You're Not a Lost Cause

— Оума-кун, чем ты хочешь заняться? — представившись, спросил Киибо у мальчика. Они стояли перед учебной комнатой в коридоре. Робот опустил взгляд на папку, что дала ему Каэде, и увидел там их с ней имена. Кокичи немного улыбнулся, а после скрестил руки на груди и гордо заявил: — Я хочу умереть. — Что?! — выкрикнул Киибо. Внутренности парализовало от ужаса, и он во все глаза уставился на пациента. — Оууу… А что не так? Смерть звучит интересно по сравнению со всем остальным в этом скучном месте, — пролепетал Кокичи. Он напоминал маленького ребёнка, который с восторгом рассказывает о выходе новой видеоигры. — Только подумай о всех захватывающих способах умереть. Мы можем проникнуть на кухню, а ты зарежешь меня ножом и оставишь истекать кровью. Хаха! Представь себе лица людей, когда они увидят моё бледное тело в луже крови. Ой! Ой! А как насчёт подняться на крышу? Я попытаюсь взлететь, но в итоге разобьюсь насмерть. Я буду воздушным десантником! Это почти то же самое, что прыжок с парашютом, но потом БАМ! И моё тело ударяется об асфальт! Или мы достанем лекарства из медкабинета… чтобы потом я подсел на них… Всю жизнь мечтал побыть под кайфом. Затем ты будешь пичкать меня наркотиками, пока я не умру! Ах! Мне нравится эта идея! Умереть под кайфом — звучит интересно! — Нет! Это совсем не весело! — возмутился волонтёр. Он схватил радостного мальчика за плечи и потряс его в надежде, что к нему вернётся здравый смысл, но от этого он только сильнее залился смехом. Затем Кокичи приблизился к лицу робота и провёл языком по его щеке так, как собака лижет своего хозяина. Киибо пробормотал что-то нечленораздельное, с отвращением попятился назад, после чего споткнулся и врезался в стену. Впоследствии Кокичи захохотал так, что согнулся и схватился за живот. Робот же отчаянно подполз к смеющемуся мальчику, схватил его за запястья и потянул вниз, пока их глаза не оказались на одном уровне. Киибо находился на грани слёз. У него будет травма на всю жизнь, если он позволит доверенному ему пациенту умереть. Робот заглянул ему в глаза и произнёс: — Пожалуйста, не умирай. Кокичи вдруг перестал смеяться, окинул робота серьёзным и задумчивым взглядом, а затем усмехнулся и ответил: — Шучу. Это была ложь, тупой робот. — Ложь? — слабо повторил волонтёр, не выпуская запястья парня из металлических рук. Оума попытался отстраниться, но Киибо не торопился его отпускать. Какое-то время он переваривал произошедшее. Постепенно в его теле закипала ярость. Он грубо потянул парня внутрь учебной комнаты, чтобы уединиться. Волонтёр не хотел закатывать сцену. К счастью, загорелая художница уже успела удалиться. Оказавшись наедине, Киибо воскликнул: — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТУПЫМ РОБОТОМ! Я ПРАВДА ПОДУМАЛ, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ УМЕРЕТЬ! ЭТО НЕ СМЕШНО! Киибо сам поразился тому, как умудрился потерять самообладание. Он понимал, что ему нужно успокоиться. Во время подготовки его учили сохранять невозмутимость, и он помнил, как это делать. К сожалению, ему нелегко применить теорию на практике из-за своей странной нервозности, вызванной его происхождением. Он терпеть не может, когда люди используют его статус робота как оскорбление или грубо шутят над ним. В этом случае Кокичи умудрился за несколько секунд проделать и то, и то. Сам же парень на секунду опешил в ответ на истерику робота и, рассмеявшись, произнёс: — Ничего себе… Няня-чан, ты интересный. От одного разговора с пациентом Киибо успел обессилеть. Хотелось снова накричать на него, но роботу сразу стало понятно: его ярость — это как раз то, чего добивается Оума. Я хочу его наказать. Я хочу преподать