Далекая земля обетованная

      — Ким? Все нормально?       Второй с некоторым усилием оторвал взгляд от ясного солнечного дня там, снаружи, и обернулся в сумрак библиотеки. Норн сидел на диванчике между стеллажами, над коленями у него кружилась открытая инфора — снова чей-то дневник или какой-нибудь забытый документ из далекого прошлого.       — Тебе грустно, — чуть виноватым тоном пояснил Норн, увидев недоумевающий взгляд друга. — Я ведь чувствую. Тебе надоело сидеть здесь со мной? Если что, ты не обязан, я понимаю, как надоел тебе с этими своими изучениями…       Ким улыбнулся и покачал головой.       — Нет, нет, все нормально, успокойся. Я просто размышлял, вот настроение немного и…хм… поползло вниз.       — О чем размышлял? — тут же насторожился Норн.       — О всяком. Вспоминал молодость нашу, первые рейды. Что тогда все еще виделось другим, казалось более простым и понятным. Но почему-то я все равно никогда не чувствовал себя дома там, в нашей галактике. Что в то время, что сейчас. И здесь, на Искандаре, я себя дома не чувствую. Я здесь наполняюсь силами и отдыхаю, но это как… как санаторий, наверное. И вот почему? Что со мной не так? Ни там, ни здесь не прижился. Бобыль какой-то…       Норн вздохнул, отложил инфору и встал с диванчика. Выходить на балкон он не стал, но разговаривать через половину комнаты было неудобно, поэтому Третий остановился у дверей, подперев косяк плечом.       — А «Чайка» Разве не она — твой настоящий дом? Если позволишь, скажу даже наш дом?       Ким повернулся и с видимым удивлением взглянул на друга, тот устало улыбнулся в ответ.       — Что? Думаешь, мне там плохо и я очень рвусь осесть на планете? Твоя «Чайка» — самое уютное и родное для меня место обитания в двух… даже в трех галактиках. Я никогда не забуду, как здорово нам там было, всем троим. Еще тогда, в молодости. И потом, когда я восстанавливался после Медузы «Чайка» стала первым местом, что встретило меня после застенков. Такое не забывается.       Ким скривился, как будто у него разом заболели все зубы.       — Не надо про Медузу, прошу тебя.       — Почему? По-моему, как раз надо. Это было и открещиваться от этого глупо. Жить прошлым нельзя, всегда нужно идти вперед, но и сбрасывать со счетов последствия прошлого — опасно. А последствия таковы, что мы с тобой, так или иначе, навсегда останемся душевными инвалидами. Частично, но от этого никуда не деться. И нормальной жизни, такой, как у Севы, к примеру, нам не светит. Нас и так уже исцелили настолько, насколько было возможно, не стоит требовать большего. У нас никогда не будет уютного дома, куда захочется вернуться так, чтобы уже ничего нигде не искать, никогда не будет большой семьи и спокойной работы. Наш удел — лететь, все время вперед, и стараться успеть во время этого полета как можно больше. Потому что… не знаю, как у тебя, а у меня, если я начинаю замедляться, прошлое тут же во весь рост встает за спиной.       — Тоже, — тихо выдохнул Ким, и Норн кивнул.       — Вот видишь. А раз так, космический корабль в качестве дома — это, наверное, неплохо? И не нужно искать чего-то большего?       — Наверное, да, — улыбнулся Ким и Норн не смог не улыбнуться в ответ.       — И кроме того, — усмехнулся фиксианец, — остается еще Балан, на котором тебе тогда так понравилось.       — Ну, Балан… — протянул Ким. — Где мы, а где он…       — На расстоянии одного пространственного прыжка он, — фыркнул Норн. — Или одной переброски местных Врат Перехода. Трэя уже сделала тебе свое предложение, от которого невозможно отказаться?       — А то ж. Но не знаю, Норн, честно. Где мы, а где политика. У меня за прошедший месяц от бесконечных встреч и приемов чуть аллергия не началась.*       — Аналогично. Но это шанс помочь местным не упасть в пучину новых войн. Думаю, такая цель стоит траты любых сил.       — Стоит, конечно. Но все-таки… У нас же еще будет время подумать?       — Конечно. Завтра мы отправляемся обратно, а здесь начнутся переговоры об экспедиции в Млечный Путь. И если все сложится, они прилетят к нам не раньше, чем через пять-десять лет. По нашему течению времени. Так что времени на размышления полно. Ну а там… посмотрим. Хочешь кофе?       — Конечно, — встрепенулся Ким. — Такого, как здесь, я нигде больше не пробовал. И раз сегодня последний день, нужно выпить минимум несколько чашек.       Норн не выдержал и расхохотался.       — Кому что, а Киму кофе. Не переживай, хранители заметили, что ты его пьешь литрами и обещали привезти к нашему отлету несколько пакетов зерен. То есть, больших пакетов, почти мешков.       — Обожаю их, — растроганно сказал Ким, чем вызвал у Норна еще больший приступ веселья.       — А знаешь, — спустя полчаса задумчиво и тихо сказал Второй, разливая по чашкам привезенный роботом кофе, —- сколько мы здесь, мне все время казалось, что я это место уже видел. Думал, может, подсознательно сравниваю с чем-то, что видел на Фиксе, или еще что? А потом вспомнил. Этот дворец мне когда-то снился. Не таким, как сейчас, а полным людей, вернее, искандарианцев и баланцев. И сюжет там такой закрученный был… Хочешь, расскажу?       — Конечно, хочу — улыбнулся Норн. — А потом пойдем купаться. И в гостиницу. Хранители обещали закатить к нашему отлету грандиозный праздник.       Хорошо представляя, какую вакханалию устроят энергичные баланцы, Ким довольно улыбнулся, взял себе чашку с любимым напитком и, отпив немного, принялся неторопливо пересказывать сон, что видел много лет назад…**

