Далекая земля обетованная

— И все-таки, не нравится мне эта затея. Ким, приподнял голову, чтобы посмотреть в окно. За стеклом мелькали деревья и ничего кроме них. Поезд мчался уже третий час, а пейзаж вдоль путей оставался неизменным. Долго держать голову было тяжело, и несколько секунд спустя Ким вновь опустил ее на спинку мягкого сиденья. Норн с тщательно запрятанной тревогой проследил за этим движением. — Врачи сказали — необходимо, значит, необходимо. Но если тебе будет лучше дома, мы можем вернуться. На Фиксе тоже полно санаториев. — Нет, все нормально, — Ким безразлично шевельнул рукой, показывая, что все и вправду в порядке, волноваться не стоит. — Но мы уже сколько едем, а никакого жилья не видно. Я не хочу, чтобы повторилась история с маяком. Вдали от цивилизации, как видишь, не всегда безопасно, даже с нашими навыками выживания. Он невесело усмехнулся, и Норна больно уколола эта гримаса. Второй капитан не тот человек, кто должен вот так кривить губы и откидывать голову на спинку сиденья, потому что держать ее сил не хватает. Рано они радовались, что удалось сбежать с маяка, напоследок ударив огнем из дюз по плотоядной стене, рано решили, что получится отделаться лишь общим испугом и скандалом с организаторами «отдыха». Срыв, который Ким получил, истощил его настолько, что земные врачи не смогли ничего поправить. А когда Норн обратился к фиксианским специалистам, они, после долгих и выматывающих обследований вынесли такой вердикт, что он, до смерти перепугавшись, без колебаний решился на крайние меры. И теперь вез друга, в прямом смысле слова, на край мира, с отчаянной надеждой, что отдых вдали от цивилизации, в наилучших из всех возможных условий, сможет поставить его на ноги. Правда, Киму сообщить о серьезности ситуации он тактично забыл. — Норн? — М? — Я не пойму, этот поезд что, пустой? Других пассажиров нет? — Вполне возможно. Наш санаторий слишком далеко от цивилизации, туда мало кто ездит. Собственно, я потому его и выбрал, чтобы хоть в этот раз не дергали любопытные и пресса. Насколько мне известно, пляж и вовсе закрытый. Захочешь — так хоть голышом купайся. — Непременно, — фыркнул Ким. — Всю жизнь мечтал. Между прочим, я по малолетству так и делал, когда убегал из лагеря к морю. А потом случилось в таком виде мимо строя девчонок пройти — выплыл не там, где разделся. До сих пор не знаю, как они не померли от хохота. Норн сочувственно улыбнулся. — Что, совсем не нашлось среди них симпатичных? — невинно поинтересовался он, чем заработал возмущенный взгляд друга. — Мне девять лет было! Вот ты в девять думал о девчонках? — Не очень, — признался Норн. — Хотя нет, об одной думал. За сестрой присматривать приходилось, когда родители по делам улетали. Последние счастливые полгода с ними. Он задумчиво и грустно улыбнулся, и Ким виновато поерзал. — Извини, не хотел напоминать. — Да нет, все нормально. Это хорошие воспоминания, и они слишком далеки, чтобы вызывать боль. Тревожная морщинка на лбу Кима разгладилась, он кивнул и расслабленно прикрыл глаза. — Норн? — М? — А почему мы флипом не полетели? Быстрее бы было. — Потому что врач запретил тебе даже такие нагрузки. Хватит и того, что сюда пришлось добираться космосом. — В стазис-боксе! Как институтке какой-нибудь… В голосе Кима прорезалась нешуточная обида, и Норн виновато вздохнул — По-другому нельзя было, прости. Бокс единственный защищает