ему урок. Я хочу… Нет… я не хочу причинять ему боль. Каэде-сан говорила мне быть спокойным и рассудительным, так что я её не подведу. Киибо попытался успокоиться и дрожащим голосом произнёс: — Такие шутки про смерть совершенно неприемлемы. Если тебя услышат люди, они начнут беспокоиться и… — Запрут меня в палате? — спросил Кокичи, закатывая глаза. — Отстой… Вы что, вообще шуток не понимаете? Тут ни у кого нет чувства юмора. Я прикалываюсь с психологами и терапевтами, и по итогу они определяют меня в дурку, хотя здесь я один из самых разумных и уравновешенных! — Прежде всего, это не «дурка». Сюда больше подходит термин психбольница, психиатрическая больница или же психиатрическая клиника, — поправил Киибо, направив палец на лицо мальчика. Последний только вновь закатил глаза и намеренно громко вздохнул. — А это всё не одно и то же? Пациенты, волонтёры и люди, которые здесь работают, — все поехавшие. Они умственно отсталые марионетки полиции и правительства, — заявил Оума роботу вполголоса. — Прошу прощения?! Ты опять врёшь, да? — К сожалению нет. — Без своей обычной ухмылки он выглядел смертельно серьёзным. Таким же тихим голосом он пояснил: — Ты знаешь, что мой папа — генеральный директор Интернет-магазина и мультимиллиардер? Его настоящее имя я тебе сказать не могу, потому что оно под секретом, как и моё. Ещё у него много врагов в связи с тем, что он тесно сотрудничает с мафией. Он с моей мамой, которая является членом палаты представителей, пытаются остановить жадность и коррупцию правительства. Как и у моих родителей, у меня много ресурсов, внутриличностных навыков, интеллекта и смекалки, поэтому я создал собственную организацию в помощь по борьбе родителей с коррупцией. Моя организация пытается обрести влияние над армией, чтобы взять правительство силой! — Он гордо вскинул кулак вверх и ухмыльнулся. Робот пусто смотрел на пациента, пытаясь обработать услышанное и сравнивая его с тем, что говорила ему Каэде. Тем временем Оума продолжил: — К сожалению, когда наш план должен был обрести успех, полицейские похитили меня, допрашивали и оскорбляли, но я отвечал на все их вопросы, не выдав секретную информацию. Чтобы дискредитировать меня, их коррумпированные психологи обследовали меня и несправедливо заключили в психа… — Душевнобольного, — вежливо перебил и поправил Киибо. — Это то же самое! Я вправе использовать неполиткорректный термин, если захочу! В общем, не перебивай меня! У меня есть некоторые важные сведения. Акамацу-чан просила тебя выудить обо мне информацию, вот я и рассказываю, так что будь благодарен, Металлолом! — ругался Кокичи. Киибо не понравилось новое прозвище, но он дал мальчику договорить, ведь, как он верно заметил, роботу нужна информация. — Как я уже упоминал, все психологи — марионетки! Они совсем отсталые, либо коррумпированные, либо притворщики! Все они! Они похитили меня и называют сумасшедшим, чтобы дискредитировать! Ещё и отправили туда, где все либо с ними заодно, либо не видят, что меня неправильно диагностировали! — В этот момент лицо Кокичи озарилось яростью. Он сжал кулаки и с горечью смотрел на прохожих через окно в двери, словно они виноваты во всех его проблемах. Затем пациент прикрыл глаза и рвано вздохнул. Киибо заметил, что он тянет и сдирает кожу у ногтей до крови. Робот с содроганием подметил, что все его пальцы уже успели понести подобную травму. В тех областях, где кожа встречается с ногтями, видны тёмно-красные участки, окружённые опухшей кожей. Киибо не знал, что думать. Оума тут же заметил, что робот смотрит на его пальцы, и торопливо спрятал руки рукавами толстовки. Он нацепил фирменную улыбку и произнёс: — Хех, я пошутил. Я не сумасшедший. Я