You're Not a Lost Cause

Наступили промежуточные экзамены. Киибо и Кокичи готовились к ним, как к нечто грандиозному, но на самом тесте робот не увидел ничего особенного. Немного расстраивало, что Оума так возвеличивал экзамены в глазах волонтёра, а на деле это оказались скучные бумажные тесты. По мнению Киибо, они с парнем переподготовились к экзамену, если такое вообще возможно. Роботу интересно в школе, и даже экзамены иногда могли бросать ему захватывающий вызов. Кокичи помогал ему готовиться к самым сложным вопросам и даже научил его тому, чего на тестировании не оказалось. В итоге на самом экзамене вопросы настолько лёгкие, что вгоняли в скуку. Робот справился бы на «отлично», работая и вполсилы. Но это определённо не плохо. Хотя Оума по понятным причинам переживал из-за промежуточных и вкладывал все силы в подготовку, сейчас он не волновался из-за них так, как раньше. Помогло то, что он действительно спал и ухаживал за собой. Его питание слегка улучшилось. Однако он не перестал чрезмерно контролировал свой рацион. Мальчик не слишком придирчив к времени приёма пищи, но всё ещё настаивал, чтобы волонтёр готовил ему назначенную им еду. Парень продолжал плакать по пустякам. Иногда Кокичи настаивал на душевных разговорах от Киибо. Они походили на сеансы терапии, из-за чего роботу хотелось, чтобы Оума перестал отмалчиваться на настоящих сеансах. Он перестал таскать свою ортопедическую подушку, как раньше. Но в зависимости от своего настроения мальчик до сих пор брал с собой больничное одеяло. Он не говорил особо плохие вещи о других людях. Парень только жаловался по мелочам и отпускал неприятные шутки на их счёт, но жестокости в нём заметно поубавилось. Робот видел, как он заводил нормальные беседы с людьми. Он не совсем вежлив, а иногда даже холоден, но время от времени разговоры получались относительно приятными. В общем и целом, Кокичи заметно улучшился, но ему всё ещё трудно, и мальчик недостаточно здоров, чтобы выписываться из больницы. К счастью, в целом волонтёр доволен. Наступило двадцать первое июня. День рождения Оумы. Киибо принёс подарок в простом красном пакете и застал пациента в коридоре за разговором с Рантаро, Шуичи и Каэде. На нём не было его больничного одеяла. Первое, что услышал робот, это: — Никаких вечеринок-сюрпризов. — Оума-кун, я уже много раз говорил, что ни я, ни кто-то другой не готовит для тебя вечеринку-сюрприз, — ответил Амами со скрещенными руками. — Я переживаю не из-за тебя, а из-за Акамацу-чан! Она активная и похожа на социальную бабочку, которая собирает людей и устраивает клишированные вечеринки-сюрпризы! — сердито заявил Кокичи. — Всё нормально. Я не буду устраивать вечеринку-сюрприз. Почему ты так переживаешь из-за этого? — озадаченно спросила Каэде. — Это я виноват. Я спрашивал, когда у него день рождения. Дважды. Тогда он предположил худшее и начал переживать, — ответил Сайхара со стыдливо опущенной головой. — Оума-кун, никто не будет устраивать для тебя вечеринку-сюрприз. Киибо вступил в разговор и спросил: — Оума-кун, ты вообще хочешь праздновать свой день рождения? — Нет! На свой день рождения я желаю, чтобы вы игнорировали его и вели себя как обычно! — воскликнул Кокичи с облегчённым видом, когда волонтёр вступил в разговор. Робот подметил, что Оума напрягается и тревожится, когда его нет рядом. Хотя он стал лучше общаться с людьми, Кокичи всё равно относился к Киибо как к источнику комфорта. Это нормально. Многим комфортнее с одними людьми, чем с другими. Робот не мог ожидать, что Оума будет совершенно спокоен в чужой компании. Волонтёр не удивлён, что парень не захотел праздновать свой семнадцатый день рождения или поднимать из-за этого шум. Во-первых, он всё ещё малознаком со многими людьми в этой больнице. Сама идея, что они будут праздновать его день рождения, кажется вымученной и неискренней. Если мальчик не считал этих людей своими друзьями, почему он должен праздновать с ними свой день? Это было бы неловко. Во-вторых, Кокичи не хотел бы праздновать свой день рождения, поскольку не желал признавать, что взрослеет. Это ткнёт его лицом в суровую действительность и напомнит, что у него не было шанса прожить нормальное детство. Это подчеркнёт, что он потратил большую часть своей жизни на боль, а не на радость. — Сайхара-кун, ты не обязан отвечать: мне просто любопытно. Зачем ты спрашивал Оуму-куна про его день рождения? — задал вопрос Киибо. Шуичи перевёл