Cause I can t love you more than this

- Что ты делаешь? В толстовке, с сумкой и кошельком, с телефоном и боксёрскими перчатками на плече, с возбуждённым умом, я остановился в шагу от успешного ускользания из дому, нужно было лишь опустить дверную ручку на выходе, но вместо этого я обернулся на Найла, глубоко вздыхая. - Я думал, ты спишь. Он, с нескрываемым сарказмом, выгнул бровь. - Но я не спал, даже если ты уже привык передвигаться по дому, как какой-то вор. Я поморщился. - Не надо так. Мне пора идти, Найл. - А о Луи ты не подумал? - не унимался он. «Он думает, что у тебя кто-то появился и сейчас я тоже начинаю подозревать это. Я нервно сжал кулаки. - Не говори глупостей, ты же знаешь, что для меня существует только Луи. И я... Делаю это для него. Найл в замешательстве нахмурился. - Давай поговорим об этом, Зей, прошу! Расскажи мне, что происходит, и, быть может, я смогу помочь. Я резко замотал головой. - Не хочу и тебя утаскивать с собой на это дно. Увидимся утром. Засунув ключи в сумку и бросив последний взгляд на Найла, я вышел из дома, погружаясь в холодную Лондонскую ночь. Теперь темнота стала моим постоянным спутником, а из-за моих регулярных скитаний казалось, я уже в совершенстве знал каждый угол ближайших улиц. Вытащив из пачки одну сигарету, я зажёг её, быстрым шагом направляясь в хорошо известном мне направлении. К счастью, в это время суток было мало прохожих, поэтому я мог не остерегаться лишних взглядов. Настал тот долгожданный вечер моего сражения с противниками, о которых мне рассказывал Барнс, и я был настроен на победу как никогда. Я нуждался в тех деньгах, Луи в них нуждался, поэтому я не мог позволить себе совершить ошибку. Наконец, несколькими минутами спустя, я увидел то заведение, которое уже частенько посещал в последнее время, и, смешиваясь с толпой, я смог проскользнуть за дверь, ведущую в подвал, быстро спускаясь по лестнице. Каждый раз, когда я думал о Луи, битва, бушующая во мне, накатывала новой волной, однако сейчас самыми сильными чувствами, что я ощущал внутри себя, были любовь и боль. Осознать то, что с собой делал мой парень, о многочисленных ранах, что наносил он сам себе, убивало меня больше, чем что-либо иное. И хуже всего было то, что я чувствовал себя абсолютно беспомощным, парализованным в ситуации, где мне не предоставляли даже права голоса. Частенько я задумывался над тем, почему Луи влюбился в меня, и, не в состоянии дать ответ, я всё больше чувствовал на себе вину за все его страдания. Мне хотелось сделать что-нибудь, только бы помочь ему, но я был бессилен, унижен и почти угнетён одной лишь мыслью, что он может уйти от меня. Несколько человек, узнав меня, жестами поприветствовали, а я, как обычно, не ответил им, в то время как садился за один из старых столиков. Я закурил очередную сигарету, у меня просто не получалось выдерживать всё то напряжение внутри себя. Я навострил взгляд, наблюдая за передвижением людей и теми, кто в данный момент боролся на импровизированном ринге. - Зейн? Это ты? Ледяная дрожь прошлась по моей спине, заставляя застыть на месте, резко останавливая поток каких-либо рациональных мыслей, задерживая биение моего сердца, отключая любой признак жизни во мне. Это было невозможно. Всё вокруг меня, вдруг приняло коннотацию безумия. Я сам его воплощением, в тысячи кусков разбиваясь со звоном стекла. - Пожалуйста, повернись. Не знаю, почему, но я так и сделал, когда мои глаза встретились с его карими и тёплыми очами, как всегда готовые принять меня, а моё сердце в тысячный раз в агонии разбилось вдребезги. Лиам побледнел, напрягся и сжал губы в тоненькую ниточку, в то время как мой взгляд не мог устоять перед разглядыванием каждый даже самой его маленькой детали. Боже, как же я соскучился по нему. - Не могу поверить. - прошептал он, потирая одно из запястий. - Должно быть, это всего лишь одна из моих очередных лживых надежд. Это не можешь быть и правда ты. Я глубоко затянул в себя дым сигареты, наполняя им лёгкие. - Может, это больше не я. Услышав мой голос, на его лице непроизвольно засеяла улыбка. - А ты не сильно изменился. - подметил он, - Красивый, тихий и загадочный, как и в Брадфорде. И по-прежнему куришь как паровоз, как я заметил. Я не смог подавить в себе улыбку, что спустя мгновение с фырканьем нарисовалась на моём лице. - Спасибо за сравнение; по-прежнему куришь как пакистанец, звучало бы лучше, не находишь? Лиам рассмеялся, приставляя ладони к лицу. - Я думал, ты изменил