***

      Утро выдалось ветреным, но невероятно ясным, погода, совсем не похожая на ту, что была, когда они улетали с Балана. И настроение тоже было другим, не похоронным.       — Ох, косточки мои, косточки, — Ким с трудом разогнул спину. — Ребята, после ваших праздников и танцев нужно еще неделю приходить в себя. Как вы это выдерживаете, да еще с такими довольными лицами?       — Годы тренировок, — засмеялась Трэя. – Прилетай снова, и тебя научим.       — Нет, уж лучше вы к нам. Будем надеяться и ждать.       Баланка согласно улыбнулась и крепко обняла Кима. Вслед за ней, его по очереди обняли все девушки-хранительницы (одна даже чмокнула в щеку) и пожали руку все мужчины-хранители. С Норном попрощались сдержаннее, но не мене тепло.       — Мы же еще увидимся? — спросила Танна, девушка, что были их проводницей по приезду сюда.       — Думаю, да, — улыбнулся ей Норн. — Но в большей мере это будет зависеть от вас. Прилетайте, а мы будем ждать.       — И настроим своих на контакт, — добавил Ким. — И тогда, возможно, лет через десять уже сможем летать друг к другу в гости каждые полгода.       — Будем надеяться, — кивнула Трэя, невольно повторив слова Кима.       Затягивать прощание не стали. Норн вернул Киму браслет для управления «Чайкой», ведь вести ее сюда пришлось ему одному, и оба капитана поднялись на корабль, готовить его к отлету. Провожавшие их баланцы стояли у края посадочного поля, ветер трепал их темные волосы и яркие одежды. Когда «Чайка», наконец, низко загудела, сжимая вокруг себя пространство и искажая гравитацию они все, как один, прижали правую руку раскрытой ладонью к сердцу, а после подняли вверх в странном жесте – ладонью вперед, соединив вместе мизинец и большой палец, а три остальных держа ровно. Ким, который видел все это на обзорном экране, повторил жест, как будто понимал его значение и тихо сказал:       — Не прощаюсь, ребята. До встречи.       «Чайка» покидала Искандар, ввинчиваясь в небо стремительно и практически в тишине, как и все современные корабли Содружества. Когда ее огонек совсем потерялся в нагромождениях белых облаков, один из баланцев вздохнул и опустил голову.       — Вот и улетели, — печально сказал он. — Они были как две падающие звезды. Такие же яркие, и так же стремительно ушли.       — Нет, — улыбнувшись, возразила Трэя, продолжая глядеть вверх. — Они — как две кометы. Яркие, быстрые, но горят долго. И так же, как возвращаются кометы, эти двое тоже однажды вернутся…