Поработаем?

— Неужели этот ад закончился? — Алья, наевшаяся до отвалу, раскинулась по всему кожаному диванчику и расслабленно вздохнула. — Ты так говоришь, будто на пенсию вышла, а не лицей окончила, — усмехнулся Нино, закидывая в рот очередное пирожное. Адриан, сидевший с Маринетт напротив Альи, и Нино тоже усмехнулся и снова повернул голову в сторону Дюпен-Чен. Она весь вечер просидела с красным, краснее помидора лицом и опущенным на тарелку с нетронутой едой взглядом. За все время она не сказала ни одного слова, не съела ни одного пирожного и почти не поднимала головы. Это заботило Адриана, но донимать её вопросами о том, что случилось — тем более, если этого не делает даже Алья — ему не хотелось. — Ой, как будто бы ты не рад, что окончил его, — фыркнула Алья, поправляя выбившуюся из высокого хвоста прядь волос. Последнее время она предпочитает хвост распущенным волосам. Это и намного удобнее, и смотрится более женственно. — Рад, конечно. Хоть на работу больше времени появилось. Будучи еще студентом лицея, Нино уже успешно начал свою карьеру диджея. Как-то его снова пригласили на телевидение продемонстрировать свои навыки, и там его заметил диджей одного из популярных ночных клубов в Париже и предложил ему провести за пультом один вечер в клубе. Ну, а позже последовало предложение провести еще один вечер и еще, и теперь Нино имеет хорошие льготы на устройство на постоянную должность в этом клубе. Хотя, последние несколько месяцев, говоря о клубе, заменял слово «подработка» более величественным — «работа». — Точно, надо бы заняться поиском подработки, — сказала Алья. — А то мне как-то неловко брать деньги у мамы, которой, чтобы посмотреть на меня, уже приходится запрокидывать голову. — К-кстати, — голос Маринетт прозвучал не столько тихо, сколько неожиданно, поэтому все обратили свое внимание на нее — в том числе и Адриан — и ей стало особо неловко, но она попыталась это побороть: — М-мои родители хорошо подняли пекарню, и теперь они могут потянуть еще одного работника, так что если хотите… — Ох, нет, готовить или продавать — это точно не мое, — посмеялась Сезер. — Ну, а я уже официально устроен в клубе, так что… — Да, я все понимаю. Просто, если хотите, то мои родители готовы вас принять. Алья с Нино только благодарно улыбнулись Маринетт. Адриан же, только разговор зашел о работе, задумался о том, что же сегодня ему ответит отец на…

~~~

— Отец, я не хочу оставаться в модельном бизнесе. Не сказать, что слова его прозвучали резко и неожиданно для Габриэля; скорее, удивительно решительно. За Адрианом редко можно замечать подобную решительность и уверенность. Блондин стоял в дверном проеме и, почти не моргая, смотрел на отца. Взгляд его был серьезным. Такое выражение лица свойственно Коту Нуару, для Адриана же оно было непривычным. Габриэль, до того заполнявший какие-то бумаги и изредка обновлявший почту в ожидании очень важного письма от партнера, поднял свой по обыкновению строгий и неколышущийся взгляд на сына. Перед ним стоял взрослый парень. Он уже не был тем шестнадцатилетним мальчишкой, на полторы головы ниже Габриэля. Адриан заметно вытянулся, плечи его стали шире, а волосы, некогда нуждавшиеся в ежедневной укладке, теперь были пострижены под теннис* и смотрелись достаточно строго. Габриэлю поистине трудно было воспринимать сына, как маленького мальчика, и указывать ему что-либо. Но подобное стерпеть он не мог. — И с чего же это? — Он вопросительно приподнял седую бровь. — Я хочу заниматься программированием. — Мой сын — айтишник? Адриан, ты издеваешься? — Габриэль встал из-за стола и облокотился на него, не сводя взгляда с сына. — Я вполне серьезен, отец. — Адриан сделал шаг вперед, тем самым показав, что он не боится Габриэля. Агрест старший выпрямился и сложил сзади руки в замок. Только что поднятая бровь опустилась вниз вслед за второй. Стоило ему сдвинуть брови, морщинка между ними стала заметнее. — Чего ты собираешься добиться в этой области? — Для начала поступлю в ВУЗ. С моим средним баллом это будет легко. Потом устроюсь в какую-нибудь хорошую компанию и буду расти в должности, повышать квалификацию. Чем ниже Габриэль опускал голову, тем труднее Адриану было говорить. Он чувствовал, как его ладошки запотевают, а сердцебиение учащается. В его голове были разные варианты того, чем ответит ему отец: начиная от того, где он соглашается с выбором сына и поддерживает его — этот вариант имел по-настоящему малые шансы на осуществление, — и заканчивая тем, где Габриэль надевает на своего сына наручники, запирает в комнате и решает за него все вопросы о том, кому позировать, как позировать и где позировать. И он очень, конечно же, надеялся на то, что к последнему варианту не сведется. — Адриан, со всем, что мы имеем, ты можешь получить мировую славу. О тебе будут знать как в маленьком Ватикане, так и в огромной России. У тебя все для этого есть. А ты хочешь уйти в программисты и сидеть годами дожидаться повышения? — Да. — Адриан сжал кулаки. — Я не хочу твоих подачек. Я хочу добиться всего самостоятельно. Пусть это и займет много времени. Эта уверенность была ужасно знакома Габриэлю. И эти слова, кстати, тоже. И он знал, что после всего сказанного Адрианом его нужно уважать. Да и не только его. Габриэль, как родитель, вообще должен уважать выбор своего сына. Но что-то в его душе не хотело этого принимать. Что-то странное и непонятное. Пытаясь разобраться, что же это такое, Габриэль долго стоял и смотрел на сына. Тем временем Адриан буквально слышал свое сердцебиение, а от того, чтобы потели его подмышки, спасал лишь использованный с утра дезодорант. Молчание оказалось нереально долгим и ужасно давящим. Адриану казалось, что если он еще чего-нибудь не скажет — в кабинете Габриэля так и будет висеть эта тишина. Поэтому Адриан, с трудом проглотив ком во рту — а от того, что во рту пересохло, это было действительно трудно, — он добавил: — Тем более, я уже взрослый, и я вправе выбирать свое будущее самостоятельно. Молчание затянулось на еще одну минуту. И за эту минуту Адриан успел перебрать миллионы вариантов того, что ему ответит отец. И все они разделились на хорошие и…и более реальные. — Что ж… — Габриэль обошел свой рабочий стол и повернулся к сыну. — Раз уж ты возомнил себя шибко взрослым, то сам себя и обеспечивай. — Не выгоняешь же ты меня из дома? Пожалуй, чего-то такого Адриан и ожидал. — Не выгоняю, но жить ты здесь не будешь. Не выкидывать же тебя на улицу, как собачонку. Натали завтра найдет тебе квартиру. Это будет мой тебе подарок.