взгляд на него и удивился, что тот обратился к нему. — Да, Сайхара-чан, зачем ты прижал меня к стене и сказал: «Оума-кун, скажи мне, когда у тебя день рождения, иначе…» — Я этого не делал! Я просто из любопытства вежливо спросил, когда у тебя день рождения. Это ты параноишь! — огрызнулся Шуичи агрессивнее, чем обычно. Он пристально глядел на Кокичи, отчего последний поднял руки перед собой и смотрел в ответ с лёгким испугом в глазах. Робот заметил, что по прошествии недель Сайхара стал менее робким и стал больше говорить за себя. Волонтёр впечатлён. Осознав, что он слегка напугал Оуму, Шуичи ретировался к своему обычному поведению и тихо произнёс: — Прости, Оума-кун, я не хотел кричать. Ты волновал меня по этому поводу уже несколько недель. Кокичи пробило на довольную ухмылку, и он хихикнул. С искрами в глазах парень воскликнул: — Сайхара-чан такой крутой, когда злится! Давай ещё! Раскрой свою настоящую жестокую сущность! Ты похож на льва, когда так делаешь! — Э? — озадаченно ответил Шуичи. — Оу, и, Киибо-чан, раз уж ты не обязан что-то делать в честь моего дня рождения, можешь выбросить этот красный пакет. Это лишнее, — сообщил пациент, глядя на красный подарочный пакет в металлических руках робота. — Прости, Оума-кун, вещь в этом пакете слишком ценная, чтобы её выбрасывать, — ответил волонтёр, бросая взгляд на пакет. Так как парень действительно не хотел праздновать свой день рождения, возможно, он примет подарок в другой день. Иронично. Волонтёр думал забрать подарок домой и отдать его мальчику на следующий день, когда тот не будет переживать о своём дне рождения. Однако ему в голову пришла неплохая идея. — Оума-кун, ты примешь её не как подарок на день рождения, а как спонтанный подарок? — «Спонтанный подарок»? — повторил Кокичи с недоумёнными глазами. — С чего ты вдруг станешь дарить мне подарок? — Я уже так делал, — возразил робот. Парень только показательно покачал головой. — Есть ли праздники в двадцать первое июня? Может, это может быть подарок в честь какого-то из них? — предложил Рантаро, вытаскивая свой смартфон. Каэде улыбнулась, прежде чем достать свой смартфон. — Мой телефон подключён к вай-фаю больницы, так что я поищу сегодняшние праздники. — Нет, не стоит. Я уже этим занимаюсь, — без энтузиазма возразил Амами. — Да, я знаю, но твой интернет медленнее, чем стая улиток. Нужно, чтобы я поискала, — ответила Акамацу, глядя на маленький сияющий экран перед собой. Затем она ухмыльнулась и показала телефон Шуичи и Киибо. — Видите? Я уже нашла веб-сайт, где перечислены праздники двадцать первого июня! — Да, я тоже уже нашёл веб-сайт, где перечислены праздники двадцать первого июня, — заявил Амами с самодовольным лицом. Он разрешил Кокичи с любопытством заглянуть ему в телефон. — Неплохо для телефона с интернетом со скоростью стаи улиток. — Извиняюсь. Это какое-то состязание? — спросил робот, глядя на названия праздников на веб-сайте. — Если бы это было состязание, Акамацу-чан бы выиграла за быстрый телефон, но Амами-чан бы выиграл за свой талант, — ответил Оума. — О чём ты говоришь? Я вполне талантливая. Я выиграла кучу школьных конкурсов по игре на пианино, — хвасталась Каэде. — И я могу идеально сыграть Feux Follets по памяти. — Увы, Акамацу-чан быстро нажимает на клавиши пианино, но вот на клавиши телефона она нажимает со скоростью ребёнка, — отметил Оума с удивлённым свистом. — Когда я говорил, что Амами-чан выиграет за свой талант, я имел в виду, что Амами-чан более талантливый в плане поиска информации в интернете с помощью телефона. У него скорость набора в тысячу раз больше твоей. — Ты умеешь играть Feux Follets? Это потрясающе, — сделал комплимент Шуичи, с удивлением глядя на Акамацу. — Что такое Feux Follets? — спросил Амами. С хитрой улыбкой на лице Кокичи ответил ему: — Ты узнаешь, что это за песня, если разрешишь мне учить тебя классической музыке. — Нет, спасибо. Мне нормально. Я и так примерный ученик. Я скажу, если мне понадобится учитель, Оума-кун. — Тебе нужен учитель до того, как ты завалишь учёбу! От этого зависит твоё будущее! — О, Киибо-кун, сегодня Всемирный день жирафа. Твой подарок может быть в честь дня жирафа, — предложила Каэде. — Киибо-чан, твой подарок как-то связан с жирафами? Если нет, то я не приму его как подарок в честь дня жирафа, — упрямо заявил Кокичи. У парня по лицу расползлась заинтересованная ухмылка, пока он глядел в телефон Амами: похоже, он наслаждался