потемнее...       — Голубой? Синий?       Алина задумалась. Она и правда как-то давно хотела сделать себе что-то типа омбре с синими или изумрудными прядями.       — Так что? Едем в салон, пока у нас есть время?       — Думаю, да, — согласилась девушка. Она всё-таки решилась.       Рита с Алиной первым делом поехали в магазин, чтобы выбрать краску. Они выбирали долго, но вскоре выбрали и потом сразу помчались в салон красоты.       Когда они понятно объяснили мастеру, чего хотят, Алину усадили на кресло и накрыли специальной накидкой, которая крепилась на шее. Она решила, что подстрижётся тоже. Она хотела убрать асимметрию, оставить просто короткие волосы.       Буквально через полтора часа Алина уже вышла из салона другим человеком. Волосы больше нигде не мешали, чёлка не лезла в глаза. Волосы были сине-изумрудного цвета, с тёмными корнями, затылок был почти что выбрит. Образ девушки был навеян имиджем Холзи из 2015 года.       Итак, теперь настало время подбора одежды. Рита привезла с собой кучу вещей и обуви, чтобы можно было примерить и выбрать что-нибудь для выступления.       Прошёл почти час, прежде чем они смогли подобрать что-то. Выбор был остановлен на чёрных джинсах с прорезями на коленях, чёрном топике на бретельках, сверху которого должна была надеваться большая и свободная майка-борцовка белого цвета длиной до колен. В качестве обуви были выбраны обычные ботинки.       Уже был час дня. Рита начала наносить макияж Алине.       — Волнуешься? — интересовалась женщина, ловко размахивая кисточкой у лица девушки.       — Немного да, — призналась Алина. — Хотя, в принципе, тут такая же система, как в обычном выступлении. Надо максимально понравиться публике. Надо быть живым артистом и общаться со зрителями. А не просто выйти, встать, как истукан, повыть в микрофон и уйти. Я постараюсь выложиться на все двести.       — Я в тебе не сомневаюсь, — уверенно заявила женщина, улыбнувшись.       Ещё через час Алина была полностью готова. Накрашена, одета и обута.       — Пора ехать, — объявила девушка, забирая свой телефон со стола. — Что-то меня уже колотить начинает, если честно.       — Выпей вот это, — Рита протянула на ладони девушке пару маленьких белых таблеток и бутылочку воды. — Должно помочь тебе сконцентрироваться.       Алина поблагодарила женщину, закинула в рот таблетки и запила их водой.       Они вышли на улицу, пошли к стоянке, где стояла машина девушки.       — Я буду держать за тебя кулаки. У тебя всё получится. Ты наша девочка, — сказала Рита и обняла Алину.       — Спасибо, Ритуль, — поблагодарила она, в ответ обнимая ту. На глаза немного навернулись слёзы, но девушка быстро их сморгнула.       — Я приеду в клуб попозже, у меня сейчас кое-какие дела наметились, надо их быстренько решить, а потом я сразу к тебе. Ты не против?       — Нет, конечно! К тому же я буду не одна. Женя пообещал тоже вырваться.       Когда Алина уже ехала в машине, ей позвонила мама.       — Ну как там дела? — спрашивала она.       — Пока никак, я только еду, — объясняла Алина.       — Ну мы с папой и Диной болеем за тебя, нам очень хотелось бы быть рядом с тобой, но нам нельзя уехать, тут проверки за проверками… Хотя я готова сейчас всё бросить и поехать. Прости, доча, таких непутёвых родителей.       — Да я понимаю. Ничего страшного, запись с концерта потом посмотрите.       — Да это всё равно не то. Как выступишь, звони нам. Мы же с ума сойдём от ожидания.       — Обязательно, мам…       Честно сказать, Алина такого не ожидала. Людей собралось довольно много. Около полутора тысяч человек заполонили зал, громко переговариваясь. Люди заняли всё пространство: начиная от самого танцпола, заканчивая лестницей и балконом. По середине зала была установлена небольшая кафедра, где было три мягких кожаных кресла, судя по всему, для жюри. Она располагалась по середине зала на небольшой возвышенности и была огорожена чем-то вроде забора, чтобы туда никто не залезал.       В принципе, люди вели себя адекватно. Алкоголь пока запретили распивать во избежание конфликтов и пьяных разборок.       Все конкурсантки находились в просторном бекстейдже, их было около сорока человек. Они были все абсолютно разные и такие красивые, что у Алины на какое-то время упала самооценка в плане своего образа. У каждой был такой интересный стиль, что Алина в своих порванных штанах казалась сбежавшей с урока физкультуры школьницей-бунтаркой.       