Рапунцель - иллюзорный мир.

Он ненавидел тупую башню, что была всем его миром, вид из окна, напоминающий движущиеся обои, и собственное чертово отражение, которое мученически улыбалось каждое гребаное утро, потому что так надо. Он не мог сказать, что что-то любил; делал свои дела каждый день, не зная, правильно ли делает вообще, надо так делать или нет — просто существовал. Единственное в чем он был уверен — его зовут Жан Жак по прозвищу Джей. Так называемый отец фамилию младенцу решил не придумывать. Джей жил в каменной башне на протяжении 19 лет и искренне удивлялся своей стойкости, раз не сиганул за эти годы из тюрьмы с высоты 10-ти этажного дома чисто поржать. Жан вообще любил поржать — единственное развлечение, которое в последнее время вызывало в нем хоть какие-то эмоции. Начиналось все вполне невинно: с подгоревшей еды и попытки сжечь себя заживо, пока папаша спит. Увы, не вышло. Дальше ему стало искренне интересно, что будет, если он повесится на своих волосах под потолком. Итог: три часа промывания мозгов на тему: "Солнышко, я тебя люблю, что ты творишь". В последнее время игра перешла на следующий психологический уровень — доведи ближнего своего до истерики при помощи слов, пришедших в одурманенную голову. Его надзиратель так и не просек, что из семян маков на подоконнике, растолченного чая, собственной крови, приправленной плесенью со стен после дождя, получается нехилая такая херь, которая вышибает мозги напрочь. Иногда Джей сидит на чертовом подоконнике со следами попытки на нем порисовать, смотрит на свои движущиеся обои и пытается не думать. И начинает курить дурь. Если Жан в трезвом состоянии, то он отчетливо начинает понимать, что он нихера не похож на своего отца и должно ли так быть вообще, что он почти никогда не видит этого человека, а существует сам по себе в замкнутом пространстве, что он не может выйти на улицу, так как у его надзирателя включается мысленная сигнализация и режим ублюдка, который может и ударить, если ты успел далеко убежать. Это не все, что его мучает. Жан боится осознать истину — он никто. Весь этот мир — чертова иллюзия, которая решила ему предоставить всего два действующих персонажа, включая себя самого; он никогда не выберется из тюрьмы, потому что, скорее всего, там, где линия горизонта для Жана заканчивается, начинается обрыв, и Джей искренне хочет иногда видеть, как эта иллюзия рассыпается у него на глазах и падает в пропасть, чтобы стать свободным и наконец понять, кто он. Осознание того, что мир не исчезнет, а так и останется стоять на этом маленьком кругу земли, в центре которого высокая башня, с которой он никогда не сбежит из-за дезориентации в пространстве и длиннющих волос за спиной, заставляет его поджигать очередную самокрутку дури и рыдать в процессе, пока его отец не вернулся, откуда бы там ни было.