ситуацией. В ответ на вопрос волонтёр покачал головой. — О, ещё сегодня Международный день йоги, — вслух зачитал Рантаро. — Амами-кун, разве Оума-кун выглядит как человек, который любит йогу? — спросил Киибо. — Нет, я запомнил про Международный день йоги для своей сестры. Она обожает йогу, — ответил Рантаро. Затем он осмотрел Кокичи. — Только если тебе не интересно? Она полезна для психического, физического и духовного здоровья. — Я займусь ей только с Киибо-чаном. — Что? Какая мне польза от йоги? Я искусственный интеллект. — Ну же, Киибо-чан, подумай о психической, физической и духовной пользе. И я уверен, что ты хорош в ней. Наверное, ты очень гибкий, — заявил парень с восторженной и довольной ухмылкой на лице. — Могу это представить. — Ты слишком радуешься, представляя, как он занимается йогой, Оума-кун, — прокомментировал Шуичи с безразличным лицом. Не отрывая взгляда от телефона Каэде, Сайхара заявил: — Эй, Акамацу-сан, мы можем быстро зайти ко мне в комнату? Мне надо кое-что взять. — Лады, — ответила девушка, пожимая плечами. Они направились по коридору в комнату Шуичи, оставляя Рантаро, Киибо и Кокичи наедине. Робот подошёл к Амами со стороны, чтобы заглянуть к нему в телефон. — Всемирный день гидрографии. Ха, и такой есть? Киибо-кун, это подойдёт? — спросил Рантаро. Робот помотал головой. Амами снова пролистал вниз. — Ещё сегодня Всемирный день гуманиста. — А может ли робот, который не является человеком, быть гуманистом? — с дразнящей улыбкой спросил Оума. — Естественно, может! И я один из них! — сердито ответил Киибо. Волонтёр всё ещё чувствителен к дискриминации роботов. Если Кокичи проявит малейшие признаки дискриминации против роботов, последний не побоится поспорить с ним. Волонтёр не потерпит предубеждений, даже если Оума шутил, что, скорее всего, являлось правдой. — О! Сегодня Международный день рукопожатий! — заявил Кокичи, радостно прыгая. Парень обошёл Рантаро, чтобы встать перед Киибо. С улыбкой он протягивает руку и заявил: — Твой подарок может быть подарком в честь Международного дня рукопожатий! — Ах, ладно, — ответил волонтёр. Он протянул ладонь, но не успел пожать руку Кокичи: тот внезапно её убрал. Киибо разочарованно нахмурился. Что он делает? Оума не переставал ухмыляться. — Тебе надо поклониться, когда ты жмёшь мне руку. Это вежливо, — объяснил пациент. Затем он состроил перед роботом щенячьи глазки. — Пожалуйста. — Конечно, без проблем, — ответил волонтёр, потому что так и есть. Это всего лишь поклон. Поклон никому не навредит. Киибо с уважением пожал мальчику руку, отвесив почтительный и отточенный поклон. Волонтёр изучал этикет и практиковал различные способы проявления уважения. Достаточно сказать, что он практиковал поклон до тех пор, пока не сделал его правильно. Оума почтительно улыбнулся волонтёру. Когда тот выпрямился, он протянул пациенту красный пакет. — Держи свой подарок в честь Международного дня рукопожатий. — Большое спасибо! — довольно поблагодарил Кокичи и аккуратно принял подарок из рук робота, будто стараясь не сломать содержимое. Последний слегка удивлён внимательности Оумы. Он думал, что мальчик по-детски вырвет пакет у него из рук. Не переставая улыбаться, Кокичи сообщил Амами и Киибо: — Не хочу открывать его сейчас. Это между нами с Киибо-чаном. Открою его у себя в комнате. — Что? Мы только вернулись из твоей комнаты, — раздался женский голос. Парни повернули головы и увидели, как к ним приближалась Каэде вместе с Шуичи. Сайхара нёс в руках маленькую коробку, обёрнутую в фиолетовую бумагу. Оума небрежно отмахнулся. — Ничего. Мне не надо, чтобы за мной шла толпа. Вы двое — нет, трое, — Кокичи глянул на Рантаро, — можете делать что хотите. Блин. Плохо, что мистер Робот должен следить за мной. Мне не нужен народ. Это давит. — Ладно, но у Сайхары-куна кое-что для тебя есть, — вставила Акамацу, жестом указывая на упаковку в руках своего пациента. Кокичи хмуро и подозрительно всмотрелся в неё. Шуичи поравнялся перед парнем. — Сегодня Международный день музыки, так что вот мой подарок в его честь. Акамацу-сан завернула его, — начал он. Киибо взял свой подарок у именинника, чтобы у того были свободные руки принять подарок Сайхары. Кокичи осторожно взял подарок и держал его словно бомбу. У Оумы зарделись щёки, и парень неуверенно оглядел людей вокруг себя. Ему очень некомфортно открывать подарок перед всеми четырьмя. Затем Кокичи нервно глянул на