от прыжковых перегрузок, а тебе сейчас нельзя рисковать. Ким покосился на друга. — Все плохо, да? — Ким, хватит. Я уже сто раз говорил, что нет, ты просто переутомился и… — Значит, ты сто раз соврал, — вздохнул Ким и отвернулся к окну. — Норн, я же не дурак, чувствую, что все серьезно. Нет, не говори, насколько, не хочу знать. Все равно сил нет. Норн промолчал. Ким, в который раз за поездку устало прикрыл глаза, и через некоторое время задремал. Деревья за окном кончились, теперь поезд мчал их вдоль живописных зеленых полей, на которых время от времени попадались странные спиралевидные колонны из прозрачных кристаллов. Норн сидел неподвижно, с очень прямой спиной, и потемневшим взглядом смотрел прямо перед собой. Появление кристаллов позволило на некоторое время отвлечься от гнетущего ощущения, которое жгло тем сильней, чем плотней Норн смыкал вокруг своих эмоций щит. Что бы ни случилось, Ким не должен волноваться и переживать. Даже если им не удастся выкарабкаться. Прошуршала дверь купе, и Норн вздрогнул, обернувшись на звук. Ким рассеянно открыл глаза, пробормотав что-то вроде «да не брал я их» и машинально попытался пригладить растрепанные волосы. В дверях стояла высокая смуглая девушка, одетая в необычную форму. Она приветливо улыбнулась, увидев направленные на нее недоумевающие взгляды. — Ваши напитки, — просто сказала она, и лишь тогда Норн заметил у нее в руках специальную подставку с двумя высокими ажурными стаканами. Ким тут же потянул носом воздух, пытаясь угадать, что им принесли. — Если это какой-нибудь очередной овощной коктейль, — он метнул в сторону Норна предупреждающий взгляд, и тот с трудом удержал всплеск радости — сейчас даже крошечная активность со стороны Кима была подарком свыше. — Мы в отпуск едем, а не на каторгу. Это твой любимый кофе. Местный, правда. Ким издал победный клич и нетерпеливо взял протянутый ему стакан. Норн свой принял гораздо спокойнее, поблагодарив проводницу, которая сразу исчезла за дверью. — А у тебя что? — полюбопытствовал Ким, и Норн качнул стакан, глядя на голубую жидкость внутри. — Сок какой-то, тоже местный. Вроде, должен тонизировать. Я не особо вчитывался, выбрал наобум. Попробуем? — Ага. Ким поднял свой стакан, салютуя, и они одновременно сделали по глотку. Странное ощущение свежести прокатилось по пищеводу. В голове разом прояснилось, но не так, как бывает от кофе, а будто он умылся холодной родниковой водой. Ким удивленно посмотрел на темную жидкость с едва заметными золотыми вкраплениями. — Ого, — пробормотал он. — Чтоб я такое каждый день пил. Жутко дорогое, наверное. — Понятия не имею, — улыбнулся Норн. — Входило в стоимость путевки. Ким внимательно посмотрел на друга. — А путевка во сколько обошлась? — Честно? — Норн снова улыбнулся, на этот раз лукаво. — Ни во сколько. Считай, что у меня здесь связи. Так что мы желанные гости и все за счет заведения. Понравился кофе? Заказать еще? Ким опустил глаза и повернул свой стакан боком, чтобы рассмотреть рисунок. Тончайшей работы хрусталь с гравировкой в виде летящей птицы. Кто разносит по поезду напитки в хрустальной посуде? Киму вдруг стало не по себе, будто он ввалился в чужой чистый дом и натоптал там грязными армейскими ботинками. Наваждение было секундным и почти сразу пропало, оставив странное смятение внутри. — Не стоит, — мотнул он головой и снова поднес стакан к губам. — Здесь еще много.