Надя была тут тоже. Они уединились в углу и тихо обсуждали всех участниц.       Сама Надя была одета в коричневый комбинезон. Под ним была короткая белая футболка, которую нельзя было заправить внутрь, так как она была слишком короткой. На ногах были обычные чёрные слипоны, а волосы, как всегда, были в лёгком беспорядке, голову украшала её любимая кепка. Накрашена Надя была едва ли. Немного были подведены брови и чуть-чуть подкрашены глаза обычным карандашом. И всё. Она особо не любила краситься, так как считала это пустой тратой времени.       — Знаешь, чего тут не хватает? — спросила вдруг Надя. — Нашего главного экспоната.       — Анжела? Кстати, да. Я её тут почему-то не вижу, — поддержала Алина.       — Царица не будет торопиться, — срифмовала Надя. Подруги засмеялись.       К ним подошла высокая девушка, чем-то напомнившая Йоланди Виссер из «Die Antwoord». Такая же блондинка с необычной стрижкой и в очень эпатажном наряде.       — Извини, ты Алина? — поинтересовалась она у той.       — Да, это я, а что?       — Нехуёво ты жжёшь. Сначала на Алексееве хайпанула, потом его кинула… И уже с другим! Мне бы так, — слегка язвительно произнесла девушка.       Алина, признаться, такого поворота не ожидала.       — А тебя ебёт? — вступилась за подругу Надя.       — Я не с тобой вообще-то разговаривала, — огрызнулась девушка.       — Я могу спросить то же самое, ага, — начала злиться Алина.       — Очень оригинальный ответ, когда нечего сказать, — проговорила незнакомка.       — Слышь, иди куда шла, а нас оставь, окей? Тебе по кайфу дрочить других людей или что? — повысила тон Надя.       — Люблю, когда из-за отсутствия аргументов люди начинают переходить на личности, — продолжала спокойно говорить блондинка.       — А я люблю, когда из-за отсутствия личной жизни люди суют нос в чужие. Нравится рыться в чужом грязном белье? — выпалила Алина.       Блондинка хотела что-то ответить, но её окликнули какие-то девушки, и ей пришлось уйти.       — Ну всё настроение пересрала, курва, — ворчала Надя.       — Да ну её в пень. Пусть валит, если это единственное, что ей доставляет радость в жизни.

***

      — Без опозданий, молодец, — улыбнулась Анжела, посмотрев на дисплей телефона.       — Я привык быть пунктуальным, — признался Никита, закрывая за собой дверь.       Одет он был во всё чёрное: чёрная рубашка навыпуск с короткими рукавами и чёрные джинсы с дырками на коленях. Ну и в туфлях на голую ногу, как и всегда.       Они с Анжелой оказались вдвоём в небольшой гримёрной, которую, судя по всему, оборудовали только для Анжелы. Тут везде и всюду были её фотографии и инициалы с её именем.       Одета девушка была тоже во всё чёрное: чёрные брюки с завышенной талией, бюстгальтер, сверху которого была надета кофточка из мелкой сетки. На плечах был пиджак. Тоже чёрный. На ногах были длинные сапоги с высокими шпильками. Волосы были убраны в высокий хвост, лицо украшал яркий макияж, губы ярко-алого цвета выделялись на фоне бледной кожи девушки.       Она сидела на белом мягком диванчике, закинув ногу на ногу.       — Я видел девушек в коридоре, когда мимо шёл, почему ты не с ними? Тебе разве не надо готовиться к выступлению?       — Зачем? — загадочно улыбнулась Анжела. — Я и так готова. Но а вообще я просто ждала тебя. Пошли со мной. Никита немного опешил, когда Анжела поднялась с дивана в полный рост, оказавшись почти на голову выше его. — Да не бойся ты так, я не насиловать тебя иду. Ты взял таблетки?       Алексеев кивнул.       Они вдвоём покинули гримёрную, направляясь по коридору куда-то в сторону подсобных помещений. Анжела ловким движением вытащила из кармана пиджака небольшую связку ключей и подошла к самой крайней двери. Она открыла дверь и включила свет. В маленькой комнате стояли упаковки с минеральной негазированной водой на пол-литра.       — Так. Это дерьмо. Всё-таки надо, чтобы кто-то их перетащил в бекстейдж и распаковал. Надо Костика найти. Где этот упырь?       Несколько минут ушло на то, чтобы найти того самого Костика. Это был полный мужичок с щетиной на лице и с татуировками на предплечьях. Он схватил сразу по две упаковки в руки и попыхтел в сторону бекстейджа.       — Может, я помогу? Мне нетрудно, — предложил Никита. — Он с таким успехом закончит таскать их к следующему утру.       — Успокойся. У тебя есть другая работа, — отмахнулась Анжела. — Пошли.       И они вдвоём пошли следом за толстеньким Костиком.