Киибо. Внимательные глаза робота уловили, что мальчик слегка дрожал. Он хотел открыть мой подарок наедине. Похоже, он не хочет устраивать зрелище из открытия подарков. Наверное, он не привык, что люди хотят праздновать нечто подобное вместе с ним. Оума выглядел так, словно хочет засунуть подарок в руки Шуичи и убежать. Однако он вымучил улыбку со словами: — Сайхара-чан лжец. Он сказал, что спрашивал про мой день рождения только из любопытства. — Извини, ты не обязан открывать его, если не хочешь. Это вовсе не проблема. Это небольшая вещь, которая, я думал, тебе понравится, — нервно пробормотал парень, вертев большими пальцами. — Это MP3-плеер? — предположил Кокичи, задумчиво гладя на упаковку в его руках. — Что?! Откуда ты знаешь? Ты даже не открыл его, — ответил Шуичи одновременно удивлённо и разочарованно. — Если он тебе не нужен, я… — Нет, это было очевидно, так как он в честь Международного дня музыки, упаковка размером с небольшой плеер, и мне нечем слушать музыку — нет даже телефона. Моей второй догадкой было что-то отстойное, вроде свистка или гармоники, — объяснил Оума. Он торопливо и беспорядочно открыл упаковку, громко разрывая её, будто пытаясь пережить этот момент как можно быстрее. Конечно, в коробке оказывался небольшой MP3-плеер. Кокичи рассмотрел упаковку, в которой находился подарок, и произнёс: — Эй, коробка уже вскрытая. — Ну, да, потому что он был моим. Я сохранил плеер и упаковку от него. Я положил его обратно в коробку, чтобы ты мог открыть его. На нём сохранена моя музыка. Медсёстры хранят его зарядку так же, как и остальные зарядные устройства. Батарея очень хорошая, так что тебе не надо будет переживать о том, чтобы слишком часто просить зарядку. Строгие правила насчёт ноутбуков также относятся к музыкальным плеерам, — объяснил Шуичи, пока Кокичи открывал коробку, вытаскивал музыкальный плеер и включал его. Киибо глянул на экран плеера вместе с ним и наблюдал, как именинник пролистывал и просматривал различные песни. — Значит, Сайхара-чан жадюга. Он хотел избавиться от старого MP3-плеера, так что отдал его мне, Великому Хранителю Обносков Сайхары-чана, — прокомментировал Оума, просматривая музыку. Было бы неплохо отблагодарить его. Робот не заставлял парня благодарить Шуичи, поскольку Кокичи очень некомфортно и неловко: он ёрзал, его взгляд бегал из стороны в сторону, мальчика мелко потряхивало, а на щеках виднелся румянец из-за того, что Сайхара вежливо вручил ему подарок на глазах у других людей. Хотя дискомфорт Оумы трудно определить: на его лице натянута дразнящая улыбка, а сам парень отпускал легкомысленные комментарии. — Твоя музыка не такая мрачная и депрессивная, как я думал. — А, спасибо? У меня особо нет предпочтений в музыке, — объяснил Шуичи. — Очевидно, — ответил Кокичи, прежде чем выключить плеер и положить обратно в коробку. Затем он с яркой улыбкой обратился ко всем: — Давайте в покер. — Покер? — одновременно повторил Сайхара вместе с Акамацу. — Оума-кун, ты за всю жизнь в больнице ни разу не играл в игры в большой группе людей… или играл? — поражённо уточнил Киибо. Кокичи усмехнулся и ответил: — Да-да, хватит переживать из-за мелочей. Стресс вреден для здоровья роботов. В покере нет ничего плохого. Я не прошу вас играть на деньги, только если мой любимый Киибо-чан не любит такое. Хотя я нищий, так что если мы будем играть на деньги, то Киибо-чану придётся со мной поделиться, а это вполне в порядке вещей, ведь Киибо-чан — отпрыск знаменитого Иидабаши: он богат и может дать мне много денег на покер, потому что любит меня. — Мы не играем на деньги! — перебил его бредни робот, хотя знал, что парень шутит. — Предлагаю использовать обычные покерные фишки и играть в комнате отдыха, перед которой мы стоим. Идёт? Волонтёр указал на дверь рядом с ними. Остальные ответили положительно. Затем Амами подал голос: — Если хотите играть с высокими ставками, того, кто проиграет, будет семь часов обучать Оума-кун. Часы можно распределить на несколько дней. — Кокичи поддержал предложение, в то время как Шуичи, Каэде и Киибо глянули на Рантаро с ужасом в глазах. После репетиторства Оумы с Амами они не понаслышке знали, что парень в учёбе как сержант-инструктор. Натаскивая Рантаро по математике, он оскорблял его способности, кричал на него из-за малейших ошибок, давал ему до смешного сложные примеры и установил строгие правила, как должен проходить урок. Кокичи любил мучить своего ученика и