***

За окном постепенно стемнело. Норн сходил к проводнику и принес им по комплекту постельного белья. Оказалось, что мягкие диванчики раскладываются в не менее мягкие и удобные лежанки, на которых можно с удовольствием вытянуться. Когда Норн снова вышел, на этот раз за чаем, Ким расстелил свою постель, и, немного поколебавшись, все-таки переоделся для сна. Обычно в дороге он предпочитал не делать этого, зная, что их жизнь — вечная боеготовность, но сейчас сама идея лечь в белоснежную постель в пыльных брюках и футболке показалась кощунственной. Воровато оглянувшись на дверь – не идет ли Норн, Ким провел руками по мягкой ткани пододеяльника и даже ткнулся в нее носом, пытаясь уловить запах стирального порошка, но его не оказалось. Определенно новая, и такого качества, что смотрится в поезде не менее нелепо, чем те стаканы из хрусталя. Куда Норн его тащит? Где вообще сейчас принята такая бессмысленная и неудобная роскошь? Ким перебрал в памяти самые старые и обеспеченные планеты Содружества, но вывод напрашивался неутешительный — в Содружестве подобное не приветствовалось. Зато очень даже приветствовалось за Кольцом и вполне определенными личностями. Но Норн же не мог... Сказал, что у него здесь связи. Да нет, абсурд какой-то. Ким опустился на постель и попытался вспомнить, как они добирались, но память неутешительно молчала. После Океана ему было слишком плохо, чтобы задумываться хоть о чем-то, и с каждым днем состояние не улучшалось, а ухудшалось. Врачи разводили руками, Норн молча паниковал, а сам Ким так устал от своей болезни и того, что стал обузой другу, что молча согласился и на поездку, и на переброску в стазис-боксе, где он мирно проспал все время перелета и даже не знал, куда они совершили прыжок. Хоть бы поинтересовался, дубина. Ничему жизнь не учит. — Ким? Все нормально? Ким вздрогнул и поднял голову. Норн стоял над ним, держа все те же хрустальные стаканы, на этот раз с горячим чаем. Держал голыми руками, абсолютно спокойно, хотя Ким отчетливо видел, как над темной жидкостью клубится пар. — У тебя эмофон тревогой полыхает. Что случилось? — Норн, где мы? — Ким требовательно взглянул в глаза другу. — Только честно. Мы ведь не в Содружестве, я прав? Норн вздохнул, и, чуть помедлив, отставил стаканы на столик. — Я не могу сказать тебе, где мы, — с искренним сожалением произнес он. — Прости. Это место, сюда просто так не попасть, во всяком случае, пока. Для нас сделали исключение, поэтому я пообещал, что все останется в тайне. — Норн, куда ты вляпался из-за меня? — от волнения Ким повысил голос, и в нем прорезался настоящий испуг. — Ты им что-то пообещал взамен? Что-то кроме денег? Правду говори! Он схватил Норна за запястье, попытался сжать, но от слабости его кинуло в сторону и чужое запястье стало опорой, не позволившей завалиться на бок. Норн схватил друга за плечо и помог выровняться. — Будь ты здоров, я бы тебе врезал за такие мысли. Нам помогают по собственной инициативе, а если я что-то и пообещал, то это пара совершенно невинных услуг, и касаются они больше политики, чем чего-либо еще. Тебе об этом даже задумываться не стоит. Но раз ты так переживаешь, то вставай, я тебе кое-что покажу. Приступ слабости был секундным, так что встать на ноги удалось почти без проблем. Норн перекинул руку Кима через свое плечо, приняв на себя большую часть его веса, и они осторожно вышли из купе. Мягко светили небольшие матовые лампы под потолком, двери купе, шедшие по обе стороны прохода, были плотно закрыты и очевидно пусты. В конце коридора Ким увидел двух