спокойный, уравновешенный парень. Уже совсем скоро меня здесь не будет. Моя семья и последователи не оставят меня. Я слишком важен, чтобы зачахнуть здесь. — Ты считаешь, что угасаешь тут? — задал вопрос волонтёр. В попытках разгадать этого парня у него разболелась голова. — Конечно! Разве это не очевидно? Или ты не понимаешь слов? — спросил парень обиженным тоном, но при этом с его лица не сходила дразнящая улыбка. Он с гордостью посмотрел на робота с дьявольской ухмылкой. — Моя злая организация, считай, пропала без моего руководства и интеллекта. Они слишком любят меня, чтобы забыть об мне и избрать себе нового лидера. Они сообща с моими родителями ищут способ помочь мне сбежать или сделать так, чтобы меня выписали из этой дыры. С другой стороны, я гений, а значит я и сам в состоянии выбраться. Если у меня выйдет, я накажу своих последователей за то, что они не освободили своего почтенного лидера! — Кто-нибудь из них пытался связаться с тобой? — нерешительно спросил Киибо. Он с трудом сдерживал порыв вслух обвинить Оуму во лжи. Последнему явно нравилось рассказывать о себе, и роботу стали так интересны его мысли и предыстория, что перебивать даже как-то не хотелось. Что из этого правда? Или он всё наврал? Он сам-то знает, что из этого ложь? Кокичи поднёс палец к подбородку и задумался над вопросом. Вместо ответа он произнёс: — Если я расскажу, с кем общаюсь, мне придётся избавиться от тебя. — Киибо не спешил ему верить, но его жуткий, низкий голос послал холодок по спине, словно пациент мог подкрасться к нему и уничтожить. Видимо, страх был написан у него на лице, потому что парень вдруг захихикал. — Я соврал! Няня-чан, если тебе интересно, с кем я общаюсь, просто стань членом моего тайного общества по свержению правительства! Робот нам точно пригодится! У тебя есть лазер? Ты умеешь ломать стены? Тебя можно использовать в военных целях? Глаза Оумы чуть ли не светились от предвкушения. Киибо же непонимающе уставился на него и спросил: — Ты поддерживаешь связь с кем-то вне больницы? — Пусть сообщники Оумы могли поспособствовать его побегу из лечебницы, отчасти роботу хотелось, чтобы Кокичи поддерживал связь с кем-то знакомым, кого знал до госпитализации. Ведь даже у преступников есть семьи и друзья, которые навещают их или периодически звонят в продолжение их заключения. — Сначала ответь на мой вопрос! Это приказ. Ты хочешь присоединиться к моей группировке или нет? Такое предложение бывает раз в жизни! Если ты откажешься, то сильно пожалеешь, а я потеряю всякий интерес к такому тупому куску металла, как ты! — Оума по-детски надулся, скрестив руки на груди. Киибо лишь сильнее стиснул челюсти, глядя на него. Не давая ему вставить слово, Кокичи рассмеялся: — Шучу! Конечно же я общаюсь с другими людьми! — Он понизил голос, наклонился к ушам робота и прошептал: — Кстати об этом… можешь найти парня по имени Амами Рантаро? Когда мы с ним занимались, мой телефон был у него. Он не хотел, чтобы я отвлекался, и поэтому отобрал его у меня. В общем, можешь принести его мне? Мне некогда его искать: надо разделаться с домашкой и наконец убраться в этой дурацкой комнате. Мне просто надо позвонить. Я дам тебе подслушать разговор, если хочешь. Пожалуйста, мне нужно поговорить с другом за пределами этой дыры! Мне одиноко! Кокичи смотрел на Киибо жалостливым, щенячьим взглядом, а после из робота вырвался стон. Ему тут же стало Оуму жалко, даже после всего, что он успел ему наговорить за этот короткий промежуток времени. На первый взгляд пациент ничем не отличался от бессердечных хулиганов, которых Киибо постоянно видит в школе. Но в то же время как человек, который нуждается в здоровом общении, Кокичи должен