Педонуна

— Ты только посмотри на него! — устало, но томно произнесла я, смотря в сторону очереди на кассе в кофейне и лохматя уложенные волосы. Точнее, на одного из членов этой очереди. Этот член портит мне каждый день! Мы живем вместе по счастливому (для него) стечению обстоятельств. Он мой брат. Младший. Сводный. Бывший. И не родной, как выяснилось в конечном итоге. Бывшая жена моего отца — для меня мачеха — была беременна, когда выходила за него замуж, поэтому я вполне оправданно считала пацана своим сводным братом. А однажды в порыве злости женщина заявила мужу, что Чонгук — не его сын, что повергло абсолютно всех в шок, даже на тот момент четырнадцатилетнего мальчика. Мачеха, поняв, что сморозила глупость, начала оправдываться, но отец пошел дальше. Сделал тест ДНК, по которому выяснилось, что Чонгук на самом деле не его биологический сын. Потом папа подал на развод в тот же день, даже не потребовав объяснений. Нет, парня он любил как своего и попытался оставить его у нас, но суд решил «разделить» детей. И мы не виделись почти пять лет. Пока в один день он ко мне не переехал. У меня была своя квартира, на которую я заработала сама. Я согласилась приютить Чонгука у себя за небольшую символическую плату от его матери, которая не желала иметь никаких других отношений со мной, кроме как деловых. Я помнила Чонгука еще маленьким, щупленьким подростком четырнадцати лет со школьным прозвищем «Прыщ», или «Прыщ Чонгук», как его дразнили одноклассники. Была еще вариация на «Дрыщ», но ее редко использовали. В квартиру же мою зашел настоящий качок, гора мышц, в общем, настоящий мужчина. Мне было страшно. Страшно от того, что внутри меня внизу живота разгорелось пламя от одного только его вида. И было ощущение, что он увидел мое желание, раз без конца начал доводить меня до немой истерики. Я закрывалась в ванной и обливалась холодной водой, правда, это мало меня успокаивало, ведь были дни, когда он издевался вне дома. Так, например, во время моего обеденного перерыва. Мы с подругой зашли в кафе поболтать в неформальной обстановке, ведь на работе полно ушей и дел. И по счастливой случайности в это же кафе зашел Чонгук, подмигнув мне и повернувшись спиной, тем самым делая вид, что выбирает себе сладость к кофе. — Да он намеренно это делает, — сказала подруга, закатив глаза. — Ведь ты реагируешь как младшеклассница. — Думаешь? — я перестала лохматить волосы и со слезами мольбы посмотрела на Джихё. — Уверена! Я заскулила. Очередь к кассе продвигалась, и я мельком глянула туда, вновь покраснев от смущения. Те специальные подёргивания мышцами задницы и бёдер, обтянутые кожаными штанами, сводили меня с ума. — Давай-ка мы это закроем, — подруга прикрыла мой открывшийся рот. Для того, видимо, чтобы мои слюни не начали капать на столик, тем самым портя аппетит нам и другим посетителям кафе. — Не то, чтобы мне было интересно… Но что и как он делает? Лгунья, ей безумно интересно, но я просто обязана поделиться. — Во-первых, он поставил в коридоре турник и теперь при каждом удобном и неудобном случае подтягивается. Без футболки, — последнее произнесла шепотом, хотя меня смущало даже думать о сильных руках и рельефных мышцах. — Во-вторых, все чаще стал ходить дома в одних трусах, а в ванной вообще не закрывается. Подруга прикрывала рот рукой, сдерживая если не смех, то хихиканье, сопровождающееся подергиванием плечами. Она считает меня недоразвитой, но это я — жертва! Это меня мучают изо дня в день, не давая спокойно спать или хотя бы просто дышать ровно, а не рвано, как после бега или занятия спортом. Меня раздражал скептицизм Джихё по поводу того, что мне