заставлял бедного корчиться. Однако, даже выстрадав обучение под его руководством, Амами защищал его методы со словами: — Он не сказать что плохой учитель. Да, он тиран, но он знает своё дело. Проигрыш в покер будет и наградой, и наказанием. Киибо, Сайхара и Акамацу неохотно согласились на недельное обучение у Оумы по предмету на выбор. График обучения подходил всем. Сайхара жил вместе с Кокичи, так что он легко найдёт время на совместный урок. Киибо проводил с Оумой несколько часов каждый день, следовательно, выкроить время не составит труда. Каэде часто оставалась с Шуичи, так что он позволит ей позаниматься с Кокичи, наблюдая или тихо занимаясь чем-то другим. Единственный, у кого могут возникнуть проблемы со временем, — это Рантаро. Однако он уже занимался вместе с Оумой, так что это не большая проблема. Никто не высказался по поводу того, что у Кокичи нет никакого наказания в этой игре с высокими ставками. В конце концов, сегодня его день рождения, даже если он этого не признаёт. Они не против позволить ему избежать наказания. Оума заслуживал этого. Когда подготовка к игре завершена, Киибо и Кокичи заглянули в комнату к парню, чтобы оставить там его подарки. Там робот задал пациенту вопрос, пока тот клал оба подарка у кровати: — Оума-кун, почему тебе захотелось поиграть с Амами-куном, Акамацу-сан и Сайхарой-куном? — Потому что покер это весело, и мне кажется, Амами-чан, Акамацу-чан и Сайхара-чан сделают игру интересной, так как у них должны быть отличные покер-фейсы. Опять же, может, они обманули меня и у них на самом деле ужасные покер-фейсы. Они в любом случае обманывают меня, так что должно быть интересно, — ответил Оума со зловещей ухмылкой. — Но не думай, что я дам им победить. Я хочу побыть строгим учителем для всех четверых. Вы станете преданными отличниками, когда я расправлюсь с вами. На выходе из комнаты робот сказал: — Дай перефразирую. Почему ты хочешь играть с ними, если раньше тебе с ними не нравилось? Раньше ты терпеть не мог Амами-куна, Сайхару-куна и Акамацу-сан. — Ты говорил, что мой семнадцатый день рождение — это хорошее время для свежего старта. Это ты всегда достаёшь меня, чтобы я больше общался с людьми. Почему ты теперь такой недовольный? Ты должен быть счастлив! Почему ты никогда не радуешься тому, что я делаю?! — спросил Кокичи, заметно расстроившись. Он сжал кулаки и сердито надул губы. — Нет! Оума-кун, всё хорошо! Я рад! Просто я удивился, и я не хочу, чтобы ты делал то, что тебе некомфортно. Всё хорошо, — уверил Киибо с искренней улыбкой, пока парень не начал плакать. Оума-кун прав. Это был дурацкий вопрос. Моё любопытство берёт надо мной верх. Кокичи вытер слёзы, закатил глаза и хихикнул. Волонтёр робко задал следующий вопрос: — Ты не рассматриваешь этот свежий старт как часть празднования твоего дня рождения?  — Не совсем, и даже если это празднование, я говорил, что ВЫ не можете праздновать. Я не говорил, что сам не могу. Плюс, даже если я так говорил, значит, я соврал, — ответил Оума и пожал плечами. — Ты много думаешь. Твои робо-системы подвергнутся стрессу. Нам надо поработать над этим. Тебе надо научиться перестать переживать о том, почему случается что-то хорошее, и просто радоваться этому. Ты станешь параноиком, если без причины будешь переживать из-за хороших событий. Не волнуйся. Я буду поддерживать тебя и говорить, когда ты начнёшь переживать о незначительных деталях, чтобы ты не взорвался. Раз уж я закончил школу, я твой семпай, так? — Кокичи самодовольно улыбнулся ему. Затем он остановился посреди коридора, чтобы поклониться. — Ты должен слушать своего семпая, Киибо-кохай, и тогда всё будет хорошо. Оуме-куну нет смысла говорить мне, чтобы я его слушал. Я действительно слушаю его, и он правда часто даёт очень ценную информацию. Он определённо прав. Я надумываю лишнего. Киибо согласился с Кокичи, отчего тот заулыбался ещё ярче. — Молодец, Оума-кун. Ты совершил столько прогресса за последние пару недель. Нам стоит отпраздновать то, как ты прекрасно справляешься. Тебя ждёт отличное будущее. Кокичи согласно угукнул и без предупреждения обнял волонтёра, заставляя того замереть на месте. Робот вскрикнул от удивления, но тут же расслабился и ответил на объятия. Затем Оума пробормотал: — Я отблагодарю Сайхару-чана за подарок. Я не хотел делать это в коридоре при нежелательной аудитории в виде Амами-чана и Акамацу-чан. Это странно. Я поблагодарю Сайхару-чана, когда