поговорить с тем, кому он доверяет. Киибо смиловался и ответил: — Хорошо, я заберу твой телефон. Где Амами-кун? — Он в комнате шестьсот семнадцать. Это склад с тонной материалов и оборудования. Только волонтёрам и служебному персоналу разрешено туда заходить, мы же, пациенты, просто скот для них, — небежно ответил Оума. Его взгляд оживился, после чего он добавил: — Кстати, можешь взять мне заодно пилу, зажигалку и спички? — Пилу, зажигалку и спички?! Нет! Я тебе такое не доверю! — резко ответил волонтёр, уткнув палец ему в грудь. — Не кричи, Няня-чан. Ты грубый! — заныл Кокичи, а в его глазах собрались слёзы. Тут же на его лице расцвела привычная ухмылка. — Я соврал! Какие ещё зажигалка и спички? Я имел в виду краску и ночное обезболивающее. Пила и краски нужны для отделки моей комнаты, а обезболивающее — для сна. Понял? Вот и отлично! А теперь пошёл прочь, робот! Он толкнул Киибо в сторону двери, не давая вставить слово. Из-за этого робот выронил файл из рук. Он споткнулся о порог комнаты, полетел головой вперёд и врезался в стену коридора. Только поднявшись на ноги, он повернулся и увидел, как Оума показывает ему большой палец вверх через окно в двери. Волонтёр нахмурился, на что мальчик рассмеялся и отвернулся. Напоследок Киибо посмотрел ему в затылок, а затем его путь лёг в помещение шестьсот семнадцать. Уже через пару минут робот поравнялся перед дверью в склад на шестом этаже. Пациент оказался прав: вход в помещение мог осуществить не каждый. Киибо пришлось предоставить свою волонтёрскую карточку, прикреплённую к ремню, аж нескольким работникам больницы. Один из них даже посчитал нужным задать ему пару вопросов, на случай если он окажется пациентом, который украл пропуск у волонтёра. Робот испытывал смешанные чувства: с одной стороны, кто-то верит, что он наравне с людьми может столкнуться с психологическими проблемами, а с другой — его посчитали слишком странным и подозрительным для работы в лечебнице. Кто-то из сотрудников шепнул коллеге, что Киибо может оказаться пациентом, который притворяется роботом в качестве защитной реакции. Последний не знал, что думать. Оказавшись внутри, волонтёр окинул взглядом огромное помещение. И как мне тут искать Амами-куна? Он пожал плечами и отправился на поиски пилы, краски и болеутоляющего для своего пациента. Посмотрев на краску, Киибо пришло в голову, что мальчик не указал конкретный цвет. Надо было спросить, какие цвета ему нужны. — А это не ты тот робот, который присматривает за Кокичи? — раздался голос из-за спины, от которого волонтёр подскочил и развернулся. Он повстречался лицом к лицу с загорелой девушкой, которая красила стены в кабинете. В руках художница несла корзину с банками краски и кисть. Не мигая, она смотрела на Киибо. — Да, это я. — Казалось, девушка видела его насквозь, отчего ему хотелось найти всё необходимое и сбежать отсюда как можно скорее. — Ищешь краску? Уууууу…. Это ты хорошо придумал! Некоторые цвета очень хорошо влияют на психику. Какую комнату ты покрасишь? — с восторгом спросила художница. — Анджи хорошо знает, какие цвета кому подходят. — Ам… Комнату Оумы-куна, — ответил он, изучая огромный выбор краски. — Спальня Кокичи? Хм… Анджи плохо его знает: он с ней почти не разговаривает, — но ему явно больше подходят успокаивающие цвета: синий, лавандовый, зелёный. Дай-ка подумать… вот с синим не прогадаешь. Он очень расслабляет и способствует сну. Ой! Постой! А может жёлтый?! Он очень контрастирует с его фиолетовыми глазами, но такой выбор тоже неплохой. Жёлтый цвет означает счастье и оптимизм. — Девушка подхватила рядом стоящую жёлтую краску и улыбнулась. — Жёлтый так недооценивают. — Я выберу синий. Оума-кун слишком