Рапунцель - иллюзорный мир.

Что-то мешало. Что-то слепило даже закрытые глаза и возвращало в реальность, которую Джей ненавидел. Какая разница, если он сейчас встанет и окажется снова в башне, верно? Все равно он начнет делать дела, которые обычно делал, заодно попытавшись понять, нахера он это делает и надо ли в жизни что-либо менять. Единственное мешающее обстоятельство сгниванию изнутри — чье-то тепло за спиной, рука, обнимающая его талию, и мерное дыхание, из-за которого щекотно затылку... Жан вскакивает, хватает себя за оставшиеся волосы и пытается понять, когда и где он успел проебать причину своих страданий и тайных желаний изощренно сломать свой мир. Рука тянет его назад и заставляет перевернутся так, чтобы Жан смог посмотреть в лицо третьей иллюзии этого странного мира. У этой иллюзии потрясающие глаза темного цвета, которые теперь поселятся в мыслях Леруа прочно и надолго. Мираж, оглядев Жана, кивнул чему-то своему, слегка улыбнулся, снова переместил свою руку на талию Джея и легко поцеловал именинника в губы. Вот тут Жана и прорвало. В приступе дичайшего хохота он пытался сообразить, какого черта иллюзия теплая, а не холодная, как гребаный мир Жана до этого момента. Единственный вопрос, который выдавил из себя Джей перед очередным приступом смеха: "Ты че, живой?" Тело напротив нахмурилось. Видно, ему надоела эта абсурдная ситуация, и он решил свалить. На удивление Жана, его просто прижали к земле и нависли сверху, при этом, кажется, сканируя этими прекрасными глазами оставшуюся душу. Жану стало нихера непонятно. — С добрым утром, — выдох в губы. Слишком близко. Жарко. Джея повело от близости первого живого человека в его жизни за все эти 20 придурочных лет. Тихое "бляяя". Руки другого живого человека прижали Жана к себе, не давая двигаться. Чужой язык снова ласкал его рот, и Джея хватало только на то, чтобы не стонать. Но когда обладатель удивительных темных глаз начал ставить на шее дорожку засосов и укусов, Жан больше не мог сдерживаться. Через несколько минут под разочарованный вздох от него отстранились и заглянули в глаза. Жан поплыл еще сильнее. - Ты помнишь, что я пообещал тебя не отпускать, верно? Джей кивнул. Помнит. Это он помнит. Если это и есть его край, то Жан абсолютно не жалел, что ушел за него. Через день в башню вернется Виктор и поймет, что украденный им ребенок сумел сбежать дальше, чем обычно. Обрезанные волосы, которые помогали сохранять молодость, Никифоров найдет на поляне с затухающим костром. Напав на след ослушавшегося его приказа сидеть в башне человека, он найдет Жана и его новый центр мира недалеко от столицы страны. Отабек, зная, что вид седоволосого причинит боль Джею, решит убить Никифорова и скинуть труп в ближайший овраг, при этом поклявшись себе, что никогда не скажет об этом Жану. Через несколько лет Алтын поймет, почему его возлюбленный так себя вел при их встрече. Он узнает, что встретил человека, который точно знал, что его зовут Жан Жак по кличке Джей, что ему было 20 лет, что все это время он существовал один в башне и был сам центром своего мира, что этот человек боялся своей гребаной тени в накуренном состоянии, потому что та отдельно от обладателя забиралась на потолок и вешалась на своих волосах, при этом мерзко улыбаясь. И самым главным открытием для Отабека станет, что Джей первые годы после их встречи считал Алтына вымыслом разума, который погибал, падая с края, и который пытался запомнить хотя бы то, что происходило с ним до приземления на дно бездны. Через эти же несколько лет Джей поймет, что Отабек действительно центр его мира, только живого, реального и теплого, а не того, что был раньше. Когда Отабек все же рассказал о смерти Никифорова, Леруа искренне заржал и попросил Алтына сходить с ним к его бывшей тюрьме. Башня горела удивительно долго и хорошо.