останемся только я, он и какая-нибудь медсестра с планшетом. Что ж, это определённо хорошо, даже более чем хорошо. В начале игры Киибо поразился всеми. Рантаро, Каэде и Шуичи сохраняли отменные покер-фейсы. Последние сосредоточенно морщались на свои карты, Амами почти и не смотрел на них, а Кокичи делал вид, что сходит с ума от скуки, глядя на каждую карту. Чтобы ни у кого не оставалось сомнений, он жаловался вслух: — Это самая скучная карта за всю мою жизнь. — Эти карты полная скукотища! — Агх, как утомительно… — Когда мне уже попадётся что-то захватывающее?! — О! А это уже интересно! Нет! Шучу! Всё ещё скучно! Ни одна его карта в действительности не являлась настолько скучной. Однако с помощью своих жалоб он успешно отвлекал остальных и в то же время эффективно скрывал полученные карты. Кокичи попадалось несколько и вправду хороших карт, и он разумно выкидывал их при каждой возможности. Робот впечатлён. Хотя он не удивлён, ведь и так знал, что Оума умён и вдумчив. По окончанию партии Акамацу обратилась к группе: — Итак, поднимите руки те, кто считает, что Амами-кун жульничал! Каэде, Киибо и Шуичи подняли руки. Хотя последний поднял её не с такой охотой, как остальные. Кокичи не поднял руки, но с любопытством осмотрел Рантаро с ног до головы, жутко ухмыляясь. Со сдержанным выражением Рантаро заявил: — Я не жульничал. Просто мне очень повезло. — Амами-кун, тебе выпал фулл-хаус, четыре карты одного достоинства и флеш-рояль из последних трёх карт. Вероятность этого практически нулевая, — отметила Акамацу с сердитым лицом. Робот тоже одарил Рантаро обвинительным взглядом. Хотя, даже если раскроется, что Амами жульничал, Киибо, вероятно, всё равно придётся учиться с Оумой семь часов. Робот первым выбыл из игры. В итоге волонтёр размышлял о выборе предмета, в котором Кокичи будет наименее жесток. — Технически, это возможно, — спокойно возразил Рантаро. Оума обыскал его и заглянул ему в карманы, а последний и не сопротивлялся. Если Амами действительно жульничал, он был твёрдо уверен, что его не раскроют. — У вас нет доказательств. — Хммммм… это правда. Он невиновен, пока не доказано обратное, — негромко заметил Шуичи. Он казался безразличным к своему проигрышу. Именно Каэде и Киибо разочарованы больше всего. Опять же, они оба выбыли первыми, так что у них было мало шансов победить. Когда Сайхара проиграл все свои деньги, он только вежливо улыбнулся и поздравил Рантаро и Кокичи с победой. Он легко отнёсся к этой игре, хотя тоже верил, что Амами жульничал. Оума спустился на пол и стал ковыряться в носках Рантаро. Тот позволил ему снять его обувь и носки. По окончанию обыска мальчик пробормотал: — Такое разочарование. А я так хотел учить Амами-чана и заставить его кричать. — Если ты не хочешь, чтобы мы обвиняли тебя в жульничестве, не надо было быть таким очевидным. Надо было брать не такие сильные карты, — надувшись, объяснила Акамацу, полностью убедившись в своей правоте. — Вот именно: если бы я жульничал, я был бы менее очевидным. Однако так как я НЕ жульничал, мне попались очень хорошие карты, — отметил Рантаро. Для Киибо его слова не имели никакого смысла, но он говорил это так убедительно, что робот почти был готов поверить в рациональность его аргумента. Почти. — Разве хорошие карты не доказывают то, что ты сжульничал? — спросил робот, в то время как Кокичи вставал с пола и дал Рантаро возможность натянуть обувь и носки обратно. — Вау, Амами-чан. Ты мастер обмана. Даже мне сложно сказать, врёшь ты или нет. Я так уважаю тебя. Если ты жульничал, я был бы рад освободить тебя от уроков. Ты заслужил это за свои трюки, — с ухмылкой ответил Кокичи. — Как я и говорил, я не жульничал, — повторил Рантаро. — Кроме того, даже если бы я сжульничал, Оума-кун бы автоматически выиграл, так что вам троим всё равно придётся заниматься с ним. — Было бы легче, если ты страдал вместе с нами, — сварливо пробурчала Каэде. — Акамацу-чан, ты ранишь меня. Ты должна быть рада, что я буду заниматься с тобой. Ты должна благодарить меня. Это вознаграждающий опыт. Посмотри на Амами-чана. — Кокичи указал на своего ученика. В его глазах собрались фальшивые слёзы, поэтому робот знал, что он притворяется расстроенным. — Амами-чан был ужасен в математике. Он даже не мог отличить эллипс от гиперболы! Я искренне переживал за его будущее. Он был готов оказаться на улице, если бы не начал учиться. Однако, когда я закончил обучать его, он стал