национальность. - признался он, вдруг заволакивая печалью его прекрасную улыбку. - Знаешь, я думал, что ты сел на борт какого-нибудь контрабандного судна и поплыл в Нью-Йорк. - Я не очень хорошо представляю себя в Эллисе. Он снова засмеялся, туманя мой разум этим сладким звуком. - Оно перестало работать уже сто лет назад, Джавад. - А ты всё так и не научился понимать мою иронию, Джеймс. - я ухмыльнулся, - И ты продолжаешь звать меня тем именем, которое я ненавижу. - Джавад звучит сексуально. Я опустил голову, туша сигарету и кидая сморщенный окурок к его ногам. Лиам медленно вздохнул, а затем, немного погодя, сел рядом со мной за стол. Когда его локоть слегка задел мою руку, моё тело чуть заметно содрогнулось, однако он не заметил этого. - Если бы я так хорошо не знал тебя, то мог бы предположить, что ты покончил с собой. - Я не из такого типа людей. - Знаю. Ты ведь борешься до конца, верно? - Я отвёл взгляд от него, оглядывая всё вокруг без особого интереса. - Думаю, я - то самое исключение, которое только подтверждает правило. Я — единственная проблема, которую ты оставил нерешённой. Ты просто... сбежал. Ни одного телефонного звонка, ни одного письма, даже ни одной грёбанной записки. В одно прекрасное утро я проснулся и обнаружил пустоту на том месте, где возле меня обычно спал ты. Я почувствовал комок в горле, но уже был полон решимости и не желал показывать даже малейшую крупинку моей слабости. - Мне жаль. - сумел произнести я. - Тебе жаль? - внезапно повторил он гневным голосом, - Я любил тебя. А ты любил меня. То, что случилось с Дэнни была не твоя вина и, уж тем более, не наша. Как только я услышал эти слова, то тут же подскочил и рывком, агрессивно обернулся на него. - Да что ты, блядь, знаешь об этом? Лиам кивнул про себя, будто бы что-то подмечая. - Ты абсолютно такой же, каким я тебя запомнил. - он перевёл глаза на меня, взглядом блуждая по моему телу, - И ты всё ещё носишь наш кулон. В то время как инстинктивно, моя рука резким движением дёрнулась к медальону, я заметил, что и он до сих пор носил свой, привязанный к шее. - Я должен был выбросить его. Взгляд Лиама наполнился болью. - Почему ты ушёл, Зейн? Ты был для меня маяком, смыслом моей жизни, и ты покинул меня. Я не ожидал услышать такое признание, поэтому как-то нервно передёрнулся, реагируя на его слова. - Какой смысл сейчас говорить об этом? - Мне не хватало твоих вечных противоречий. И тебя мне тоже не хватало. Его рука накрыла мою, а я, бессильный, не посмел её отбросить. - Мне тебя тоже не хватало, Лиам. - Я хочу поцеловать тебя. Я вздрогнул. - Не делай этого. Лучше не высвечиваться тут педиками. Лиам вновь рассмеялся, кивая головой в знак согласия. - Сдаётся мне, ты прав. Знаешь, я думал, ты прекратил бороться. - Я тоже так думал о тебе. Он поднял глаза к потолку. - Выводишь меня из себя как всегда. Почему ты снова начал? - Предки выперли меня из дома, мой двоюродный брат послал меня на хуй, и теперь я живу в доме моего лучшего друга. Этого тебе хватит? - Он симпатичный? Я нахмурил брови. - Кто? - Твой друг. Ты его уже поимел? Я в раздражении покачал головой, зло глядя на него. - Нет, теперь я уже не провожу свою жизнь между сексом и наркотой, знаешь. Он пожал плечами. - Тогда мне больше нравится прежний Зейн, особенно по части, в которой говорится про секс. Не улыбайся, Зейн, не смей. - Как хочешь. Но ты мне так и не сказал, почему ты всё ещё борешься. Лиам молчал несколько секунд, кончиками пальцев поглаживая кисть моей руки. - Как только мне исполнилось восемнадцать, мои предки тоже вышвырнули меня на дорогу. Некоторое время я жил в восстановительном центре, место это — говно для лузеров, поэтому я вскоре свалил оттуда. Я лишь кивнул, не имея большого желания разговаривать. Мой разум сейчас превратился в ад: всё то, чем мы были с Лиамом, выливалась и затапливало всё то, чем мы с Луи могли бы стать. Что же я чувствовал на самом деле? - Но всё изменится, правда? Я внимательно посмотрел на него. - Что ты имеешь в веду? - Я всё ещё люблю тебя, Зейн. - он произнёс это с такой решимостью, что я невольно почувствовал себя виноватым, - И никогда не прекращал. А теперь, когда мы снова встретились, мы больше не можем закрывать глаза на правду. -Какую правду? Он упрямо вскочил на ноги. - Мы до сих пор влюблены друг в друга, и ты это знаешь. Я вижу это по твоим взглядам на меня, я слышу, как бьётся твоё сердце. И даже если это глупо, но я прощаю тебя за всё то, что ты заставил меня пережить, просто