энергичен. Спокойный цвет ему подойдёт, — решил Киибо, игнорируя жёлтую краску в руках Анджи и поднимая тёмно-голубую краску цвета океана. — Он и так счастливый, уверенный в себе и постоянно улыбается. Больше счастья ему не нужно. — Думаешь, он счастлив? — спросила художница, не сводя глаз с жёлтой краски в руках. Не давая ему ответить, низкий голос окликнул Киибо из-за спины. — Эй, доброволец, чем ты тут занят? Робот обернулся, даже не подскочив и не вздрогнув, и увидел молодого, короткого парня в чёрном пиджаке и рогатой шапке. Держал он себя спокойно; низкий бас придавал ему суровости. Посмотрев сначала на парня, а после переведя взгляд на Анджи, Киибо спросил: — Вы это мне? — Да, я тут охранник. Я должен знать, кто есть кто и что он делает в данный момент. Вот она сейчас должна украшать интерьер больницы. — Парень показал головой на Анджи, на что та провернула кисть в руках и кивнула. Охранник повторил вопрос: — А как зовут тебя, и чем ты сейчас занят? — Эммм… Я Киибо, и я добровольно помогаю в подростковом отделении, — ответил робот, вдруг оробев под пристальным взглядом этого парня. — И что ты делаешь в подростковом подразделении? — Наблюдаю за пациентом. — Кто он? — Оума Кокичи. Низкорослый охранник призадумался, а потом перешёл на более ясный и громкий тон, при этом не теряя невозмутимости: — Этот пациент требует постоянного наблюдения. Кто-то с ним есть? Если бы у Киибо было сердце, оно бы ушло в пятки. Его накрыло осознание, до чего глупо было оставлять этого активного мальчика одного. Сам он не знал, на что Оума способен, но все остальные убеждены, что такая свобода не сулит ему ничего хорошего. За ним нужен присмотр — не зря ведь Кокичи называет робота «Няня-чан». Внутри него всё упало. Волонтёра накрыл страх за пациента, и ему почудилось, что время остановилось. Нервы взяли вверх, и робот застыл на месте. Он побоялся, что охранник начнёт отчитывать его. Тот выглядел разочарованным, однако не обращал на Киибо внимания и взял в руки планшет. Почти монотонно парень сообщил: — Он сейчас на первом этаже и… проник на кухню столовой у вестибюля. — Как ты это узнал? — с любопытством спросил робот. — У некоторых пациентов есть браслеты на лодыжке для предотвращения побегов. Это предусмотренно как раз для такого случая, когда надсмотрщик оставляет пациента одного, — пояснил охранник, не сводя глаз с планшета. О, на подготовке нам такое рассказывали. Обращаться с пациентами так сложно, когда это не тренировка и никто тебе не помогает. От чувства вины Киибо начало мутить. Низкорослый парень поднял глаза и фыркнул. — Ты тут новенький, да? Не переживай. Это не первый и не последний раз, когда пациенты совершают побег. — Побег? Рёма, звучит так, словно у нас тут тюрьма, а не больница, — рассеянно подметила Анджи, явно не переживая насчёт ситуации с Оумой. Киибо осознал, что в её словах есть доля правды. Если Оума-кун не врал, выходит, лечебница для него то же, что и тюрьма. Всё-таки он зовёт это место дырой и выражает интерес к побегу. Бросив Анджи на складе, Киибо вместе с Рёмой (как последняя назвала низкого охранника) бросились на кухню на первом этаже. Оба предпочли лифту лестницу и в попытке выиграть время перепрыгивали за раз почти целый пролёт. Киибо обладал сверхчеловеческой скоростью и был одним из самых лучших бегунов в школе, поэтому его удивило то, что Рёма спокойно успевал за ним. Только они успели добраться до лестницы на четвёртый этаж, как планшет разразился сигнализацией, из-за чего Рёма замедлил шаг, вытащил устройство и сообщил: — Если звучит сирена, значит пациент сделал попытку побега либо ломает браслет на лодыжке. На этот раз она явно сработала из-за Оумы. — Это из-за Оумы-куна