Cause I can t love you more than this

POV Louis Tomlinson

Удар. Два удара. Три удара. Сколько ещё могло это продолжаться? Прошёл всего час, но несмотря на это, я надеялся, что всё закончится быстрее чем обычно. Но нет. Я всё равно слышал тот же грохот, тот же крик шепотом, в попытке не разбудить их маленького сынишку, те же лица, полные слёз, спрятанные в подушках, уставших копить в себе бесконечную печаль. Ворочаюсь в кровати, посматривая на будильник. Было семь тридцать утра, хотя казалось гораздо позднее. Ещё один удар по стене, ещё один крик моей матери, отчаянный шепот, в поисках недостижимого покоя. Иногда я абсолютно не понимал их, моих родителей... В чём смысл их совместной жизни, если они настолько ненавидят друг друга? Это была самая настоящая энигма. Несмотря на то, что я появился на свет меж их очередным скандалом, моя эйфория ни капельки не пострадала от этого поведения родителей. В школе никто даже представить не мог, что творилось у меня дома, но не из-за каких-либо странных причин, всё было очень просто — в школе никому до меня не было никакого дела. - Неудачник! - Очередной вопль по ту сторону двери заставил меня подняться с постели окончательно, с присущей мне медлительностью, которая не могла покинуть ни один из моих действий ранним утром. - Шлюха! - Мой отец никогда не был джентльменом, однако я надеялся, что ни за что в своей жизни он не назвал бы женщину таким словом. Женский пол, для меня, был просто святым. Может быть потому, что у меня было много маленьких сестричек, или потому, что я был геем и считал женщин — неприкосновенными, чистыми существами. Я проскользнул в ванную, закрывая дверь на замок, в попытке забыть хоть на мгновение, в какой дурацкой ситуации я находился. Зеркало стало моим сильнейшим союзником, оно помогало мне замечать, каким человеком я становился день ото дня. Вылепленный из недостатков этого мира. Первый школьный день многим казался возвращением в дом ужасов, а для меня он был возвращением на поле боя. Не из-за учителей или отметок. Хорошо бы дело было только в этом! Моей самой большой проблемой был Эндрю-я-гомофоб и его банда, которые никогда не давали мне покоя. Я был единственным "официальным" геем во всей школе, однако знал, что были и другие, даже если они никогда не были достаточно смелыми, чтобы сказать всем остальным, кем они являлись на самом деле. Общество, прежде сильно поражённое, очень скоро потеряло ко мне всякий интерес, а потом начало быть агрессивным. Все смотрели на меня с презрением, я даже никого не убивал, но казалось, моя вина была ещё больше. Разве это настолько неправильно — любить парней? Какая разница между ними и женщинами? Ну, никаких пышных бюстов, волосы более короткие, и что? Я выключил воду и протяжно вздохнул. Как всегда, в то утро я должен был сбегать от угроз и ругани, покоряясь всему тому, что со мной делали. Мои родители были в курсе, что я — гей, или как выражался мой отец — педик. Им никогда не было до этого дела, но если в прошлом я значил для них полный ноль, то теперь мой статус скатился до минусов. - Луи, идёшь в школу? - Услышал я за спиной голосок моей сестрёнки. - Лотти, сколько раз я просил стучаться? - Слегка отругал её я, одновременно поправляя одну из своих подтяжек. Я ненадолго уставился в зеркало: обычные волосы педика, обычная футболка в полоску, как у педика, обычные обтягивающие гейские штаны. - Извини, Луи. Пожалуйста, не ходи, - произнесла она, медленно приблизившись ко мне. Я взял её маленькую ладошку и сжал в своих руках. - Мне тоже не хочется идти, но я должен. Я скоро вернусь, обещаю, - уверенно произнёс я, нагнувшись и нежно чмокнув её в щёчку. - Я больше беспокоюсь о том, чтобы ты вернулся целый и невредимый, - прошептала она, когда я был уже далеко и не мог слышать её слов. Время, что я провёл идя от дома до школы, было одним из лучших в моей жизни, лишь по той простой причине, что я не встретил никого нежеланного мне. Сначала я начинал тревожиться, только выходя на улицу, но теперь всё это у меня уже вошло в привычку. Заходя на школьный двор, я ограничил свои действия следованием за массой, надеясь, что никто не заметит меня. Я всем сердцем желал быть невидимым. - Пацаны, смотрите кто тут у нас! Педик-Луи! - Нет, прошу вас, только не в первый день. Не хочу вернуться домой в крови. Я устал заставлять плакать своих сестрёнок, которые и так были в отчаянии из-за наших семейных проблем. - Эй, педик, вообще-то нужно здороваться! Какой невоспитанный, правда Зейн? - Продолжил Эндрю, опасно