наблюдать за парнем приносит такое же неимоверное удовольствие, как и ему, особенно когда она своеобразным образом решила поддержать разговор: — Ну увидела ты его жопу, что с того? — спросила подруга, глотнув сок с трубочки. — В том-то и дело, что не только это, — я шипела сквозь зубы, краснея и поэтому прикрывая глаза ладонью. — Это просто пиздец, Джихё. — Ты хотела сказать хуйня? — хохотнула и принялась грызть трубочку. — Эй, я же серьезно! — крикнула и замолкла. Ой как я не планировала откровенничать в кафе, но другого места мне не найти. Подруга редко выбирается из дома, где ее ждут муж и ребенок, и поговорить получалось не часто. Тем более не на рабочем месте с, повторюсь, лишними ушами. — Сегодня на совещании с директором я чуть было не сорвалась. — Это когда он сказал слово «большой» и отвлекся на пришедшее сообщение, а ты шепотом договорила «член»? — Ты слышала? — Слава Богу, только я, — ухмыльнулась Джихё и вздохнула. — Эх, вот бы мой муж так меня баловал. — Что, Вы замужем? — подошел Чонгук и сел за наш столик, поправив челку и бросив на меня непонятный взгляд. — Жаль, я уж подумал, что из вас двоих именно Вы являетесь красивой подругой. — Да что ты говоришь! — съязвила я, отправив в рот последнее печенье. — Нуна, а как иначе ты объяснишь тот факт, что она замужем, а ты нет? Кто в этом виноват? — Порванный презерватив, — не прожевав, ответила я и отпила из стакана с баббл-ти. — Ммм… Это интересно, — Чонгук откинулся на спинку стула и потянулся, как бы случайно задевая меня под столом коленом, отчего я вздрогнула и отодвинула ноги чуть подальше. Джихё с улыбкой наблюдала за нами. — Чонгук, верно? — спросила она. Парень кивнул. — Вы же ее младший брат? — Угу. Еще нуна любит добавлять к этому «сводный, бывший, не родной», как бы намекая, что нас ничего не связывает, поэтому нам можно. Я подавилась. Причем очень сильно начала кашлять и стучать себя по груди, приводя организм в порядок. Удивительно, на каком уровне мое терпение и выдержка, раз я на простом предложении веду себя как младшеклассница. Джихё на сто процентов права. Мне двадцать четыре года, я начальник допофиса одной туристической фирмы и я педонуна. Приятно познакомиться, блять. Когда я закончила кашлять и смогла смочить горло чаем, подруга вновь отвлеклась на Чонгука, который даже не почесался от моей реакции на его слова и решил добить меня тем, что снял пиджак. Сука. Кондиционер работал на полную, я ежилась в тонком кардигане, а этот мерзавец снял пиджак, оставаясь в одной, мать его, футболке, открывающую его мускулистые руки. Мне казалось, ткань на рукавах вот-вот порвется от натяжения, но Чонгук намеренно то и дело играл мышцами, буквально «пихая» мне под нос его лезущую со всех щелей сексуальность и охуенность. — Ох, да ты занимаешься, Чонгук? — «поддержала» подруга, пальцами проверив мускулы парня. — Нэн, смотри, какие руки!.. Нэн — это я, хотя мое настоящее имя Гоян. Мне бы еще фамилию «Ли», тогда я стану кошкой*. В старшей школе я придумала себе другое прозвище, с тех пор каждого я сразу предупреждаю: либо Нэн, либо Чон-щи, то есть по фамилии. — Джихё, нам пора, — прервала я желание подруги потрогать всего Чонгука. То ли ему самому было приятно, то ли он демонстративно хотел довести меня до белого каления… Но то, что Джихё расстроилась, я могу сказать с уверенностью. — Пока, киса, — самодовольно ухмыльнулся парень, с блеском в глазах подмигнув мне. Я остановилась на мгновение, но проигнорировала, ведь он хотел, чтобы я чем-то ответила, а я не могла доставить ему такое удовольствие. Только потом я поняла, что делаю все неправильно и именно так, как хочет парень.

