Lights Down Low

Семь дней. Целая чёртова неделя понадобилась Исаку для того, чтобы наконец решиться перестать играть в прятки с самим собой и со всех ног убегать от собственных мыслей, что роились в голове подобно маленьким пушистым снежинкам в сильную метель. Каждый раз, вспоминая тот субботний вечер, погружаясь в себя и вновь переживая танец с прекрасным парнем из своих снов, чувствуя его руки на своих ладонях, слушая его размеренный низкий голос, Исак поднимается вверх, к седьмому небу и ощущение этого подъёма, чувство полёта, окрылённости, адреналина в крови, оно...потрясающее. Ради этого чувства стоит жить. За это чувство стоит бороться. Исак провёл в приятном коконе бесконечные семь дней, стремясь удержать воспоминания, дать им впитаться в сердце и мозг, клеймом остаться на душе. Он не может сказать точно, в какой момент он решил, что устал бояться и ждать несбыточного чуда, когда он решил взять совместную с Эвеном смену, взглянуть своему страху в неземные голубые глаза. Но как только это мгновение наступило, Вальтерсен понял, что не в состоянии думать ни о чём другом. Не в состоянии жить ничем другим. Истина пришла к нему с дождём. Исак возвращался со смены домой и плотная завеса воды словно бы помогла ему проснуться, очнуться от забвения. Постепенно в нём росла решительность и осознание того, что всю свою жизнь он будет жалеть о не совершённом. Он никогда не узнает, каково это - занимать уголок в сердце Эвена, отражаться в его глазах, получать солнечную улыбку, адресованную лишь ему, Исаку, что это значит - быть объектом его мыслей. Пусть мимолётных, редких, мелких, но всё же имеющих место в его разуме. Вальтерсен не хочет жить с такой правдой. Поэтому он делает первый шаг, за порог кофейни. Эвен уже стоит у кассы, приветливо улыбаясь первым посетителям. Это похоже на лёгкий электрический ток, на сигаретный дым, что щекочет лёгкие, на наркотик, от которого кружится голова. От улыбки Эвена колотится не сердце Исака, колотится всё его тело, так быстро и так сильно, что мир начинает вращаться подобно разноцветной детской карусели. Найшейм бегло переводит взгляд на вошедшего в кофейню Вальтерсена, и последнему этого вполне достаточно. Один взгляд голубых глаз для того, чтобы вновь захотеть начать жить. Он проходит к барной стойке, ощущая крылья за спиной и бабочек в животе. Он буквально чувствует, как они порхают прямо здесь, под сáмой кожей. -Помощь нужна? - спрашивает Исак с улыбкой, которую не в силах сдержать. Эвен кивает, лучезарно улыбаясь в ответ. -Я принимаю-ты готовишь, - весело отвечает он. Кажется, солнце за окном засветило ярче. *** К середине дня запах свежего горячего кофе забился в его артерии. Исак осторожно переливает жидкость шоколадного цвета из большого блендера в бумажный стаканчик, стараясь не пролить ни капли на деревянную столешницу. И отчего-то он легко достигает цели. Руки не трясутся, мысли не скачут, сердце не пробивает рёбра, Вальтерсен не хочет никуда спешить, его дыхание ровное, его взгляд сфокусирован. Возможно, всё дело в парне за его спиной, который приятным хриплым голосом диктует ему заказы, время от времени перекидываясь парой фраз. Это легче, чем ему казалось. Исак улыбается Эвену, сохраняя в сердце каждую ответную искру в небесно-голубых глазах. -Приготовить тебе что-нибудь? - спрашивает Вальтерсен, когда поток посетителей вдруг резко прекращается. Не надолго, как это обычно бывает по выходным дням. Найшейм кивает, устало опускаясь на стул возле стойки. -Зелёный чай было бы идеально. -Хорошо, - улыбается Исак, доставая из деревянного шкафчика на стене коробочку с заваркой, - кофе уже не устраивает? - с усмешкой спрашивает он, не зная, как начать разговор. -Видеть его не могу, - смеётся Эвен. Исак с мягкой улыбкой отвечает 'слабак', слыша в ответ заливистый смех Найшейма. Он думает о том, что неделю назад отдал бы всё за такое спокойствие. За такую решительность. Бабочки всё ещё кружат по его телу, и сердце всё ещё бешено колотится. Но на этот раз оно не похоже на бомбу, скорее