потому, что не могу поступить иначе. Потому что я слишком люблю тебя, чтобы не принять любого твоего поступка. -Время идёт, всё меняется. После этого ответа его лицо приняло восковой цвет. -Что это значит? - Не знаю, Лиам, я... Есть один человек. - Что? Ты пытаешь мне сказать, что после того, как ты бросил меня, как шлюху, от которой уже устал, сейчас ты трахаешься с кем-то другим? - Ты не понимаешь. - фыркнул я, не выдерживая и в очередной раз закуривая. - Нет, Зейн, это ты до сих пор так ничего и не понял. Думаешь, я не знал, что в Брадфорде ты кувыркался и с Дэнни? Но я никогда и словом не обмолвился, потому что знал, что это часть твоего характера. Сейчас же я узнаю, что ты так и остался ублюдком, но заметь, я всё ещё с тобой. Не понимаешь, почему? - Не. Смей. Говорить. О. Дэнни. Теперь мы оба были на ногах, друг напротив друга, глядя прямо в глаза. - Ах, нет? Не хочешь припоминать свои старые перетрахи? И то, что он умер не меняет дело. Алый цвет наполнил мои глаза и я бросился к нему, желая нанести удар как можно сильнее, но кто-то сзади схватил меня, удерживая. - Малик! - воскликнул Барнс, поражённый. Я стряхнул его с себя, бросая на Лиама убийственный и полный ненависти взгляд, - Вижу, ты уже успел познакомиться со своим соперником. Отлично, парень, покажи себя. Ваша очередь. Мы оба резко замерли, бросая на Барнса косой взгляд. - Я не могу бороться против Зейна. - в замешательстве прошептал Лиам. Сделав шаг ему навстречу, я плюнул около его ног, сверкая глазами. - Я не позволю тебе пойти на попятную. - прошипел я, - Покажи всем, что у тебя железные яйца и борись со мной. Я снял с себя футболку, скидывая её на стол, прекрасно зная, что глаза Лиама сейчас были прикованы ко мне. Надев на себя перчатки, я поднялся на ринг, приветствуемый овацией публики. К чёрту деньги, к чёрту всё: слова Лиама всё ещё продолжали ударять меня, в то время как сам он тоже представал перед толпой. Проиграть, выиграть, какая в этом была разница? Сейчас мне хотелось лишь сделать ему как можно больнее, так, чтобы он заплатил за свои слова. Чтобы заплатил за то, что так погано оскорбил моего лучшего друга, которого я оставил одного, когда он так во мне нуждался. Но Дэнни больше не было, и ничто не смогло бы вернуть его. Я слышал, как Барнс встревоженно что-то вопил мне, но я проигнорировал его; я знал, что он подзывал меня, чтобы ввести в тело наркотик, но я не нуждался в его помощи. Не перед Лиамом, не перед призраком моего прошлого, который продолжал преследовать меня день за днём. На нашей голой груди свисали два одинаковых кулона, но как только я ударил Лиама первый раз, всё исчезло. Всё то, что я помнил об этой коже — это ласкать её, целовать, лизать и кусать, однако сейчас я ударял по ней кулаками всё сильнее и сильнее, так же, как делал мне он. Я уже отвык от боли при борьбе, и принял один из ударов немного тяжелее, чем обычно, однако почти сразу продолжил сражаться. Всё это было неправильно. Я был тут, в тёмном и душном подвале, подгоняемый криками публики, глядя на своего врага — единственного человека, которому я за всю мою жизнь признался в любви. Я не хотел сделать ему больно. Или хотел? Не получалось думать здраво, мой разум был заполнен воспоминаниями, образами и звуками туманными и ложными, что отскакивали от каждого моего и его удара, от наших резких взглядов, что сталкивались в воздухе. Какой в этом был смысл? Какой смысл был в нас, если сейчас мы были хуже, чем просто незнакомцы друг для друга? Я ударил Лиама так сильно, как мог, заставляя его пошатнуться и рухнуть на грязный пол, с глазами, сжатыми от боли и криком, застрявшим в горле. Я поднял глаза, чтобы встретиться с победным взглядом Барнса, но вместо этого, мой взор был притянут двумя очами, чей взор расколол меня на части. Синие и бездонные, выгравированные на лице, слишком важном, чтобы не узнать его даже в толпе незнакомых, искажённых животной яростью лиц. Я чувствовал, как умираю, потому, что, то, что происходило, было ещё более неправильным. Луи не мог видеть меня в этот момент, не мог! Я вдруг почувствовал острую потребность защитить его, попросить прощение, взять за руку и увести далеко отсюда, в мир, где только мы вдвоём могли бы жить, отдалённые от суровости реальности. Наши взгляды были скованы, и все мои восприятия исчезали. А потом, внезапно, мне нанесли сильнейший удар в лицо, поражая наповал. Я почувствовал, как хрустнули мои кости, и, под конец, я провалился в темноту и неизвестность.