wor(d)s(hip)

Юнги буквально боготворил Чимина, превозносил его выше всех остальных и поклонялся как божеству, однако, сказать об этом не смел. Чимин идеален в глазах старшего. Манящие изгибы тела, карамельная кожа, пухлые губы, которые настолько зацелованы самим Юнги, что стали ещё пухлее, янтарные глаза, отливающие золотом, словно солнце, и мило закрывающиеся, когда тот смеётся, словно полумесяцы. Его манера речи, воспитание, умение говорить, слушать и слышать. Очень часто в комнате, покрытой полумраком, среди простыней и размеренного дыхания, обнимая его, Юнги слышал о таких вещах, до которых сам бы не додумался никогда, хотя он и старше. Чувства такта и воспитанности у Чимина не занимать. Он подмечал все изменения в поведении собеседника и моментально менял тему, если тому становилось не комфортно. А ещё, Юнги любил смущать Чимина. Когда ходил по комнате в одном только полотенце на бедрах, светя бледной кожей и худым телом (которое до дрожи нравилось Чимину), а младший отворачивался и краснел. Тогда Мин подходил совсем близко и наклонялся, чтобы поцеловать его в щёчку, и Пак сам медленно тянется за поцелуем, краснея пуще прежнего. Юнги настолько влюблён, что порой дышать рядом с Чимином забывает. И сейчас, они снова вдвоём смотрят какое-то кино, снова обнимаются и Юнги задыхается от нехватки воздуха, а руки Чимина дрожат. — Ты замёрз? — спрашивает старший и жмёт младшего к себе сильнее. — Н-нет… — ну не может же он просто так взять и сказать, что это от переизбытка эмоций. — Иди сюда, — Юнги указывает на свои коленки и Чимин с радостью садиться на указанное ему место. Мин обнимает и сбито дышит в шею младшему. — Хён, тебе плохо? — прикладывает ладошку ко лбу, меряя температуру, но понимает, что не очень выходит, тогда он прикладывается губами, и Юнги замирает — Температуры вроде нет, — отстраняется. — Сделай так ещё раз. — Как? — Вот так, — Мин аккуратно проводит пальцем по подбородку Чимина, затем немного тянет на себя и припадает к малиновым губам. Пак незамедлительно отвечает, немного робко, но всё же. Дрожащими руками обнимает и хватается за футболку на спине хёна. А Юнги медленно обводит бока и прижимает Чимина ближе к себе, кладя руки на ягодицы. Пак издает тихий стон и случайно прикусывает губу Мина, чувствуя привкус крови в поцелуе. — Юнги! Прости меня! — Чимин испугано отстраняется и пытается встать, но кто ж его пустит? — Не страшно, до свадьбы заживёт, — Юнги хлопает Чимина по попе, намекая до чьей свадьбы оно должно зажить. — Нет, надо чем-то обработать! — очередной рывок и неловкое падение обратно на колени. — Собой обработай, чтобы не болело, — старший выпячивает губки, слышит мягкий смешок и вкус вишнёвого бальзама.