***

Не так давно я написала заявление на отпуск. Мне необходима неделя передышки где-нибудь на Чеджу. Там, где нет Чонгука. Любое место подойдет. Наверно, он обрадуется, когда я объявлю ему, что ровно на одну неделю квартира останется на его совести. Одно условие — не разрушить ничего к моему приезду. Я отвлеклась от компьютера и откинулась на спинку стула, позволив себе расслабиться. Я в отдельном кабинете, через монитор меня сложно увидеть, даже сквозь незадернутые жалюзи, а еще я начальник. Чем не аргумент. Если вспомнить более детально, то так сильно Чонгук начал издеваться надо мной не сразу. Поначалу он мило дразнил: утаскивал овощи до того, как я их приготовлю, присвистывал, когда я делала уборку в квартире, в то время как сам сидел на диване и играл в приставку, и еще много чего по мелочи. Я выделила парню гостиную. Не положу же я его себе в спальню, куда он попытался пробраться при переезде. И установила несколько простых для выполнения правил: не мусорить, убирать за собой, после одиннадцати вечера не шуметь, друзей не приводить. Не то, чтобы меня пугали посторонние, просто я молодая девушка, которая теперь не может привести никого домой, так как там помимо меня обитает молодой сгусток тестостерона. Чонгук нарушал все мои правила, в том числе и последнее, самое строгое из всех. Чимин, так звали его друга, вел себя спокойно и тихо, и я разрешила ему остаться на ночь, но только одну. — Диван раздвинете сами, — гостеприимно сказала я, собираясь покинуть комнату. — Не знаю, как ты, Чимин, но я сегодня буду раздвигать чьи-то ноги, — похотливо заметил Чонгук и пальцем указал на меня. Честно, я охуела. — Ну это вы между собой решите, кто кому будет раздвигать ноги, а кто диван, — закатила глаза и вышла, направившись в спальню. Чонгук нагнал на пороге, стоя настолько близко, что я сама вжималась в дверь, крепко схватившись за дверную ручку. — Зря ты так, нуна, ой зря! — зацыкал он и слабо коснулся губами мочки моего уха. «Ой зря, Нэн», — думала я сейчас. С того инцидента прошли недели две, а я по-прежнему шугалась любого появления моего брата. Пусть нас не связывает кровное родство, некоторые родственники и знакомые до сих пор воспринимают нас таковыми. И с этим ничего не поделаешь. Бывших братьев не бывает. Отмахнувшись от воспоминаний, я продолжила работу. Сегодня я допоздна, так как до отпуска нужно «закрыть» неделю и завершить дела, не оставляя сложное на подчиненных. Мой заместитель весьма легкомысленна. Я лежала на диванчике, когда услышала гул за пределами кабинета. Выпрямившись, увидела камень преткновения, широкими шагами преодолевающего расстояние от входа до моего кабинета. Без стука Чонгук открыл дверь, громко ее захлопнув и опустив жалюзи. В офисе стало тихо — все решили подслушать. — Киса сегодня допоздна? — скорее констатировал Чонгук, остановившись в метре от меня. — Кажется, я запретила себя так называть, — подняла взгляд с бедер на лицо парня. — Ты чего сюда явился? — Киса сегодня не в духе? — он наклонился ко мне, одну руку поставил на подлокотник дивана, другую у моей головы на спинке. Пора заканчивать с властным тоном, иначе несдобровать. — Зачем пришел? — Вот! Так мне больше нравится, — но не отодвинулся ни на миллиметр. — Я сегодня буду поздно. Точнее, сегодня уже не вернусь. Буду завтра. Тогда и жди. — Понятно, это все? — Мне грустно, когда киса не одаривает меня улыбкой, — обидчиво выпятил нижнюю губу. — Я не киса. Вернись обратно к «нуна». — Мне лично нравится твое имя. Хочу, чтобы оно и тебе нравилось, — Чонгук переходил на шепот, отчего я задрожала и смяла документ, который держала в руке. — И то, как ты нервничаешь, мне тоже очень нравится. Он остановился в сантиметре от моих приоткрытых губ, при этом смотря мне в глаза. Обжигал горячим дыханием, сводил с ума парфюмом и заставлял схватить его за шею и притянуть к себе за поцелуем, но я отчего-то не решалась, сглатывая слюну и мокрым взглядом прося не мучить меня больше. — В общем, — выпрямился парень, и я выдохнула, — квартира в твоем распоряжении, нуна. Только мальчиков не приводи и сильно не шали. Открыл жалюзи, а затем ушел, погрузив офис в тишину, которая взорвалась теориями и гипотезами, кто это и зачем приходил к их начальнице. Я посмотрела на бумагу, которую теребила в руке… Придется господину Киму переподписать договор о поездке в Гонконг. А перед тем, как я ему это сообщу, надо сходить в уборную и умыться холодной водой.