сработала сирена? — послышался знакомый голос у подножия лестничного пролёта. К удивлению, его обладателем оказался Амами Рантаро. Им было некогда отвечать ему, так что парни бросились мимо, и только Киибо успел крикнуть: — Да, он на кухне на первом этаже. И почему ты не на складе?! — А? А почему я должен быть на складе?! — озадаченно прикрикнул Амами ему вслед. Тревога сработала снова. Рантаро бросился вслед за ними, но сильно отставал. В третий раз сигнализация с концами заглушила голос Амами, если тот вообще что-то говорил. Оума-кун опять мне наврал! Не ходил Амами-кун ни в какой склад! Нужно будет высказать Кокичи за это, и меня не волнует, что у него не в порядке с головой. Это непростительно. Сигнализация не умолкала. — Он несколько раз привёл в действие тревогу. Пока что не сбежал, но сдаваться явно не собирается, — пояснил охранник. Когда они наконец добрались до кухни, сирена уже успела замолчать. Несколько поваров с удивлением подняли глаза на незваных гостей. Киибо ощущал, как их смущённые и осуждающие взгляды впивались в него и Рёму. Однако он не мог их винить: не каждый день к тебе на кухню врывается робот вместе с карликом. — Тут не проходил бледный темноволосый парень с фиолеотовыми концами? — спросил Рёма у девушки с короткой серебристой причёской, зелёными глазами и костюмом горничной. Она проворно измельчала овощи: морковь, лук, цуккини, жёлтые кабачки и баклажаны. На груди прицеплён бейджик с именем «Тоджо Кируми». Девушка оторвалась от работы и с невозмутимым лицом ответила: — Нет, но теперь буду иметь в виду. Рёма кивнул и бросил взгляд на планшет. — Он у чёрного хода из кухни. — Дверь сама запирается изнутри и подаёт сигнал тревоги, если её дёргает пациент с браслетом, так что сигнализация могла звучать как раз из-за этого, — заключила Кируми, вернувшись к работе и не поднимая головы. — Возможно, — хрипло ответил Рёма и стремительно прошёл в дальний угол кухни, ближе к знаку выхода, а робот по пятам следовал за ним. Последний заметил микроволновую печь, на чьём табло было указано около пятидесяти минут. Он с любопытством заглянул внутрь и увидел наполненный бумагами файл. На нём было выведено его имя и имя Акамацу. Это тот файл, который дала мне Каэде-сан? Без предупреждения файл охватил огонь, отчего робот вскрикнул: — ТОДЖО-САН, МИКРОВОЛНОВКА ГОРИТ! Не успев развернуться, Киибо услышал шаги и увидел, как рука в перчатке выключила устройство, после чего белое вещество из огнетушителя потушило пламя, и всё это бувально за пару секунд. Волонтёр развернулся и во все глаза уставился на Кируми. Та отмахнулась от своего профессионализма со словами: — Ищите мальчика. Тут я со всем разберусь. Извиняюсь, что допустила пожар. Робот поспешил к Рёме, стоявшему у чёрного хода, но Кокичи нигде не было. С одной стороны стояла полка с различными ингредиентами: специи, картофель, мука. С другой располагались коробки и большие мусорные корзины, напоминавшие зелёные баки с крышками. — Сирены не слышно уже пару минут. Думаешь, он смог снять браслет и сбежать? — размышлял Киибо. — Вряд ли. Эти браслеты считывают работу организма: пульс, кровяное давление, — а у него с этим всё в порядке. Он мог только снять браслет и нацепить его на другого человека, — ответил Рёма, разбирая коробки. — Снять такой браслет невозможно. Я общался с этим парнем всего пару минут, когда надевал на него эту штуку, но сразу понял, что недооценивать его нельзя. Волонтёр согласно кивнул. Выходит, Оума-кун и на него успел произвести впечатление. — У него участился пульс, как только мы вошли, так что он может быть рядом, — поспешно предупредил охранник. Затем Киибо услышал сдавленный плач и почуял кровь. Они раздались