Туманная жизнь

— Маринетт, открой дверь! — с той стороны уже двадцать пятый раз постучали, но девушка лишь зажимала себе рот, заглушая своё нытьё, глотала слёзы, вжималась в спинку кровати и мотала головой. — Ты померла?! Адриан был необычно настойчив и упёрт даже для себя, ведь вот уже полчаса долбился в закрытые двери. Но Маринетт лишь сильнее зажимала уши и плакала громче. — Маринетт, успокойся, пожалуйста! — очень сильный удар в дверь, что та аж пошатнулась и едва не сорвалась с петель. — Ты слышишь? Открой двери, мать твою! А она кричала громче и громче, лишь бы его голос не слышать. — Это важнее обид! — Уходи! Я проклята! — Открой! — Уходи! Уходи-и-и! Всё утихло на минуту. Маринетт беззвучно продолжала реветь, дёргаясь всем телом. Только она более-менее успокоилась, как дверь в комнату отворилась сама собой, и на пороге оказался злющий Адриан, сжимая в руках свою палку. — Прочь из этой комнаты! Прочь из моей жизни! — взбеленилась она, шипя, аки Медуза-Горгона. Адриан остолбенел, будто каменный, словно это действительно было так. — О боже, что такое? — Уходи, уходи, уходи, — сжавшись в клубочек, запричитала она, завалившись набок. — Уходи, уходи, уходи, у… — Довольно, — парень сперва стукнул её палкой, ойкнул, присел на корточки и положил руку ей на голову, отчего та вздрогнула, замолчала и подняла полный презрения, некогда пустой вовсе, взгляд. — Извини, если это ты так из-за меня. Я, должно быть, повёл себя неправильно… С самого начала. Маринетт молчала, судорожно хватая ртом воздух, и потихоньку ненависть в глазах угасала. — Я даже не знаю, сколько мы ещё можем ссориться и мириться, но… Сейчас давай оставим распри, потому что у меня есть новость, которая тебе не понравится. Он погладил её по голове и встал с корточек. Мари перевернулась на спину и безучастно подняла взгляд на потолок. — Уходи, — всхлипнув, хриплым голосом сказала она и услышала его тяжёлый вздох. — Не хочешь по-хорошему… Маринетт чувствовала, как Адриан подхватывает её под коленки и голову, но ничего не делала. Через минуту она была у него на руках и только сипло дышала. — Пусти. Он едва не упал, но всё же устоял на ногах и выпустил из рук палку, которая с грохотом упала на пол. Мари подняла на него глаза и встретилась с его холодным и пустым незрячим взглядом. Пожалуй, впервые за долгое время. На его лице не было улыбки, он выглядел донельзя серьёзно. Маринетт единожды дернулась, выражая тем самым свой протест, который парня остановить уж точно не мог. — Всё, не дуйся. Девушка вздохнула, всхлипнула, крепче схватилась за его рубашку и прижалась головой к груди. Она ухом чувствовала, что его сердце забилось быстрее. Адриан кашлянул, привлекая её внимание. Мари повернула голову, едва заметно покрасневший парень кивнул. — Будешь моими глазами, раз уж палки у меня пока нет. — Хорошо. — Тикки, вылезай, ты пойдёшь с нами.

***

— Так куда мы? — влившись в ситуацию, спросила Маринетт, слегка оживившись. — Сначала давай в комнату, потом… Потом — потом решим. — Тогда ещё немного вперёд, а потом налево. — Хорошо, скажешь, когда повернуть. — Ага. Во-о-от… Сейчас. Стой, — она толкнула дверь. — Вот теперь иди. Адриан прошёл чуть дальше, завернул за угол и скинул девушку на кровать. Подскочив на месте, она ойкнула и растянулась во весь рост. — Что ты хотел? — Я… — он приземлился рядом, отчего Маринетт опять подбросило вверх. — Я поговорил с Каро. — А? Ты ошибся, наверное, ты имел в виду Хлою. Ты поговорил с Хлоей. — Что? — Что? — Нет, я… Да, я поговорил с Хлоей, — он скривился и приложил руку к затылку. — И она сказала, что видела, как моё кольцо поднимал отец… — О как! И что же она там делала? Подслушивала? А ей самой не стыдно? — Да причём тут это! — раздражённо прошипел Адриан сквозь зубы, чем заставил Маринетт улыбнуться. — Тебя больше ничего в этой ситуации не смущает? — вмешалась Тикки. — А. Ну, да. Зачем оно ему? Парень отвернулся и виновато вздохнул. — Я до последнего не хотел рассказывать тебе об этом, но… Дело в том, что мой отец — Хищная Моль.

***

Минута полнейшей тишины. Маринетт в шоке лежит на спине, не моргая совсем. — Хищная Моль?! — завопила она, подскочив на ноги и схватившись за голову. Тяжело дыша, девушка не находила себе места. — Ты хочешь сказать… — медленно повернула голову в сторону Адриана. — Да, мы сражались против Габриеля Агреста. Да, Габриель Агрест выпускал акум. Да, Габриэль Агрест тот человек, который сломал мне и тебе жизнь. Тикки от такого заявления выпала в осадок. А к Маринетт наоборот вернулась ясность ума. — О боже… Ты знал и ничего нам не говорил об этом?! — Я не хотел рассказывать так скоро, хотел повременить с этим по некоторым причинам… Но обстоятельства больше не дают тянуть. — Но как ты?.. — Узнал? Всё же по его вине я лишился зрения, поэтому я просто не мог не узнать. Он так винил себя, что ушел в подполье. И… Это ещё одна причина, почему я не хотел, чтобы ты осталась… Помнишь? Он — опасный враг, который охотился за нашими Чудесными… Когда я признал в тебе Ледибаг, сразу подумал о том, что он сможет сделать, если соберёт двух героев под одной крышей. Отец бесчеловечен. Ему всё чуждо, поэтому мне стало страшно и за себя, и за тебя. Но ты осталась. Вопреки всему. И подвергла нас опасности. — То есть… Он знает про тебя? Адриан молча кивнул.  — Он и про меня знает? — Я не берусь утверждать, но… Какова, по-твоему, причина, по которой он выбрал в невесты именно тебя? — О боже… Быть не может… — Теперь-то ты понимаешь, что там была не обычная ненависть? Всё намного, намного глубже… — Кольцо сейчас у него?! — вспылила Тикки, наконец придя в реальность. — Да… — Нужно как можно скорее вернуть его! Маринетт, внимательно следи за серьгами, нельзя позволить Хищной Моли заполучить оба талисмана. Надо срочно вернуть кольцо! Слышите! — почти кричала квами. — Т-так точно! — одновременно ответили ребята.