Туманная жизнь

— Утро доброе, — Маринетт, зевая, убедилась, что Габриеля в обеденном зале нет, а только Каро и Адриан. — И где этого старика носит в последнее время? — Ты бы за языком следила… — пробурчал парень, ковыряясь вилкой в тарелке. В это время медсестра стрелой промчалась мимо неё, выбежав прочь. — О чём вы там таком вчера говорили, что она тебя как от огня бегает? — сонно продолжил он, подперев рукой подбородок. — Так теперь всегда будет? — Я-я не знаю. И вообще, это ты во всём виноват, — смотря вслед исчезнувшей на втором этаже девушке, ответила Маринетт. — А. Вот оно, значит, как. Мари проигнорировала его ехидничества и молча села на свое место. — Да, именно так. И не надо делать вид, будто ты тут ни при чём. Если бы ты не отвечал ей и не проявлял симпатию, всё было бы отлично. — Вы там, случаем, не подрались вчера там на балконе? — Да причём тут это? Я тебе про другое говорю, — она тяжело вздохнула, пододвинула к себе тарелку и взяла вилку. — Никто никакую симпатию и не проявляет. Она просто друг. И ты просто друг… Была им уж точно. Называю вещи своими именами, ничего личного. — М, вот оно как. — Поэтому разбирайтесь между собой сами и не приплетайте к этому меня. — Какой же ты противный, — Маринетт сморщилась. Адриан фыркнул, встал из-за стола и медленно вышел. Мари так и осталась завтракать одна. Даже без Габриеля, который, по всей видимости, приёмы пищи сегодня решил игнорировать вовсе.

***

Маринетт выглянула из-за приоткрытой двери в коридор, где стояли и о чём-то беседовали Каро с Адрианом. Она что-то прошептала себе под нос, взяла волю в кулак, вышла из комнаты и приблизилась к ним, натянув улыбку до ушей. Медсестра ойкнула, в ту же секунду замолчала и развернулась на пятках, но Адриан крепко схватил её за запястье, тяжело вздохнув. Та попыталась было вырваться, но сразу сдалась. — Девочки, сколько это будет продолжаться? — устало спросил он. — Так говоришь, будто это длится года три, — фыркнула Каро, опустив голову вниз. — Всё равно надоело. В любом случае. Я не знаю, что вы там вчера друг другу наговорили, но вам надо помириться. — Да ничего мы там не говорили… — тихо возразила Маринетт. — Агрест, не льсти себе. Думаешь, мы из-за тебя волосы друг другу рвать будем? — резко ответила медсестра. — Вовсе нет, я… Но согласись, у вас явно возникло какое-то недопонимание. — А кто в этом виноват? — почти в один голос возмутились девушки и одновременно фыркнули, поняв, что сказали это вместе. — А что, меня во всех бедах винить теперь? — бросил Адриан. — Ну, знаешь ли… — Да не о чем нам разговаривать, мы и так всё разъяснили, просто неловко теперь, — тихо пробормотала Маринетт. — Ага. А вот то, что ты такой асоциальный и не понимаешь чувств окружающих людей, виноват только ты. — Опять я? — он даже немного разозлился. — Я виноват, что отец не выпускает меня из дома годами? Я виноват, что ослеп? — Адриан обиженно надулся и фыркнул. Девушки молча переглянулись, в унисон вздохнули и разошлись в разные стороны. Маринетт по пути в свою комнату ещё не раз оглядывалась на него. Адриан продолжал стоять на месте, скрестив руки на груди. Мари опустила голову и скрылась в комнате. Теперь её возмущала не столько реакция Каро (хотя, если так подумать, Каро её вообще не возмущала изначально, тут и так всё понятно, и обижаться на кого-либо бессмысленно), сколько Адриана. Он не обеспокоен и строит из себя бесчувственного мудака. Играет так? Да чёрт его разберёт. Но это задевает за душу. Маринетт в который раз убеждается, что он не тот, и, должно быть, у него есть на то свои причины, о которых Мари вряд ли узнает так скоро, если узнает вообще. Ничего. Поживём — увидим.