Cause I can t love you more than this

Я нахмурился и слегка покачал головой. Как только на мои глаза попался дружбан из банды Эндрю, занимающий одно из мест для пришедших на прослушивание, то сразу же понял - всё это плохо кончится. Что такое? Наш маленький гомофоб боялся сам придти сюда? И поэтому посылал своих подданных, чтобы те делали за него всю грязную работу? Или это, всего на всего, я был настолько неинтересным, что он даже не хотел тратить на меня своё время? Стиснув зубы, я взял один из стульев, ставя его в центр зала. В руках у меня был список тех, кто подписался на участие в театральной деятельности. Я не мог подвести их. Мне нужно было поприветствовать и ознакомить их с материалом так, как только один Луи Томлинсон умел! - Привет всем. Как вам уже известно, я Луи Томлинсон - режиссёр, и сегодня мы начнём первое прослушивание. Но, прежде всего, я хочу, чтобы каждый из вас представился, называя своё имя, фамилию, а так же три сильные и три слабые стороны своего характера, - сказал я, не спеша откидываясь на спинку стула. Позади меня был расположен рояль, а ещё... те самые карие глаза, что, без сомнений, в данный момент смотрели на меня. Я ни в коем случае не должен был оборачиваться, не хотел стать посмешищем, теряя дар речи от его изумительных глаз. Только не сейчас. Взяв карандаш, я обвёл круговым движением первое имя в списке, которое как раз и принадлежало дружку этого ублюдка Эндрю. - Ну, что ж, меня зовут Майкл Смит. Сильные стороны: ненавижу педиков, а главное моё желание - посадить их всех на кол. Слабые стороны: я оставляю их в живых, хотя мог бы запросто поубивать, - произнёс он, смотря на меня презрительным взглядом. Я тихо вздохнул и потупил взгляд, будто бы на мне была вина страшного преступления. Неужели так неправильно быть геем? Что от этого могло измениться? Это не было болезнью, ни сектой, а лишь моей жизнью, моей личной жизнью и таковой она и должна была остаться. Какое им было дело от кого или кому я даю? Я не произнёс ни слова в ответ, лишь улыбаясь, улыбаясь в надежде, что однажды, он смог бы понять реальность вещей. - Приятно познакомиться, меня зовут Гарри Стайлс. Сильные стороны: ненавижу гомофобов, ненавижу людей с именем Майкл, но я очень весёлый и общительный парень! Слабые стороны: возможно, я слишком прямолинейный, порой драчливый и у меня никогда не получается не совать свой нос куда не следует, - прозвучал приятный голос, в ту же секунду заставляя мои глаза подняться и посмотреть в его сторону. Парень глядел на меня с такой улыбкой, которая смогла бы растопить даже самый плотный слой льда. Она была обнадёживающей, но в то же время чувственной. Улыбнувшись ему в ответ, внезапно я почувствовал промелькнувшую искорку в собственном теле. Был ли ОН, тем самым другом, которого я всегда стремился найти? С самого детства, я был вынужден жить с девочками и мне никогда не удавалось нормально общаться с парнями, которые даже в те годы избегали меня, ведь тогда я уже был немного женственным, в каком-то смысле. А может я просто как всегда строил замки из песка? Ведь у меня уже не осталось никакой надежды. Слегка приоткрыв рот, я губами неслышно произнёс маленькое «спасибо» Гарри, который поднял большой палец кверху, показывая, что он на моей стороне. Я никогда не видел его в школе, наверное он был новичком, но, разумеется, я не был против такой долгожданной компании. Знакомство продолжилось, и я понял, что большинство ребят были готовы следовать моим указаниям, без каких-либо возражений, а особенно без осуждений, чем всё время занимался этот Майкл. Настала очередь последнего парня. Я оглянулся на него, и, не сдержавшись, устремил свой взгляд на Зейна, который, казалось, был погружён в собственные мысли. Парень был дьявольски красив и, к моему несчастью, он с самого первого момента нашей встречи, заставил приковать мой взгляд к себе, даже не догадываясь об этом. Но я был лишь глупцом, который постоянно строил мечты на несуществующей почве. - А ты? - решил всё же спросить я, не смотря парню в глаза, даже если мне этого безумно хотелось. - Что я? - резко ответил он, скрещивая руки на груди, будто бросая вызов моему терпению. Но со мной ему так просто не справиться. Я был просто идеалом терпеливости и настойчивости. - Тебе совершенно нечего сказать? - спокойно переспросил я, кивая в сторону ребят за моей спиной. Было