проводников, парня, и уже знакомую им девушку, они негромко переговаривались о чем-то, а, заметив их, приветливо замахали руками. Норн кивнул им в ответ и развернулся в другую сторону. — Куда мы? — с любопытством спросил Ким, невольно оборачиваясь на проводников — чем-то они притягивали его взгляд. — В конец поезда. Там есть специальная площадка, можно будет выйти наружу. — Зачем? — Чтобы ты своими глазами увидел, убедился, и перестал строить глупые домыслы. Ничего, здесь недалеко, мы предпоследние в составе. Пройдя тихий вагон, где тоже не было никого, они подошли к неприметной серой двери, которую Норн открыл, просто приложив ладонь к электронному замку. Дверь с тихим щелчком распахнулась и выпустила их на широкую площадку, завершающую вагонный состав. Площадку опоясывали тройные перила и, судя по тому, что ветер от движущегося поезда не рвал волосы и ревел втрое тише положенного, здесь присутствовало защитное силовое поле. — Не веришь мне, поверь планете, — сказал Норн, перехватывая руку Кима поудобнее и помогая ему стоять ровно. — Ты тоже эмпат, почувствуешь, если здесь есть зло. Вслушайся и не думай о том, как устоять на ногах, я поддержу. От такого предложения Ким на пару секунд опешил, а потом растерянно обвел взглядом убегающий пейзаж — снова сплошные деревья. — Так не видно же ничего, как тут можно... Ким запнулся, осознав, что все-таки видно — деревья не были черными силуэтами, их заливал синеватый свет, и он запрокинул голову, чтобы увидеть источник этого света. Огромная, сапфирово-синяя луна величественно плыла над их головами. Обычная луна, каких он повидал сотни за свою беспокойную жизнь. Бесспорно, красивая, но ведь бывали и красивей, та же Земля в чужом небе смотрится как драгоценный камень, а Фикс похож на золотистую жемчужину. Были лучше, да. Тогда почему ему так... странно? Он не сразу осознал, что на глазах выступили слезы. Что-то сильнее него поднималось со дна души, находило путь к глазам и оседало солеными капельками на ресницах, заставляя сердце заходиться от щемящей тоски. Что с ним? Откуда эта странная, разрывающая сердце грусть? Норн оказался прав, здесь не было зла, только печаль и тихий мягкий свет, обволакивающий душу. Норн, если что-то и заметил, ничего не сказал. Он молча увел Кима обратно в поезд, молча довел до их купе, и так же молча усадил на постель, втиснув ему в руки стакан с чаем, который по каким-то причинам совершенно не остыл. Когда Ким допил чай и улегся, Норн аккуратно расправил его скомканное одеяло и сел рядом, накрыв холодную ладонь друга, безвольно лежащую поверх простыни, своей. Кима всего колотило, и через связь пропорхнуло теплое чувство признательности за этот контакт. И даже когда он уснул, Норн еще долго сидел рядом, отслеживая внутреннее состояние его энергии. Лишь когда Ким перестал вздрагивать и задышал ровно и глубоко, Норн позволил себе подняться и выйти из купе. — Не волнуйся, первая реакция у всех такая. Это даже хорошо, значит, эта дрянь еще не обволокла нервную систему и у нас есть время. Норн измученно кивнул и залпом хватанул стакан сока. — Я боюсь, — глухо сказал он, не глядя на свою собеседницу. — Боюсь, что если эта зараза окончательно завладеет им, то связь... Хотя это и не главное, наверное, лишь бы жив остался. — Вот именно. Главное удержать. А насчет связи не бойся, что было сплетено один раз, можно переплести и во второй. Если что, я позабочусь. Норн посмотрел на сухую ладонь, накрывшую его собственную в знак поддержки, а после безотчетно подхватил чужие тонкие пальцы и прижал их к губам.