приближаясь к моему лицу, а через мгновение сильно толкнул меня, да так, что я полетел на землю. Я поднял взгляд на банду, окружившую меня со всех сторон и просто не смог скрыть потрясения от видения, что предстало передо мной. Не потому, что этот чёртов гомофоб был красивым, а из-за небесного существа, стоящего около него. Мой рот медленно раскрылся в форме «О». Я прекрасно знал, что сейчас был похож на настоящего идиота, но ничего не мог с собой поделать. Он был прекрасен. Его взгляд всего на миллисекунду остановился на мне, почти сразу резко отводя в сторону. Но мне хватило и этого. Этот короткий взгляд означал для меня более тысячи слов. У меня хорошо получалось путешествовать в собственных мыслях и мечтах, впрочем так делал каждый полноценный гей, верно? Его чёрные волосы, поднятые гелем, формировали идеально изогнутую форму, в его тёмных глазах читалось возбуждение, губы, согнутые в гримасу неприязни, были интенсивно розового цвета. Всё в нём словно твердило: сексуальный. И если бы спросили меня, я не задумываясь ответил бы: да, чёрт возьми, это так! - На что уставился, а педик? Уж не втрескался ли ты в Зейна? - Сказало это безмозглое нечто, пиная меня в ногу, из-за чего я не сдержал некого подобия хриплого стона. Я не хотел кричать, только не в присутствии этого божественного существа. Однако, даже таким великолепным снаружи, он всё равно был одним из банды Эндрю, а это значило, что он тоже ненавидел меня, ему я тоже был гадок. Всё это влекло только к одному: рано или поздно он бы тоже избил меня. От этой мысли по моему телу поползли мурашки, которые исчезли так же быстро, как и появились, чуть только я заметил занесённый к верху кулак этого верзилы. Я прикрыл глаза, заранее зажмуриваясь в ожидании удара. Вокруг нас собралась целая публика, были те, кто подталкивал к действиям, те, кто любовались происходящим, те, кто были против, но ни один не хотел принимать участие на практике. - Что, чёрт возьми, здесь происходит? - Послышался голос за спинами громил. Я заметил, как парни вздрогнули, резко разворачиваясь в сторону внезапного голоса. Не теряя времени, я поднялся на ноги и рванул со всех ног в глубь школы, зная, что это была наша директриса, но когда она поняла бы всю ситуацию, то опять отчислила бы Эндрю из школы, а это означало — вдвойне больше ударов и травм, чем обычно. Поэтому я сбежал. От моих проблем, от всего, что могло причинить мне боль. Тем не менее, я так и не мог забыть его взгляд. Его глаза. В моей голове не было ничего кроме него. Зейн. Так его звали.

POV Zayn Malik

Уставшим. Я был безумно уставшим. Чувствовал себя изношенным, после стольких тяжелых моментов, что висели на моих плечах, грозя утащить меня за собой на самое дно. Состояние буквально шаталось на граничной линии, за которой моя выдержка просто взорвалась бы, сокрушая всё вокруг, словно супернова, чья мощь разрушительна. Это была одна из черт моего характера. Что бы я не делал, у меня всегда получалось ранить других, причинять боль и разочаровывать, а самое худшее, то, что ледяная броня цинизма, которую я надел на себя, позволяла мне игнорировать страдания других. Быстрыми шагами, я прошёл мимо зеркала, не обращая внимания на его блестящую поверхность и нажал на ручку входной двери, готовый вылететь наружу. - Зейн. Я замер. Ледяные мурашки пробежались по моей спине, заставляя повернуться и встретиться с огорчённым взглядом отца. - Что такое? С отведённым в сторону взглядом, он подождал несколько секунд прежде чем ответить мне. - Постарайся не попасть в неприятности, на этот раз. Доверься твоему двоюродного брату - Эндрю, думаю, он сможет вывести тебя на нужный путь. Я покачал головой, посмеиваясь над его абсурдными надеждами. Не сказав ни слова, я покинул дом, быстро переходя через сад и затем выходя на улицу. Эндрю был сыном брата моей матери. Моим кузеном первой степени и, без всяких сомнений, он был человеком наименее подходящий для ведения меня на правильный путь. По правде говоря, он мне не слишком нравился. Я гулял с ним и его компашкой пару раз, но, по непонятным причинам, я ему понравился. Вероятно из-за того, что я, так же как он, умел часто влипать в неприятности. И это качество во мне его и заинтересовало. В угнетённом расположении духа, не обращая внимания на автобусы, что неслись по улицам, я, предпочитая придти в школу позднее, вытащил сигарету, поднося к её краю огонь зажигалки и подождав, пока она не зажжётся, стиснул её между пальцев, в попытке успокоиться. Возвращаться домой не