Заводские хроники

      Знаете, в России не так много предприятий, способных похвастаться крепкой связью с зарубежными партнерами. Но наш завод — несомненный повод для гордости. Мы — одни из тех, кто работает на благо Родины и всего мира. Наш авиастроительный концерн объединяет в себе русскую мощь, немецкое качество и французское изящество. Я горд быть частью этой дружной семьи.       Конечно, занимаю я не самую высокую должность. В свои двадцать восемь лет я лишь заместитель начальника отдела покраски, но скоро… Скоро начальник отдела уйдет на пенсию, и тогда я точно сяду в его кресло.       К начальнику отдела, Савелию Аркадьевичу, я не то что бы питал большую и искреннюю любовь. Скорее, напротив, я ненавидел его всеми фибрами души. Савелия, впрочем, не любили все сотрудники отдела, но на это он плевал, как гопник семечками. Точно так же плевал он и на наши жалобы, и на наши просьбы. Я, например, уже почти полгода посылал прошения о том, что мне нужен толковый мастер в цех. И что бы вы думали? Ноль эмоций! У нас оставался один-единственный выход: пожаловаться лично Великому и Ужасному, генеральному директору российского филиала Константину Анатольевичу.       В крепкие мужские руки Константина Анатольевича филиал попал лишь пару лет назад. До этого завод принадлежал некой госпоже Нестеровой, которую никто, кроме директоров французского и немецкого филиалов и парочки местных акционеров, не видел. О Нестеровой слагали легенды. То говорили, что она не показывается на люди потому, что после неудачной пластической операции ее лицо полностью преобразилось далеко не в лучшую сторону, то в коридорах шептались о том, что Нестеровой уже давно стукнуло 90, и она не в состоянии даже самостоятельно шевелиться. Мелькал даже слушок о том, что никакой директрисы нет, а конторой управляет известный политик или бизнесмен. К июлю позапрошлого года все слухи сошлись в одном: Нестерова вышла замуж за вице-президента немецкого филиала и уехала в Берлин. После её стремительного отъезда совет акционеров под руководством Константина Анатольевича единогласно решил, что лучшей кандидатуры, чем Константин Анатольевич, не найти. Так тридцатипятилетний Константин Анатольевич стал новым директором российского филиала.       Константина уважают все, и я не стал исключением. Он добр, отзывчив, всегда готов прийти на помощь. Многие, конечно, боятся обращаться к нему с вопросами — очень уж сурово гендир выглядит. Но я не из робкого десятка. К тому же сегодня мне выдался просто идеальный шанс.       Вот он, Константин Анатольевич. Стоит напротив меня, одетый в свой лучший костюм. Между пальцами правой руки зажата сигарета, а левой рукой генеральный скроллит новостную ленту на новеньком смартфоне. Я делаю настойчивый шаг. Боюсь ли я обратиться с просьбой к директору? Нет. Да и чего бояться, если он твой двоюродный старший брат, а встретились вы на дне рождения вашего общего дедушки?       — Костя! — негромко зову я. Он давит окурок в стеклянной пепельнице.       — Горячее подали? Уже иду.       — Нет, погоди. Я…       Брат цокнул.       — Если по поводу работы, то ближе к делу. Время — деньги, знаешь ли, братишка.       Его проницательность в очередной раз меня поразила, но говорить вот так, в лоб… Нет, это некорректно. Нужно дойти до нужной точки издалека.       — Я просто пришел пообщаться. Работа лишает нас радостей личного общения, да? Все эти официальные письма, служебные записки, на которые многие не реагируют… Они заменяют нам живое человеческое общение. Расскажи мне, как сам? Слышал, строишь дом в Подмосковье?       Костя слегка расслабился. В неформальной обстановке брат выглядел куда спокойнее, и решать подобные вопросы дома — самое правильное решение.       — Строю, да. Да что там, уже почти построили. Остались сущие пустяки: внутренняя отделка, сантехника… Толковых мастеров бы найти…       — Кстати, о мастерах! — радостно воскликнул я, мысленно хлопая в ладоши такому счастливому случаю. — Костя, найди мне в цех окраски толкового мастера!       — Ловко ты с темы на тему скачешь, — фыркнул тот. — А я думал, тебя действительно интересует моя жизнь.       — Интересует, но не сегодня. Ну так что? Было бы здорово, если бы ты поучаствовал в решении вопроса — Савелий не реагирует на мои просьбы.       — Я не отдел кадров, Валера. А чем тебя нынешние не устраивают?       — Всем. Мне нужен настоящий работник: крепкий, сильный. Еще, конечно, важно, чтобы руки работали не отдельно от головы. И главное, чтобы не пил! Ты бы знал, как достали меня эти алкаши! Прихожу рано утром, а они уже «синие». Я пьянею от запаха, едва переступив порог цеха. Мы прячем от них даже технический спирт, но все равно недосчитываемся пары скляночек в неделю! Это невыносимо! Еще немного, и мне придется самому вставать за станок!       На мою эмоциональную речь брат ответил хладнокровно:       — Придумаем что-нибудь.       И придумал.       Через пару недель в мой кабинет вошел, распространяя запах машинного масла и одеколона «Шипр», он. Человек-шкаф, два на два метра, сел напротив меня и, застенчиво положив руки на колени, негромко произнес:       — …Дрссти…       Я оглядел его с ног до головы. Мужик уже был одет в синий комбинезон, который носили наши рабочие. Выстроив несложную логическую цепочку, я догадался, что Костя таки выполнил мою просьбу и нашел мастера.       Этот мастер нравился мне куда больше тех, кто находился сейчас этажом ниже, в цехе. Десять очков добавляло ему то, что от него не разило всеми запасами вино-водочного отдела магазина «Ромашка», который находился в паре километров от нашего завода. От мужика, повторюсь, пахло одеколоном, и я искренне надеялся, что он использовал его по прямому назначению.       — День добрый. Вы, стало быть, наш новый мастер? — деловито поинтересовался я.       — Стало быть, так, — добродушно улыбнулся мужик.       Я протянул ладонь для рукопожатия.       — Валерий Сергеевич.       — Юрий Петрович. Можно просто Петрович.       Новый мастер сжал протянутую руку так, что у меня, кажется, захрустели кости, но я совсем не испугался и не расстроился. Что ж, Петрович подходил и под второй высказанный мною критерий: он был силен. Под светло-зеленой футболкой со стершимся логотипом всем известного спортивного немецкого бренда наверняка находился далеко не пивной пресс.       — Я в восхищении, — прохрипел я, высвобождая ладонь из крепкой руки Петровича. В его руках я чувствовал себя бройлерным цыпленком.       Юрий Петрович посмотрел на меня с сочувствием.       — Хиленький Вы, Валерий Сергеевич, молоденький. Как только на заводе работаете…       — Я работаю с документацией. Для этого железные мускулы не нужны, — постарался как можно жестче ответить я, но понимал, что, даже говоря суровым голосом, на фоне Петровича я выглядел школьником, случайно забредшим в боксерский клуб.       Петрович вновь добродушно улыбнулся, и я не нашелся, что ответить на эту улыбку. На мой взгляд, наиболее правильным решением было бы вывести рабочего из кабинета и показать цех, что я и сделал.       Я провел инструктаж, заставил нового мастера расписаться в необходимых документах и оставил его, вернувшись в свой кабинет. В кабинете все еще стоял запах одеколона Петровича. Я открыл окно и сел за рабочий стол. Что ж, надеюсь, с приходом нового мастера дела вверенного мне цеха пойдут в гору. Но что-то подсказывало мне, что с Петровичем все будет не так уж и однозначно…