Туманная жизнь

Выбрали фильм быстро и без споров. Какая-то мелодрама, которую давно хотела посмотреть Каро. Маринетт было до лампочки, ибо она в принципе не видела в этом смысла, а Адриан же просто не видел. В общем, Мари скучала, фильм вовсе не зацепил и не задел за душу. Медсестра же наблюдала за происходящим на экране с горящими глазами, Адриан, похоже, спал. Маринетт подпёрла рукой подбородок и повернула голову на парня, сидевшего между ней и Каро, затем опустила взгляд чуть ниже на их переплетенные пальцы и снова повернулась к экрану. Стоп. Мари изогнула бровь и снова искоса глянула на их руки. — Голубки, я вам не мешаю? — Адриан наконец подал признаки жизни, медсестра ойкнула и отдёрнула руку. — Если тебе так принципиально, могу и тебя за руку взять, — Маринетт возмутилась, оттолкнула его протянутую ладонь и отрыла было рот, но Каро не дала ей сказать. — Сама ты голубки, — она соскочила с места и медленно удалилась из комнаты, не смотря в их сторону. Маринетт проводила медсестру взглядом, упёрлась руками в бока и уставилась на Адриана. — Что за дела? — Что? — так же невозмутимо переспросил он. — Я твоя жена вообще-то. — И что теперь? Я что-то не так сделал? — А ты не видишь в этом ничего такого? — Нет, не вижу. Ты ревнуешь что ли? — Вовсе нет! Вот ещё! — Ну вот и всё. Какой же он до неприличия простой, аж трясёт. Маринетт сделала глубокий вдох и обиженно откинулась на спинку дивана. Ревновать? Вот ещё. Да ни в жизнь. Чтоб ревновать, надо любить. А разве она любит? Возможно… Но... Нет. Вряд ли. Или? «Я люблю тебя», — произносит девушка из фильма, и Мари краснеет ещё больше. Любовь, любовь… Всюду эта, чёрт её побери, любовь! Благо, напряжённую тишину нарушила вновь появившаяся в дверном проёме Каро. — Чего такая красная? Как помидор, ей-богу, — она прошла к своему месту. Маринетт надулась и скрестила руки на груди.

***

— Каро, это, конечно же не моё дело, но не могла бы ты не так открыто проявлять знаки внимания к моему мужу, — театрально размахивая руками, проговорила Маринетт в пустоту. Она стояла в одиночестве на балконе и пыталась переварить задевшую её ситуацию, произошедшую недавно. Почему она так реагирует на это? Почему в груди такое неприятное колкое чувство? — Всё не то, чёрт возьми! Кхм. Каро, я, наверное, тут лишняя, но, — Мари всё продолжала репетировать разговор, который, вероятнее всего, не состоится (по крайней мере, она на это надеялась), но всё же. — Гр-р-р, — Маринетт сердилась, сама не понимая отчего. — Добрый вечер. Она вздрогнула и еле-еле повернула голову. На балкон ступила Каро. — Д-давно не виделись, — Мари округлила глаза. — Неловко вышло. Медсестра зачем-то почесала затылок и натянула улыбку. Она прошла к краю балкона, достала из кармана пачку сигарет, взяла одну и, зажав губами, подожгла её конец. Выдохнув дым, тихо сказала: — Ну… Да. Они ещё с минуту стояли молча, воздух как будто потрескивал от напряжения. Маринетт проглотила ком в горле. — Скажи… Ты ведь любишь его, да? — Что? — девушка опешила и взволнованно взглянула на Мари. — Нет, я… — Вот почему ты плакала на свадьбе… — Маринетт грустно потупила взгляд в пол и опёрлась на перила. Каро промолчала. — Ох, прости, это я виновата. — Чего? — Если бы не я, у вас всё могло бы быть хорошо! — Да причём тут ты? У нас бы в любом случае ничего не вышло. Он мне, считай, лучший друг, а я ему как сестра, — медсестра тяжело вздохнула. — И это только одна из причин, знаешь ли. — Но ты же всё равно… — Ладно, закрыли тему. Надеюсь, мы больше к этому не вернёмся. И вообще, виновата во всём я, а не ты. Понимаю, должно быть, тебе неприятно, всё же, любимый человек… — Да не любимый! — В любом случае… — она затушила сигарету и вышла, хлопнув балконной дверью, аки в драматических сериалах. Вообще вся жизнь в этом особняке была похожа на один сплошной драматический сериал. И Маринетт уже стала его частью.