хотелось, не было никакого желания. Я был бы который раз просто заперт в ловушке. Учителям я не нравился, если судить по тому, что я никогда не был мальчиком — паинькой, а скорее наоборот. И это проклятое обучение было для меня чем-то невыносимым. Я хотел бы просто на просто плюнуть на всё, послать всех подальше, сесть на первый попавшийся поезд и отправиться куда глаза глядят. Далеко, настолько далеко, чтобы суметь всё начать сначала. Чтобы суметь изменить себя. Сигарета начала тухнуть и я, с грустью, должен был проститься с ней, выбрасывая её на асфальт, такую одинокую, на этих дорогах, слишком чистых и прибранных. Засунув руки в карманы, я прибавил шаг, пока не достиг железобетонного здания, что очень живо напоминало мне тюрьму. Ну, для меня оно таким и было, ведь каждый день оно обрезало мне крылья, запрещая делать то, чего я желал. Конечно, обычно у меня не было особых проблем с соблюдением правил и тому подобных вещей, но всё равно, я знал, что ещё не был полностью свободным. Проходя через школьный ворота, я бросал изредка поворачивался, осматривая окружающую обстановку и ловя на себе заинтересованные взгляды. Ещё издалека я заметил массивную фигуру моего братца, который хохотал в компании своих друзей. Даже если у меня не было никакого желания, я кивнул, начиная идти в их сторону и отчаянно пытаясь игнорировать голос моего разума, говорящий о том, что то была не подходящая для меня компания. Но я знал, что Эндрю был на пике самых сильнейших студентов школы и, будучи его двоюродным братом, это давало и мне право быть уважаемым и, в каком-то смысле, наводящим страх. Это было не идеально, но я знал, что, как бы то ни было, его, плюс моя репутация, которую я с недавних пор решил себе построить, сделали бы из меня, одного из высших представителей той несправедливой, но всё же социальной лестницей. Когда я, наконец, подошёл к ним, Эндрю поприветствовал меня приличной силы хлопком по спине, я сымитировал его же жест, чего не скажешь об улыбке. - Эй, Зейн! - Поздоровался он. - Эндрю, - ответил я, без большого энтузиазма. Остальные тоже поприветствовали меня; Эндрю не стал обижаться на мою холодность, потому как он прекрасно знал мой характер, что так сильно отличался от его. В двух словах, я был закрыт для всего мира. Начатый парнями разговор, совершенно не заинтересовал меня, поэтому я не стал участвовать в нём. Для меня, гораздо более интересным сейчас было смотреть по сторонам, обдумывать ситуацию и находиться в своих мыслях, заранее подготавливая себя для того момента, когда всё снова монотонно пойдёт по кругу. Я знал, что уже в первый школьный день, буду втянут Эндрю в какие-нибудь неприятности. Осознавал, насколько мои родители были недовольны мною, их единственным сыном, самым неидеальным на этом свете. Они были бизнесменами, очень способными людьми. Мой отец был экономистом, мать работала к секторе коммуникации. А также они были людьми, не имеющими времени остановиться и подумать, что, может быть, их сын хоть изредка нуждался в них. И сейчас, когда эти люди уже не были важными частями моей жизни, они вдруг вспомнили, что имели сына и что сын их, самый неподходящий и плохой на Земле. Но, на самом деле, мне было глубоко всё равно. Пусть думают, что хотят: что это была их вина или же всего остального мира, но только не их. Вина, что я стал таким, какой я есть. Внезапно, тон разговора Эндрю и его друзей стал более насмешливым, пробуждая во мне некий интерес. Лицо брата расплылось в ухмылке, настолько коварной, что она заставил меня передёрнуться. Я заметил, как он кивнул в сторону толпы проходящих мимо учеников. - Пацаны, смотрите кто тут у нас! Педик-Луи! Что-то в этих недобрых словах заставило меня вздрогнуть, но я постарался не подать виду. Один парень замер в толпе, и мы начали приближаться к нему. Педик-Луи. Колючий и неприятный голос Эндрю, застрял у меня в голове. Я постарался не смотреть на жертву моего брата, просто потому, что представления не имел, как бы я устоял под его испуганным взглядом. - Эй, педик, вообще-то нужно здороваться! - Невозмутимо продолжал Эндрю. - Какой невоспитанный, правда Зейн? - Услышав своё имя в такой момент, и зная, что брат полагался на меня, как на свою правую руку, я быстро перевёл взгляд на этого Луи. В тот самый момент, Эндрю приблизился к парню и так сильно толкнул его, что тот не выдержал, падая на землю. А во мне вдруг будто что-то скрутилось в узел. Первое, что поразило меня, были его глаза. Они не были просто голубыми, а такой чистой и поразительной