образцовым учеником и теперь получает высший балл. Люди оборачиваются, когда Амами-чан проходит мимо, потому что он просто искрит своими знаниями! После моих занятий ты станешь такой же отличницей, как Амами-чан! Оума гордо упёр руки в боки, а выражение Каэде сменилось с разочарования на добрую улыбку, и она пожала плечами. Волонтёр решительно подняла кулаки и ответила: — Да, ты прав, Оума-кун. Хорошо! Я буду ждать наших занятий! Покажи мне всё, на что способен! Я тоже готова стать отличницей! — Так держать, Акамацу-чан! Я так выучу тебя так, что ты будешь лежать, истекать кровью и молить о пощаде! — взволнованно заявил Кокичи. Он ударил локтём Шуичи, стоявшего рядом. — Ты тоже рад, что я буду заниматься с тобой, верно, Сайхара-чан? Ты будешь моим наибольшим испытанием, так как у тебя самая сложная программа. — Ты будешь учить меня органической химии. Это самый сложный предмет для меня. Возможно, даже тебе будет нелегко, — ответил Шуичи с небольшой довольной ухмылкой. — Пффф… конечно. Ты недооцениваешь меня, Сайхара-чан. Органическая химия — это детский лепет, — с ухмылкой ответил Кокичи. Затем он повернулся к Киибо и добавил: — Я голодный. Мы можем пойти ужинать? Волонтёр глянул на часы на руке. Действительно, наступило время ужина. Киибо кивнул и спросил: — Конечно, где ты хочешь есть? — Я хочу есть в кафетерии. В больнице есть веганская еда, так что тебе не надо ничего приносить, — ответил Оума. Робот постарался и приготовил кое-что вкусное ко дню рождения Кокичи: сахарный горох, морковную собу и именинный торт. Однако, поскольку Оума хотел есть еду в кафетерии и не праздновать свой день рождения, Киибо решил забыть об этом. Просто сохраню на потом. Я не буду портить Оуме-куну его свежий старт. В кафетерий Киибо и Кокичи шли позади Шуичи, Каэде и Рантаро. На пути туда в коридорах толпилось всё больше людей. Оума внезапно крепко сжал руку робота и сделал напряжённое лицо. Киибо заметил, как он округлил глаза и побледнел в лице. — Оума-кун, ты в порядке? — Хмммм? — спросил Кокичи беззаботным голосом. Его испуганное лицо тут же расслабилось. Он широко ухмыльнулся волонтёру: — Я в порядке. Я люблю быть рядом с моим любимым Киибо-чаном. Тебя засосёт толпа, если меня не будет рядом. Следуя за Каэде, Рантаро и Шуичи по пятам, они вошли в кафетерий. Конечно, в меню оказались веганские блюда. Оуме повезло. Он взял бенто с лапшой, овощами, тофу и рисом. Парень нервно огляделся вокруг. Киибо следил за ним так, чтобы Кокичи этого не замечал. Когда они расположились перед Шуичи и Каэде, Оума просто уставился себе в еду. Чтобы привлечь его внимание, Киибо заговорил: — Тоджо-сан помогает готовить здесь. Она очень хороший повар. Кокичи согласно что-то промямлил и с помощью палочек стал делать маленькие укусы. Сайхара тщательно прожёвывал пищу, сидя на другой стороне стола и сосредоточившись на процессе. Он не обращал никакого внимания на людей вокруг. Еда стояла у него в приоритете. Оума, напротив, не прекращал нервно осматриваться, пока ел. Робот заметил, что у него отличные манеры за столом, и ему небезразлично, как он ест: пациент хватал палочками немного еды и клал её в рот. Его руки дрожали сильнее с каждым укусом. В это время он озирался во все стороны. Мальчик стал бледен как призрак, а в уголках его глаз собрались слёзы. В конце концов он положил палочки и хриплым голосом проговорил: — Пошли обратно ко мне. Меня тошнит. Мне надо лечь. Киибо без удивления кивнул. Он позволил Кокичи крепко держать себя за руку, пока мальчик второпях выбрасывал объедки и шёл через кафетерий к выходу как можно быстрее. Когда они вошли в комнату, вместо того чтобы лечь на кровать, Оума направился в ванную и встал на колени перед туалетом. Его мутило. Очевидно, ему хотелось стошнить. Однако Киибо не слышал звуков падения рвоты и не увидел её сам. Кокичи обнял себя руками, по лицу скатывались слёзы. Стоя у входа в ванную, робот спросил: — Оума-кун, мне донести тебя до кровати? — Нет, я дойду сам, — решительным голосом ответил Оума, слабо встал и дошёл до постели. К счастью, его кровать ближайшая к ванной. Подойдя на безопасное расстояние, он безвольно плюхнулся на кровать и зарылся лицом в подушке. Парень улёгся на бок. — Тебя и раньше мутило? — спросил Киибо. — Не знаю… Мне не было плохо. Меня подташнивало, когда я открывал подарок Сайхары-чана. Стало гораздо хуже, когда я ел, — пробормотал Кокичи. Затем он слабо рассмеялся. — Ненавижу, когда