~~~

— И что мне теперь делать? — Адриан сел на кровать и посмотрел на Плагга в надежде, что у этого существа с одним только сыром на уме, найдется какая-нибудь достойная идея. — Я бы на твоем месте забрал с кухни все запасы камамбера, а то вряд ли у тебя будут деньги самому его купить. — Плагг… Адриан не собирался отказываться от задуманного. Ведь заниматься любимым делом намного лучше, нежели нелюбимым. Но и мысль о том, что отец не поддерживает его выбор, угнетала. В груди что-то неприятно сжималось, а глаза щипало — хотелось плакать. Неужели так сложно просто поддержать собственного сына? Неужели Габриэль не верит в Адриана? Не верит в то, что он сможет пробиться в области информационных технологий? Не верит? Адриан вдруг почувствовал, что он обязательно должен доказать своему отцу, что он все сможет. Самостоятельно. Агрест-младший встал с кровати и уверенно сжал кулаки. Он обязательно докажет. Начнет с малого, потом будет подниматься все выше, и выше и в конце концов придет к своему отцу, став успешным человеком. — Мне нужна подработка. — Обратись за этим к своей подружке, Маринетт, — зевая, говорил Плагг, укладываясь на свою подушку. — Она же там что-то говорила про то, что её родители могут потянуть нового работника в пекарне. — Точно! Плагг, я тебя обожаю! — Извини, ответить тем же не могу. Адриан взял в руки телефон и набрал номер Маринетт. Гудки тянулись, казалось целую вечность, но спустя некоторое время на том конце провода ответил сонный женский голос — голос Маринетт уже не был таким тонким и в некоторой степени писклявым, каким был раньше, — и лишь тогда Адриан взглянул на часы, показывающие пол двенадцатого ночи. — Маринетт, извини, пожалуйста, если разбудил, — виновато протараторил Адриан. — Ад-дриан? — Казалось, голос приободрился. — Нет-нет, я не разбудилась…точнее, не проснулась…то есть, нет! Я-я не спала, вот. Голос, может быть, и стал более женственным, а вот запинаться перед Адрианом Маринетт не перестала. — Слушай, Маринетт, ты говорила, что твои родители готовы устроить к себе нового рабочего… — Д-да, говорила. — Я… Они все еще готовы это сделать? — Г-готовы. — Нужно пройти какое-нибудь собеседование или что-то вроде того? — Н-нет, просто нужно спросить, — чуть более уверенно ответила Маринетт. — А ты по поводу какого-то своего друга? или п-подруги? — Нет-нет, это мне не помешала бы подработка, — вздохнув, сказал Адриан. — Так спросишь насчет меня? Я не прошу прямо сейчас, поздно ведь как-никак. — Я… я с-спрошу з-завтра. — Голос Маринетт стал каким-то дрожащим и удивленным. — Утром. — Отлично, я буду ждать твоего звонка. Спасибо тебе большое, Маринетт. Спокойной ночи. После пожеланий не менее спокойной ночи от Маринетт, Адриан положил трубку и облегченно вздохнул. Хорошо, что у него есть такой друг, как Маринетт. Она на самом деле замечательная девушка. С этими мыслями парень погрузился в сон.

~~~

— Ты же понимаешь, что ты сейчас сделал? — К Габриэлю, с задумчивым видом смотрящим на ночной Париж в окно своего кабинета, подлетел Квами мотылька. — Нурру, если мне понадобится кто-то, кому можно поручить отчитать меня за мои действия, ты будешь последним, к кому я обращусь. — Я всего лишь хочу сказать, что ты поступил неправильно. Ровно как и твой отец, в прочем. Яблоко от яблони — — Замолчи! — Габриэль ударил кулаком по стеклу окна, к счастью, довольно крепкому и не подавшемуся удару. — Слышать ничего не желаю! Квами только что-то недовольно буркнул и скрылся в кучах бумаг. Агрест-старший не переставал смотреть в окно и прокручивал в своей голове тот самый момент его жизни, когда он, такой же уверенный и решительный, как Адриан, стоял перед отцом и говорил о том, что он, вопреки ожиданиям всех родственников, собирается идти в модельный бизнес. Когда его отец громко рассмеялся, когда показал на висящую на стене фотографию научно-исследовательского центра их семьи, когда сказал, что если Габриэль не пойдет по стопам отца, деда и прадеда, то он может забыть дорогу в их дом. И почему Габриэль поступил точно так же?