голубизны, что в тот момент даже безоблачное небо преклонилось бы перед его светящимися очами. У парня были каштановые волосы, слегка растрёпанные, скорее всего из-за падения, виной которого был мой братец. Встревоженное выражение лица, было совсем не к лицу ему. Подсознательно мне вдруг захотелось увидеть его улыбку. Я был просто уверен, что она подошла бы ему больше, чем этот страх в глазах. Глаза Луи остановились на мне, пронзая своим взглядом; увидев меня, выражение его лица изменилось, и я почувствовал себя ужасно неловко, поспешно отводя взгляд, скрывая смущение. Он был обычным педиком. Никем иным. Ещё один грёбаный педик, которого мой брат раздавил бы как муравья. Он был отвратителен. Взгляд, которым он смотрел на меня, вызывал одно лишь отвращение! Продолжай так думать, Зейн, может ты и сможешь убедить себя в этом. - На что уставился, а педик? Уж не втрескался ли ты в Зейна? Мысленно я умолял Эндрю замолчать. Молил иметь возможность оставить его там. Пусть продолжает издеваться над Луи, лишь бы оставил меня в покое, вдали от всего этого хаоса. Я снова посмотрел на лежащего на земле парня с презрением во взгляде. После этих слов, брат с ужасной силой пнул Луи в ногу, заставляя его согнуться пополам и сдавленно вскрикнуть. Мне стало плохо. Чертовски плохо, зная, что я ничем не мог помочь парнишке. Оставалось лишь стоять и смотреть на Эндрю, срывающего свою злость на ни в чём не повинном человеке. Остальные, при виде такого зрелища, стали собираться вокруг нас. Я видел, как многие девушки смотрели на меня озорными и похотливыми взглядами, видел как некоторые глядели на Луи с состраданием, а иные же просто смеялись над всей этой ужасной ситуацией. А я хотел просто сбежать. И именно тогда, когда Эндрю готовился ударить Луи кулаком, чей-то резкий голос, остановил его, заставляя всю нашу «аудиторию» раствориться и в мгновение ока мы предстали перед говорящим. - Что, чёрт возьми, здесь происходит? Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Директриса. Мои предки будут в не себя, и я был уверен, даже объясняя им, что я не виновен, они не поверяли бы. Позади меня послышался непонятный шум и, повернувшись, я увидел убегающую фигуру Луи, который, быстрыми шагами перебегал школьный двор, под конец скрываясь за неизвестной мне дверью. - Паркер, — директриса ледяным взглядом посмотрела на моего брата — я не думала, что так быстро буду снова иметь возможность видеть тебя и твоих друзей у себя в кабинете. Следуйте за мной. - Мы было направились за ней, как вдруг женщина остановилась и с недоумением посмотрела на меня, - А ты кто? Я бросил на неё вызывающий взгляд. - Зейн Малик, - холодно ответил я. - Мой двоюродный брат, - с гордостью добавил Эндрю, давая мне «пять». - Никогда не слышала о тебе, - отрезала женщина. Я усмехнулся. - Думаю, теперь это изменится. В это невозможно было поверить. Наказание, данное мне директрисой, было абсолютно нелепым. Теперь, я был обязан один проклятый раз в неделе, оставаться в школе в послеобеденное время и тратить своё драгоценное время на театральный кружок, чтобы аккомпанировать драму, запланированную и организованную некоторыми учениками. Тот факт, что я умел играть на пианино, не позволял этой женщине использовать меня вот так, бесплатно! Раздражённый, я подошёл к доске объявлений, лениво просмотрев список участников. - Привет, - послышался женский голос. Заметив перед собой высокую брюнетку, с пышными формами, мои губы растянулись в отточенной острой улыбке. - Привет, красотка. Как тебя зовут? Визгливо хихикая и хлопая своими липкими от неимоверного слоя туши, ресницами, она представилась: - Я Эмма. А ты - Зейн, не так ли? - я кивнул. - Видела тебя в кабинете директора. Что ты натворил? Эта её слащавая улыбка действовала мне на нервы, но я не стал сильно заморачиваться на этом. - Просто проучили одного педика-неудачника, — высокомерно произнёс я. — ничего, что заслуживало бы наказания. - Ты имеешь в виду Луи Томлинсона? Я почувствовал тугой комок в горле, но так или иначе, кивнув, ответил: - Именно он. - Какой неудачник! — Эмма закатила глаза, — А ведь директриса даже позволила ему быть режиссёром ежегодного школьного спектакля! Эти слова, словно огромный булыжник, рухнули на меня. Его глаза. Электрический взгляд. Взгляд того, кто никогда не сдаётся. Глаза, наполненные жизнью, которую суровая жизнь не смогла подчинить себе. Та сияющая голубизна, что оставляла меня бездыханным, поверженным. Луи Томлинсон. Этот проклятый педик. Да иди ты к чёрту!