бы неплохо, если бы он хоть немного постарался полюбить театр. - Что я вообще должен говорить? Я не записывался в труппу твоего цирка, - процедил он, специально пытаясь вывести меня из себя. Но прости, у тебя это не получилось. - Ты должен представиться, - сказал я, поднимая свои голубые глаза и смотря прямо в его, раскалённые и чёрные, словно уголь. Очевидно, он не ожидал от меня таких действий, потому как его глаза расширились в изумлении, но вскоре он быстро взял себя в руки, смотря на меня теперь уже скучающим взглядом. - Я не люблю театр. Здесь я потому, что меня заставили, и будь моя воля, знаешь, чем бы я сейчас занимался? С удовольствием трахал какую-нибудь хорошенькую брюнетку, - ответил он, взглядом уставившись на что-то позади меня. Или правильнее сказать «на кого-то». Медленно повернувшись, я заметил державшегося за живот Майкла. И почему он так смеялся? Я прищурился. - Думаю, тебе нечего здесь делать, - обратился я к тому, у кого от глупого смеха уже слёзы на глаза наворачивались. - И кто мне это говорит? Педик? - гаркнул он будто бы ожидая этого самого момента и тут же подлетая к моей фигуре, что, по сравнению с его, казалось так невыгодно хрупкой. - Ты глухой или как? Убирайся! - послышался чужой голос, а через мгновение возле меня уже стоял тот самый парень с вьющимися волосами. Это был Гарри, новичок, который сейчас защищал меня, прожигая взглядом Майкла, который, казалось, был раздражён тем фактом, что у меня появился союзник. Но я знал, что всё это не продлится на долго. Ведь все, рано или поздно, бросали меня - педика Луи, верно? - А ты ещё кто, блять, такой? - спросил этот гомофоб, скрещивая руки на груди. Я никогда не был драчуном. Наоборот, мне приходилось подчиняться таким, как Майкл, но только по одной причине: мои сёстры. Я выносил всё это только ради них, никогда не реагировал в подобных ситуациях. Я не позволил бы, чтобы сестрёнкам жилось хуже, чем это было сейчас. Поэтому все мои протесты были лишь во взглядах, высокомерных и иногда полных надежды, что они смогли бы понять, что я такой же как они. Я - человек. - Сын директора, поэтому если ты сейчас же не отправишься в жопу, я мигом позову свою маму, - пригрозил Гарри, глядя на парня сверху вниз, который, казалось, был в шоке от сказанного. Может быть в этот момент до него дошло, что и у директрисы могла быть своя личная жизнь, за приделами школы. И она могла иметь такого красивого сына, но почему-то мне казалось, что это была именно её идея, послать Гарри ко мне, проконтролировать ситуацию. Конечно, это был очень заботливый жест, но я никогда не желал иметь телохранителей, да ещё и другого парня из нашей школы. - Увидимся снаружи, Пединсон, - зло ухмыльнувшись, сказал он, толкнув моё плечо своим и, наконец, выходя из помещения. Повернувшись, я слегка улыбнулся кудрявому парню, а он лишь пожал плечами и вернулся обратно на своё место, как бы показывая, что его реакция была абсолютно нормальной в сложившейся ситуации. Затем я развернулся в сторону Зейна, который молча сидел на протяжении всей этой сцены. Я никак не мог понять, что за мысли в голове этого парня, хоть и догадывался, что ни о чём хорошем он думать не мог. Его глаза были устремлены на меня, казалось, они хотели прожечь моё тело насквозь, а может, это был его естественный взгляд? Эти тёмные глаза были полны гнева и негодования, что со временем копились в нём всё больше и больше. И я знал это. Я видел, какие отношения, если их можно назвать таковыми, были у него со своими родителями, и я был, мягко говоря, в шоке. Не то что бы у меня всё было куда лучше, но он не казался мне одним из тех людей, у которых существуют подобного рода проблемы. Мог ли я понять его? А главное - насколько я мог понять его? Ведь мы жили в едином аду, хотя, вероятно, мой ад невозможно было превзойти. Однако, я отреагировал полностью противоположно ему. Может быть потому, что мои родители не были богатыми (я предположил что его родители были таковыми, доказательством этому служила их машина), поэтому я был обусловлен другими изменениями. У меня никогда не получалось перестать улыбаться, по крайней мере не при других людях. А всё потому, что я чувствовал нужду в своих же улыбках, что забирали мои родители, день за днём. Секунду спустя, совершая движение на подобие пируэта, я виртуозно развернулся к ребятам, которые восхищённо