Ещё одна попытка

***

Подобно снежным хлопьям белый платок медленно опускается на грязную мостовую. В нескольких сантиметрах от поверхности его подхватывает осенний склизкий ветер. Гадкая химера, созданная при слиянии воды и воздуха. Невесомая пушинка взлетает, проносится меж сплошного леса укутанных ног, острых туфель, высоких каблуков. Взмывает выше. Едва касается небритого лица поддатого дворника. Щекочет обнажённую шею улыбающейся женщины. Игрушечным змеем дразнит развлекающуюся в лужах детвору. Затем падает. Как подстреленная утка. Как орёл — на жертву. Чуть ли не сияющая ткань приземляется на ковёр из плевков, мокрой паутины. И остаётся чистой. Несмотря на недавний дождь и обувь, раз за разом на неё опускающуюся.

***

Дулсе шагает рядом. И говорит, говорит, говорит… Без умолку. Чередуя длиннейшие фразы томными вздохами. Он влюблён. И довольно красив. Но этого мало. «А может, я разучилась чувствовать?!» Огромная пропасть, треснувшая на сердце, так и не заросла. Зияющие края остры, как лезвие. Образ которого еженощно посещает мысли. Тревожит сны, наполняя их страхом и кровью. Мои глаза сравниваются с озёрами. Ожидаемо. Неразумно. Не хотелось бы когда-нибудь оказаться рядом с настолько зелёным водоёмом. Скорей всего, кишащим лягушками, змеями. И воняющем тиной. Приходит черёд волос. Дулся замолкает, подбирая более изощрённый комплимент. «Наверное, книга „Тысяча способов удивить женщину“ на его столе полна закладок!» Что-то изменилось. Он резко опускается на колено, видимо на этот раз действительно решив меня удивить. «Не надо. Прошу тебя. Стоит только упомянуть о свадьбе, и мне придётся исчезнуть. Снова. Я слишком долго искала это место». Однако на холёной ручке кольца нет. Маленький шёлковый платок. Ослепительно белый. Завораживающе красивый. Мир замирает, стоит мне коснуться ткани. Окаменевший Дулсе с умоляюще протянутой кистью. Остановившиеся на ходу кареты. Кучер занёсший хлыст для удара. Ни звука. Ничего. — Магия времени?! Не похоже. Дело в моих органах чувств, ведь так?. — Ты как всегда права, — до боли знакомый голос. Словно вырвавшиеся наружу воспоминания, облачились в плоть. — Мастер Калиго?! — Не надо. Я всего лишь тень от тени. Проекция послания, запечатанная волшебством и кровью. И сообщение, и почтальон в одном лице. — Где вы? Как вы? — сцепившиеся голодной стаей эмоции рвут на части покров спокойствия. Эту окраску, маскирующую горе. — Я только призрак мысли и ограничен в ответах. Задавай правильные вопросы. Но не сейчас. Позже. Тебе необходимо срочно покинуть этот город. Беги и не оглядывайся, как ни старайся, а преследователи останутся незаметными. Мы скоро встретимся лично, и я всё объясню. — Подождите, куда мне идти!..- но мир уже начал распадаться. Видение рушилось клубящимися спиралями в темноту.

***

— Убери в тринадцатом номере. Похоже, молодая госпожа захотела покинуть нас раньше. — Иду-иду. Андриан закончил протирать хрустальный бокал — главную достопримечательность гостиницы «Золотое крошево» — и положил его в сундук. Потянуться. Онемевшие плечи отвечают лёгким покалыванием. Перед глазами пляшут чёрные расходящиеся круги. Горло сжало в мучительном спазме. «И так каждый раз, когда необходимо заняться этой посудой. Наверное, волнение. Её стоимость превышает годовой доход моей семьи. Не удивительно, что я трясусь от страха, как бы ничего не разбить». Девушка быстро собирается. В её движениях заметно что-то привычное. То ли она давно готовилась уйти, то ли делает это не в первый раз. Всё аккуратно, выверено, точно. Две сумки. Маленькая на плече. И огромный баул, в который уместился бы даже господин Берниган — владелец трактира. «Прозванный „Ломающий оси“ всеми извозчиками округи. И не зря». Судя по виду — багаж тяжёлый. «Надо бы помочь». Не обращая внимания на неуверенную попытку слуги подойти, девушка достаёт из кармана страну кисть. Что-то шепчет. Проводит ею по длинным ремням. А затем, как ни в чём не бывало, поднимает сумку. И выходит. «Надо бы сказать хозяину. Похоже, старый извращенец влюбился, раз попросил понаблюдать за ней».

***

«Одежда — на месте. Деньги взяла. Ингредиенты…пора бы пополнить запас». Всё разложено по пунктам. Спланировано. Мнемонический код побега давно уже составлен. Тело лишь ему следует. «Я опять ухожу. Бросаю так и не начатую новую жизнь. Неизвестно куда. Но хотя бы знаю, от чего». …Белоснежные одеяния старца на всё ещё сильном теле… Застывшие в движении фигуры… Болезненные уколы памяти. «И ни следа подлога. Если это действительно мастер Калиго и то, что он говорит правда, мне необходимо исчезнуть. Забиться так далеко, как только возможно. Найти место, где меня не отыщут ни он и никто другой. Где я смогу искупить сполна вину за совершённую глупость». …Ровные черты лица. Сеть тонких морщин в уголках бездонных карих глаз… Бледный шрам на подбородке. «Но если это фикция, то сделана она просто мастерски. Словно сам образ был изъят из моей головы…» Внезапное осознание прошлось по телу, как электрический ток. Разлилось холодком в животе. Заскрежетало ржавым гвоздём по черепу. «Проверить, не проник ли кто, я не могу, но вот закрыться успею!» Мыслеблоки щёлкают, как древние замки. Звенят цепи из скрученных фальшивых воспоминаний, маскирующие растянутые ловушки. Формы, звуки, запахи смешиваются в неповторимой пропорции, образуя ключ к внутренним хранилищам. К ментальному пространству. Настолько огромному, что его можно назвать Вселенной. «Кто бы ни сновал по моим мыслям, он рано или поздно попадётся. А до тех пор, будем прятаться».

***

Молодая девушка выходит из гостиницы через заднюю дверь. Оглядывается. Загаженный переулок. Разукрашенные помоями стены. Птичьи потроха. Отстойник чуть поодаль. В руках — скомканный платок. Она выбрасывает его и направляется к главной улице. Звук шагов тонет в раскисшей грязи. Приглушается внезапно усилившимся ветром. Ткань взмывает белым почтовым голубём. Галерой лавирует между крыш-рифов. Искрится свежей ледяной коркой в лучах солнца, прорвавшегося сквозь тучные облака. Он летит на север. На шаг отставая от девушки с волосами цвета безлунной ночи.