на салют, переливающийся всеми цветами радуги. Они разговаривают, пьют обжигающий крепкий чай, медленно, по крупицам узнают друг друга. Исак узнал, что Эвен не намного старше него, заканчивает школу в этом году и мечтает снять свой фильм. Он любит петь и рисовать. Ни то, ни другое не получается у него безупречно, но почему-то Исак уверен в обратном. Их разговоры прерываются редкими спешащими куда-то клиентами, и за работой, смехом и длинными рассказами Исак не замечает, как солнце за окном начинает скрываться за горизонтом и кофейня постепенно пустеет. Теперь есть только он и Эвен со своей лучезарной улыбкой, способной превратить бурный шторм в тихий размеренный штиль. -Нам нужно убраться здесь, - Найшейм кидает взгляд на зал, в котором под конец дня неизменно царит хаос. Стулья стоят слишком далеко от столов, бумажки и стаканчики разбросаны повсюду, пятна пролитого кофе покрывают линолеум под ногами. -Определённо, - соглашается Исак. Перед глазами опять проплывают воспоминания недельной давности. И снова становится тепло. Тепло до мурашек. *** Дежавю. Радио урчит в углу, Исак поднимает стулья, Эвен моет пол старой шваброй. Вальтерсен словно вновь вернулся в день, что до сих пор видел в своих снах. День, которым до сих пор дышал. Это ощущение усиливается, достигает своего пика, когда помещение заливают до боли знакомые звуки. Звуки песни. Их песни. Мелодия, что навсегда отпечаталась в сознании. Эвен улыбается. Швабра падает на пол. Исак медленно умирает, наблюдая за тем, как к нему приближается силуэт Найшейма. Ближе с каждым шагом. -Потанцуем? - подмигивает он, - это уже традиция. На этот раз Исак не колеблется. Дрожь пробивает его изнутри, но внешне Вальтерсен спокоен. Почему-то он уверен, что в руках Эвена он будет в безопасности. Всегда. Они медленно двигаются под мягкий голос, льющийся из динамика. Исак слышит своё сердцебиение, чувствует горячее дыхание Найшейма на своей шее. Разум отказывается понимать, что это происходит. В реальности. На самом деле. Здесь и сейчас, не во сне, не в мечтах. Эвен держит его своими сильными руками, он смотрит в его глаза, чему-то мягко улыбается. Исак готов упасть в обморок от карусели эмоций, но Найшейм удерживает его от падения. Вальтерсену кажется, эти руки были созданы для него. Сумасшествие. Они вернулись во вселенную, что построили неделю назад. Эвен наклоняется ближе. Всего на пару миллиметров, но этого достаточно, чтобы голова вновь начала кружиться, а чувства, что Исак сдерживал весь день вырвались наружу, ураганом, волной. Дыхание сбилось. Губы Найшейма слишком близко. Ближе, чем были секунду назад. Сон, реальность. Полудрёма. Эвен целует его. Прижимается губами, ждёт реакции. Исак слегка приоткрывает рот. От неожиданности. От желания. И Найшейм целует его. Медленно, мягко, без языка, без упорства, без страсти. Лишь желая узнать вкус, немного, не распробовав, не насладившись. -Эвен, - выдыхает Вальтерсен, не отстраняясь ни на миллиметр, - что ты делаешь? Это не может быть реальностью. -То, что должен был сделать ещё неделю назад, - шепчет Эвен, вновь накрывая его губы своими. Их языки соприкасаются, и Исак готов поклясться, что поцелуй Найшейма имеет самый сладкий вкус. Они делят одно дыхание на двоих, делят одну вселенную. Один танец. Эвен не отстраняется до самой последней ноты. А потом его рука на секунду проникает под футболку Исака, пальцы пробегают по коже, оставляя дорожку мурашек, и затем Эвен просто делает шаг назад, хитро улыбаясь, слыша в ответ разочарованный вздох. -Не всё сразу, - говорит он, - тебе же нужна мотивация, чтобы вернуться завтра? - Найшейм вешает фартук на крючок и, подмигнув Исаку на прощание, выходит на улицу. Вальтерсен несколько секунд не двигается с места, счастливая широкая улыбка не желает сходить с его лица. Исак знает, что вернётся. Определённо вернётся. И будет возвращаться. Когда-нибудь они с Эвеном выйдут из кофейни и пойдут в одну сторону. Когда-нибудь Исак узнает вкус Найшейма не только в поцелуе. Ведь теперь он никуда не уйдёт.