***

Утром Кима разбудило осторожное прикосновение к встрепанным волосам. Связь мгновенно опознала Норна, подав сигнал, что опасности нет, поэтому он позволил себе роскошь еще какое-то время не открывать глаз, наслаждаясь теплым ощущением чужого участия и заботы. Рука Норна исчезла, а спустя секунду мягко взяла его за запястье. Кожу тут же закололи микроскопические иглы — Норн проводил ставшую уже привычной фиксианскую диагностику общего состояния организма. — Ты не спишь, — констатировал он и без того очевидный факт. — Через час уже будем на месте, так что вставай и собирайся понемногу. Без спешки только, мы все-таки на отдыхе. А я принесу кофе. Рука Норна исчезла, тихо прошуршала дверь купе, и Ким с легкой досадой открыл глаза. Не то, чтобы он не хотел добраться, наконец, до их таинственного санатория, но поездка оказалась неожиданно приятной, хотелось, чтобы она длилась еще и еще. Сесть удалось на удивление легко — за ночь слабость заметно отступила. Ким с удовольствием провел руками по мягкому постельному белью. Чем бы эта ткань ни была, спалось в ее объятиях невероятно хорошо. Сны тоже оказались на удивление тихими и спокойными, без каких-либо кошмаров. Переодеваясь в привычные ему штаны с футболкой и аккуратно складывая постель, Ким с интересом вспоминал необычные картины, которые сознание подбрасывало ему этой ночью. Он настолько ушел в свои мысли, что даже не сразу заметил вернувшегося друга. — О чем задумался? — на столик опустился поднос с двумя стаканами кофе и тарелкой бутербродов. При взгляде на еду, Ким почувствовал зверский голод, поэтому ответа Норну пришлось ждать — друг тут же набил рот и энергично заработал челюстями. Лишь когда первый голод был утолен, он смог собраться с мыслями. — Сны необычные снились. Очень красочные. Норн откинулся на спинку своего диванчика и отпил немного кофе, глядя на Кима с любопытством. — И о чем же? — Сперва об охоте в каком-то лесу. Хоть я и не понимаю этого, но во сне охота казалось чем-то правильным, она была необходима для выживания, а не ради развлечения. А потом всякие древние штуки видел, как в музеях. Норн заинтересованно приподнял брови. — Что за штуки? — Идолы, деревянные и каменные. Красивые и... в чем-то на вас похожи. Ким озадаченно поскреб затылок, лицо Норна отразило удивление. — На нас? — На фиксианцев. Там были изображения людей с такими же глазами, да и по комплекции схожих с вами, такие же тонкие. Ну, знаешь, как во сне бывает, когда видишь кого-то постороннего, но точно знаешь, что это твой знакомый? Норн согласно кивнул. В купе постучали и вошла вчерашняя проводница, чтобы забрать постельное белье. Пользуясь передышкой в разговоре, Ким приложился к своему стакану с кофе, отхлебывая напиток большими глотками. — Еще пирамида снилась, — внезапно вспомнил он. — Камни там светились, как золотые, когда на них солнце падало. Я внутри ходил, это что-то вроде музея было, только там еще и дерево находилось. Росло прямо в пирамиде, странное такое, перекрученное. Я знал, что до него нельзя дотрагиваться, но стоял возле него и не мог уйти. Было очень больно, но я знал, что так правильно, вроде как для моего же блага. Проводница тихонько хмыкнула, будто услышала что-то до крайности забавное. Ким недоумевающе покосился на нее, девушка извинилась и с ворохом собранного белья юркнула за дверь. — Я что-то не то сказал? — он непонимающе посмотрел на Норна, тот покачал головой. — Это все? — вместо ответа спросил он. — Или было что-то еще? — Все. Со стороны, наверное, глупо звучит, да? Хотя зачем я спрашиваю… Норн пожал плечом и легко улыбнулся. — Раз тебе снятся такие сны, значит, тело идет на поправку. Или предугадывает что-то, что принесет облегчение. Ты вообще как себя чувствуешь? Ким прислушался к собственным ощущениям. — Лучше, — искренне ответил он. — Апатия прошла, и физически вполне неплохо... Ого, ты только посмотри на это! Ким вскрикнул так внезапно, что Норн невольно вздрогнул, но уже спустя секунду понял, почему друг так изумился: железнодорожная колея повернула, и впереди вырос город. Они, не сговариваясь, отставили стаканы и прильнули к стеклу. Ким — с искренним восхищением, Норн — с плохо скрываемым волнением. Ворота, к которым мчал их поезд, были выполнены в форме огромной ажурной арки белого цвета. Ее венчала исполинских размеров птица, похожая на белоснежного лебедя, раскрывшего крылья и готового взлететь. Ким едва не свернул себе шею, пытаясь рассмотреть птицу получше, но уже через секунду забыл о ней, когда дорога вильнула вниз и город раскинулся перед ними в низине. Белый и ажурный, он напоминал заботливо расстеленное кем-то кружево. Дорогое и безвозвратно забытое. Даже со своей слабой эмпатией, Ким безошибочно понял, что город пустует и, похоже, уже очень давно.