на меня смотрят, пока я ем. Это так странно и мерзко. Им, что ли, делать нечего? — Я всегда наблюдаю, как ты ешь. Я сам даже не ем. — Ты другой, — вздохнул Оума. — Большинство людей сосредоточены на своей еде. Кроме, наверное, некоторых сотрудников, никто не обращает на тебя внимание. Ничего. Может, тебе стоит притвориться, что их там нет? Я не уверен. Возможно, тебе придётся привыкнуть к этому, — ответил волонтёр. Мы бежим вперёд паровоза? Нет, Оума-кун сам захотел есть в кафетерии, так что дай ему это сделать. Ничего. Сложности встречаются. Нужно просто пытаться снова. — Молодец, Оума-кун, ты не обязан был есть в кафетерии, но ты это сделал. В следующий раз ты сам будешь решать, где ты хочешь есть. Кокичи повернулся на спину. Он улыбнулся в потолок со словами: — Давай откроем твой подарок. — Хорошо, Оума-кун, — ответил Киибо, глянул на пол и увидел красный пакет у подножия кровати. Чуть не забыл о нём. Робот взял подарок, пока Кокичи садился на кровати. Робот положил пакет на постель, и парень без промедления открыл его. Он скомкал бумагу в кулаке и отложил её в сторону. Мальчик округлил глаза, вытащив большую мягкую коричневую лошадь. — В этот раз можешь не переживать, что сломаешь её. Я сделал её сам из прочной ткани. Швы прострочены дважды, спрятаны и сложены. Я знаю, что для тебя мягкие вещи являются источником комфорта. — У тебя были проблемы с тем, чтобы пронести робо-лошадь через больничный контроль? — задумчиво спросил Кокичи. — Откуда ты знаешь? — Что?! Правда?! Я просто удачно угадал! Так ты ПЫТАЛСЯ протащить для меня робо-лошадь?! — взволнованно спросил пациент. Киибо согласно кивнул. К счастью, парень не разочаровался тем, что не получил роботизированную лошадь, вместо этого прижимая плюшевую лошадь к груди и довольно вздыхая. — Я скучаю по Хансуке-чану... — Затем он отставил лошадь в сторону, распрямился, раскрыл руки и спросил: — Можно мне ещё раз обняться? — От осознания чего-то у парня округлились глаза. Он убрал руки и вытянул вперёд только одну. — Но сначала рукопожатие! Ну, в честь дня рукопожатий. — Конечно, — ответил Киибо, сел перед мальчиком, пожал ему руку и обнял Кокичи. Объятие как ничто другое показывало, насколько Оума благодарен роботу. Киибо наслаждался близким контактом, пока парень выровнил дыхание и уютно расположился у него в руках. Волонтёр расчесал волосы Кокичи, как делал и раньше. — Счастливого дня рукопожатий, Оума-кун. Ты действительно невероятный. Мне повезло иметь такого друга. — Кокичи разулыбался шире и чуть ли не замурлыкал от удовольствия. Он выглядел таким спокойным, что Киибо не удивится, если мальчик уснёт у него в руках. Они просто сидели там неизвестный период времени, обнимаясь и наслаждаясь близостью. Через несколько часов Киибо вышел из комнаты и двинулся по коридору, проходя мимо знакомых знаков. Знаки содержали в себе мотивирующие цитаты, которые робот успел вычитать до дыр. Волонтёр не знал, насколько они полезны, однако на стене появилось кое-что новое. Оума считал эти знаки дурацкими. Рантаро упоминал, что Киибо и сам может добавить знак на стену. Какое-то время робот не знал, что написать. Иногда слова казались ему бессильными и пустыми, к тому же, Киибо не поэт. Он не мог придумать ничего креативного или цепляющего. Однако в один день Кокичи прокричал: «Я БЕЗНАДЁЖЕН!» Тогда Оума был очень эмоционален и не в состоянии мыслить здраво. Теперь парень определённо так не думал. Ему стало лучше. На самом деле ему стало гораздо лучше. По крайней мере, он с бо́льшим оптимизмом смотрел в будущее и имел то, ради чего жить. Волонтёр какое-то время размышлял над тем, как Кокичи назвал себя безнадёжным. В итоге он решил, что, возможно, наконец настало время сделать собственный знак. Если Киибо не сделает знак, пока эти слова застряли у него в голове, скорее всего, он его так никогда и не сделает. Знаки не являлись чем-то обязательным, но роботу хотелось оставить свой след. Вместо того чтобы писать что-то инновационное или заставляющее задуматься, робот взял фиолетовую краску, пустой белый знак и вывел: «Ты не безнадёжен». Это всего лишь напоминание тому, кто будет проходить мимо, думая, что он безнадёжен. Киибо не считал свой знак чем-то жизненно важным, но — вот он, висел на стене в коридоре, пока робот проходил мимо на пути к лифту. Волонтёр на мгновение замер перед знаком. Ты отлично справляешься, Оума-кун. Как твой друг я очень рад за тебя.