Гея.

Говорят, перед смертью проноситься вся жизнь перед глазами. Я же, почему-то, вспомнила, как папа учил меня кататься на велосипеде, когда мне было пять. Я упала через несколько метров, наехав на неровность на дороге. Я разбила коленку, и в тот момент мне казалось, что это самая страшная боль в моей жизни. Помню, папа сказал мне, что я ещё ни раз упаду и каждый раз мне будет больно. Но я поднимусь, потому что я сильная. Тогда меня это не сильно утешило, мой детский мозг не мог понять смысл его слов. Странно, что до меня дошло только сейчас. Боль — это ерунда, человек может всё преодолеть. Всё, кроме смерти. Я посмотрела, как Татьяна направила на меня пистолет, а потом зажмурилась. Я не хотела, чтобы её лицо было последним, что я увидела в этой жизни. Выстрел оглушил меня, но я ничего не почувствовала. Может, смерть наступила мгновенно, и я не успела почувствовать боли? Я осторожно открыла глаза и поняла, что я была жива. А вот Татьяна нет. Она лежала на полу, её голова была повёрнута в мою сторону, а глаза были не подвижны. От куда-то из-под затылка растекалась лужица крови. Пистолет по-прежнему был у неё в руках, но она не успела им воспользоваться. Дмитрий опередил её. Он стоял с пистолетом в руке и с ненавистью смотрел на тело Татьяны. Я же была просто в шоке, меня словно парализовало ужасом, и я не могла пошевелиться. — Роза! Роза, всё хорошо?! — я не заметила, как Дмитрий подошёл ко мне, поскольку не могла перестать смотреть на Татьяну. — Роза! — он встряхнул меня за плечи и случайно задел мою раненную руку. Резкая боль вывела меня из ступора, и я перевела на него полные ужаса глаза. — Ты… Ты убил её, — с трудом проговаривая буквы, пробормотала я, покосившись на Татьяну. — Лучше она, чем ты, — он осторожно коснулся моих волос, и я замерла, словно ожидая удара. Он заметил мою реакцию и убрал руку. — Прости меня, Роза. Прости, пожалуйста. — Где мои родители? Что ты сделал с моими родителями? — я начала понемногу приходить в себя. — С ними всё нормально. Они сейчас здесь, под охраной. — Они здесь?! — я не могла в полной мере верить ему. — Да, я отведу тебя к ним, но нам надо спешить, пока сюда не сбежалась вся охрана. Первая волна шока прошла, и ноги стали словно налитыми свинцом. Я едва переставляла ноги, и Дмитрий фактически тащил меня по коридору. Узкому, белому коридору с немногочисленными белыми дверьми. В этом чёртовом здании всё было белым?! Мы прошли до конца коридора, и Дмитрий открыл одну из дверей. — Роза! — мама резко заключила меня в объятия, и я вскрикнула от боли. — Что такое? Кто это сделал с тобой? — мама испуганно посмотрела на мою кровоточащую руку. — Что ты сделал с нашей дочерью?! — папа был готов кинутся на Дмитрия с кулаками. — Папа, нет! Он тут ни при чём! — с отчаянием в голосе воскликнула я. Выяснения отношений нам сейчас были нужны меньше всего. — Нам нужно немедленно уходить от сюда, пока нас не заметили, — Дмитрий осторожно выглянул в коридор, и мы вышли из комнаты. Мы добрались до лифта без приключений, но вот когда двери лифта открылись, от туда вышли трое охранников. — Держитесь позади меня, — скомандовал Дмитрий. Я всегда знала, что он сильный и смелый, но сразиться сразу с тремя профессионалами? Он что, супермен? Отчаянное желание спастись и защитить близких мне людей привело к всплеску адреналина в крови. Усталость, как рукой сняло, а боль в руке я почти перестала чувствовать. Я никогда не бежала от драки, всегда направлялась к ней навстречу. Я не зря занималась боксом, хотя слишком самонадеянно думать, что одолеть взрослого мужика на три головы выше тебя, будет просто. Но вместе с Дмитрием и при помощи родителей мы справились с ними. Я даже и не знала, что мама умеет драться: это было невероятное зрелище. Мы выжили и мы выбрались. Это было похоже на чудо, но это был не конец. Это было только начало. Месяц спустя. Я с родителями, Кристианом и его тётей созвали пресс-конференцию и предали огласке ту самую папку. Все узнали о том, какой на самом деле была благочестивая и уважаемая госпожа-президент. В это было сложно поверить, но факты говорили сами за себя, и людям пришлось признать это. С другой новостью всё оказалось гораздо сложней. Мы так давно жилы под землёй, что мысль о том, что мы можем вернуться на поверхность, стала казаться немыслимой выдумкой. Никто не хотел в это верить. Тогда я предложила отправить на поверхность добровольцев. — Ты сошла с ума?! Ты никуда не пойдёшь! Я не пущу тебя! — не трудно догадаться, что первым добровольцем стал Дмитрий. Ну, а вторым вызвалась я. Ни за что не отпущу его одного. Мои родители восприняли эту новость резко негативно. Их можно понять, но они не могли меня остановить. На прошлой неделе мне исполнилось восемнадцать лет, и они больше не несли за меня ответственность. Теперь моя жизнь была в моих руках, и решение было принято. — Я всё равно это сделаю, мама. И ты не сможешь меня отговорить. Не волнуйся, всё будет хорошо. Я верю в это, — я улыбнулась, крепко обнимая маму на прощанье. На её глазах выступили слёзы. Мы с Дмитрием вошли в специальный лифт, который должен был отвести нас к поверхности. Когда двери закрылись, я взяла его за руку. — Всё будет хорошо, Роза. Я в это верю. — Я тоже. Лифт медленно поднимал нас наверх.