наблюдали за всем случившимся. - Значит так, на следующей неделе состоится прослушивание на роли в спектакле. В этом году темой будет «Grease», вы знаете фильм с участием Джона Траволта? Это оно и есть. Надеюсь, вам понравится, так как со следующей недели все роли уже будут распределены. Увидимся, ребята, - сказал под конец я, желая как можно скорее закончить этот ужасный день. Вчера мою сестру чуть не сбила машина одного сумасшедшего, того самого сумасшедшего, о котором я не мог перестать думать, а сегодня я был оскорблён и унижен, даже не могу сказать сколько раз. Я лишь хотел немного покоя, чтобы побыть наедине с собой, но, разумеется, этого я не смог бы сделать дома, но мне всё равно хотелось выйти оттуда. Даже, в каком-то смысле сбежать. Может, я смог бы найти подходящее местечко для себя, расхаживая по улице со своей любимой музыкой. Наспех собрав свои вещи, я быстро вышел, толкнув дверь от себя. - Луи, подожди! - внезапный голос, где-то за спиной, спустил меня на землю, поэтому теперь я обязан был отложить мой план быстрого побега из этого ненавистного мне места, оборачиваясь на человека, что мгновение назад выкрикнул моё имя. - Ты куда? - спросил Гарри, быстро догнав меня. - Сам не знаю, - пожал плечами я. - Хочешь, подвезу тебя до дома? - дружелюбно предложил парень. Боже, он отлично подходил на роль сына директора! - Нет, спасибо Гарри, но я предпочёл бы пройтись, - улыбнувшись, сказал я. В какой-то степени, мне хотелось успокоить его, давая понять, что со мной всё хорошо, хотя на самом деле внутри меня закручивались ураганы тысячи эмоций. - Хорошо, но если что, звони, - сказал он, беря мою руку и вкладывая в неё бумажку с номером, написанным сверху, без сомнений, его. - Спасибо большое, - поблагодарил я, даря ему одну из своих самых искренних улыбок, тех самых, что идут прямо из сердца. - Тогда до завтра, - сказал напоследок он, направляясь в сторону своей шикарной чёрной Range Rover. Помахав ему рукой, я не мог не задуматься над тем, как улыбалась мне жизнь в тот момент. Ведь она подарила мне друга. Может быть. - Педик! - внезапно раздалось позади меня, и я не успел даже обернуться, как уже оказался на земле. Асфальт определённо не был лучшим местом для падения. Я почувствовал, как моя кожа расцарапалась под одеждой. Поворачиваясь к своему нападающему, я уже догадывался, кем он мог быть, в конце концов, он же предупредил, что будет ждать меня снаружи, так ведь? Блин, мне стоило бы начать понимать буквально все их оскорбления и угрозы направленные на меня. Передо мной, с высокомерной улыбкой, возвышался Майкл, будто наслаждаясь своим превосходством надо мной и моей покорностью. Они знали, почему я никогда не давал сдачи, но им было плевать. И каждый раз, они ломали меня до самого предела. - Теперь ты не так крут, без своего дружка? - Зашипел он, нанося мне несильный удар ногой в живот, который, однако, нехорошо повлиял на мой организм, потому как мне пришлось откашливаться. И это было лишь начало игр. - Делай, что хочешь, только быстро. Не хочу тратить на это всё своё время, - спокойно произнёс я, заранее зная, что никто не придёт ко мне на помощь, уж тем более ребята из театра, которые конечно же не хотели лишних проблем. Получив второй удар, на этот раз прямо в лицо, я уже полностью полетел вниз открывая ясный вид на моего нападавшего. - Заткнись, пидорас! - рявкнул он, в то время как я уже терял счёт времени, и всего, что происходило вокруг. И не было никакой необходимости видеть, чтобы понять, что кто-то наблюдал за всем происходящим. Я чувствовал себя по-настоящему жалким. Наверняка, многим я показался бы трусом, но у меня были свои причины, чтобы не отвечать на удары. Будь моя воля, я обязательно бы дал сдачи. В то время как сильные удары смешивались с моим телом, перед глазами стояли картинки моих сестёр, которые плакали, разочарованные во мне. Разочарованные в своем брате, что не может даже постоять за себя. Эта мысль кольнула мне в сердце, отчего я захотел, чтобы меня били ещё сильнее, заставляя забыть даже своё имя. Что обо мне подумает Зейн, когда всё это закончится? Раньше я был лишь педиком-Луи, а теперь я превратился в труса-Луи. С этими мыслями, я стал молиться Богу, и отдался в руки ощущениям, время от времени стоная, когда новая волна боли накрывала моё тело, слишком уставшее от всего. Даже от возвращения к жизни.