из мусорного бака около выхода. Тучи сгустились: роботу явно не понравится то, что там прячется, однако он без промедления поднял крышку и заглянул внутрь. К его облегчению, ему тут же показалась голова Кокичи с клетчатым чёрно-белым шарфом во рту и слезами на щеках. — Оума-кун! — воскликнул волонтёр и без труда поднял пациента из бака. В нём всего-то где-то сорок килограммов. Такой лёгкий! Как у него с питанием? Каэде-сан говорила, что он недоедал. Робот робко поставил мальчика на пол, и тёмно-красная кровь тут же закапала на пол. Далее он заметил в правой руке Кокичи большой мясницкий нож и глубокий порез на левой лодыжке над чёрным браслетом. Киибо тут же вытащил ткань изо рта мальчика и спросил: — Ты хотел отрезать себе ногу и снять браслет?! Волонтёр в панике, но положение Кокичи гораздо хуже. Он громко завопил от боли и вцепился в левое запястье робота, словно после этого боль отступит. Гипервентиляция не давала ему ответить ничего вразумительного. Слезам и крикам не было конца, будто его подвергли пытке. Нечего было резать себе ногу. Киибо опустил взгляд на клетчатый шарф. Этим он заменил кляп, чтобы заглушить крики. Робот содрогнулся. Он так сильно хотел сбежать? — Киибо-кун! Быстрее! Отнеси его к раковине! — Рантаро наконец догнал их и оказался по другую сторону от Оумы. Он не растерял своё хладнокровие, но лицо исказила глубокая задумчивость. Волонтёр покорно исполнил его просьбу, понимая, что у него-то опыта в таких ситуациях будет побольше. Стараясь не вслушиваться в душераздирающие крики мальчика, он с Рантаро отнёс пострадавшего к раковине около входа на кухню. — Карлик-чан! Ты не говорил, что если трогать браслет, то начнётся тревога! На кухне сработала сирена, когда я попытался его снять! — бешено выдавил Оума, обращаясь к Рёме, наблюдавшему за ситуацией неподалёку. — НЕ СМЕЙ ОБРАЩАТЬСЯ СО МНОЙ КАК С ИДИОТОМ! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КТО Я ТАКОЙ?! — Иногда лучше не делиться сведениями с чересчур умными людьми ради их же блага, — ровно ответил охранник. Не надо его поощрять! Он такого не заслужил! Мне без разницы, что у него с головой. Это плохой человек! — Если бы я сразу рассказал тебе про сирену, ты бы просто отпилил себе ногу и умер от потери крови, так и не дождавшись помощи. — Неужели он просил у меня пилу, чтобы… От этой мысли Киибо содрогнулся. — Я пойду в неотложку и доложу врачам ситуацию, чтоб ему наложили швы. — Спасибо, Хоши-кун! — с притворной бодростью ответил Амами. Они с роботом положили ноги Кокичи в раковину, а остальным телом пострадавший опирался на волонтёра. Киибо казалось, будто они моют ребёнка в раковине. Оума был намного бо́льших размеров, но его плач мало чем отличался от криков младенца. Но его можно было понять: его мучила адская боль. Амами промыл рану холодной водой, на что Кокичи страдальчески вскрикнул и прижался лицом к роботу. Последний старался удержать его на месте, при этом чувствовал содрогания бледного мальчика. Он не мог решить, что ему делать: успокоить парня или дать ему страдать от негативных последствий его же действий. Рантаро достал стерильные бинты из зелёного мешка — скорее всего, аптечки — и прочистил рану. — Амами-чан! Стой! Больно! — умолял Кокичи, но тот продолжил без промедления обрабатывать травму. После быстрой чистки раны он начал плотно заматывать её бинтом, отчего пострадавший закричал снова. Парень виновато посмотрел на пациента и сказал: — Нам нужно придавить рану, чтобы остановить кровь. — Ты сам виноват, что резал себе ногу, — проворчал Киибо, отведя взгляд в сторону, но не выпуская из рук тело Оумы. Рантаро настороженно посмотрел на волонтёра. Не давая последнему задать вопрос, Кокичи тяжело задышал и горько зарыдал. Он начал извиваться в попытке оттолкнуть Амами, который так и не закончил накладывать бинты. Оума лихорадочно бегал по комнате взглядом и воскликнул: — Мне здесь не место! Я хочу домой! Мне надо домой! Они меня ищут! Они хотят со мной связаться, а я не могу ответить! Мне надо уйти! — Он икал и ловил ртом воздух. — Мой… брат… писал мне. Он сказал, что заберёт меня домой! Я вернусь в свою организацию и продолжу свою выдающуюся работу! — Может, твоего брата пустят в больницу, чтобы вы увиделись. Как его зовут? — с любопытством спросил Киибо. Правда ли это всё? Тем временем Рантаро хрипел и пытался приструнить травмированную конечность Кокичи. — Это тайна! Я не буду подвергать жизнь брата опасности и раскрывать его личность! — яростно заявил Оума. Он так и не успокоился, но перестал извиваться и дал Амами успешно усмирить его ногу и небрежно перевязать лодыжку. Киибо с трудом сдержал улыбку, когда парень вслух обрадовался проделанной работе. — Амами-кун, я сам его понесу. Только отведи меня в неотложку, — попросил робот. Сам он развернул Кокичи и взял его к себе на руки. Последний поднял на него беглый взгляд с покрасневшим лицом. Оума зарылся лицом в плечо Киибо. Сдавленным голосом он проскулил: — Я не идиот. Я не идиот. Я не идиот. — Чем больше он повторял это, тем больше в его голосе звучала истерика. Волонтёр удивился, что он ещё не потерял сознание от эмоционального истощения. — Конечно. Ты не идиот. Так бы ты не учил меня математике, — сказал Амами, провожая Киибо в отдел неотложной помощи. — Все считают, что я тупой! Но это вы все тупые! Это вы все сумасшедшие! Это вы все неправы! Вы все марионетки! — хныкал Кокичи, не успокоившись от слов Рантаро. Киибо чувствовал, как мальчик содрогался с каждым ударом своего сердца. Он прижал его ближе к себе, чтобы хоть как-то успокоить. Затем робот опустил глаза и увидел, что парень разглядывал его лицо. Глаза покраснели, а слёзы высыхали на лице. Он поднял руку и с интересом провёл ей по щеке волонтёра. У последнего лицо залилось краской. Такая интимность никак не вязалась с ситуацией, но Киибо не стал мешать Кокичи гладить своё металлическое лицо. Уже на входе в отдел первой помощи Оума хрипло заговорил: — Я соврал. — О чём? — спросил Киибо. Зачем я вообще его слушаю? Это просто эгоистичный хулиган, которого нельзя воспринимать всерьёз. — У меня всё было под контролем. Я не переживал. Я был счастлив. Я даже не расстроился. Плач, крики — они ненастоящие. Это всё была ложь. Розыгрыш. Шутка. Я знал, что не смогу выбраться. Я и не пытался. Если бы я правда хотел сбежать, я бы уже был свободен. Мой брат, родители, организация — им нетерпится меня увидеть, — сказал мальчик с довольным лицом. Киибо ждал, что сейчас Оума опять признается во лжи, но не дождался. Последний только уютнее устроился в руках робота и блаженно рассмеялся. — Я счастлив. Я в порядке. У меня всё под контролем. Я умный. Я талантливый. У меня есть успехи. После всего, что он сделал, после всего, через что он заставил всех нас пройти, он не заслуживает быть таким счастливым. Он обычный хулиган, который играется с чужими чувствами. Ему не должно сходить всё с рук из-за его болезни. Он должен понимать, что поступил плохо. Он должен понимать, что сегодня натворил. Он плохой человек. Сумасшедший. Он не заслужил быть в этом блаженном неведении. Я должен высказать ему всё и просветить. Перед тем, как положить парня на носилки перед неотложкой, Киибо открыл рот, чтобы высказать ему все свои мысли. — Я рад, что у тебя всё хорошо, Оума-кун. Кокичи улыбнулся ему, отчего внутри у робота затрепетало от непонятного чувства счастья. Он не понимает, что происходит.