Без права выбора.

— Это, — блондинка широким жестом хозяйки обводит до тошноты светлую комнату, — твой дом на не определённый срок. Накамура, как представил, не особо разговорчивую провожатую Карма, порывается выйти, словно ей противно присутствие Люси, но та вовремя хватает готовый ускользнуть источник информации за тонкое запястье. Блондинка шипит и дёргает рукой, зажимая в левой руке неведомо откуда взявшийся нож, не по-доброму сверкая голубыми глазами на замершую в шоке Хартфилию. — Я бы, на твоём месте послушала Акабанэ и не лезла, куда не просят, со своим любопытством. — Угрожающе тянет Рио. Не то, что бы она была против ещё одной девушки в «убежище», но её сомнительный статус, не такой как у Рио и Каяно, изрядно напрягал, как и то, что младший Асано запретил им говорить о себе, что бы то ни было. Ново отстроенные здания доверия внушают меньше чем какие-нибудь заброшки. На километры вокруг не живой души, а тут, не много, ни мало лагерный новёхонький комплекс, словно из воздуха появившийся. Люси нервно оборачивается на так и не проронившего за всё дорогу Карму и слова, что на сводного брата Эрзы никак не походит. Слишком собранный и серьёзный он не вязался с тем Акабанэ, которого она увидела впервые. — Акаб… Её прерывают, не дав начать. Красноволосый вскидывает руку и тянет губы в престранной улыбочке: — Сегодня ты можешь получить свободу, Хартфилия, так что, будь паинькой и не задавай лишних вопросов. А этих самых вопросов у Люси выше крыши, но отвечать ей никто не собирается. А слова о возможной свободе отчего-то кажутся до дрожи ужасными. — Здесь тебе ответов не дадут. Радуйся, что ещё жива — в нашем положении оно большая роскошь. — Рио выходит оставляя на душе ещё более неприятный осадок чем Карма. Нет, Хартфилия конечно знала, что Асано не добротой душевной власть в своих руках держат и далеко не плюшками балуются, но где-то наивно продолжала верить в то, что такие игры, где на кону стоит жизнь, они не ведут. Бред маленькой девочки выдернутой из зоны комфорта. Идиотизм пленницы, отчего-то начавшей у своего владельца едва ли не нимб подрисовывать. Влюбится в Асано — глупости какие. Ей просто недоставало мужского внимания, которого в школе было всегда в достатке, а тут её мир сузился до одного человека. Вот и вся проблема. Если Карма сказал правду, и её могут при каких-то обстоятельствах отпустить домой, она только молиться на эти самые обстоятельства будет. Задремавшая жажда свободы проснулась и теперь рвалась с утроенной силой, причиняя почти физическую, но приятную боль. Хартфилия даже свои скудные пожитки не раскладывает — чувствует, что недолго ей тут прозябать. Неделя подходила к исходу, а новостей всё не было. Но, ни Рио, ни милая Каяно только обрадованная собеседнице не в лице Накамуры, тревогу бить не спешили, принимая как должное. Они ждали. Ждала и Люси. Дурея от иллюзорной близости свободы, настолько, что руки тряслись делать, что ни будь. — Люси, прости, что спрашиваю, — Каяно краснеет и теребит зелёную прядку меж пальцев. Они сидели во внутреннем дворе, глядя как Рио презрительно фыркая на их девичьи посиделки, скачет по препятствиям, сбрасывая напряжение. — Какого это — быть проданной? Будущая Шиото тут же поджимает губы и стыдливо отводит взгляд. Каяно всегда пыталась избегать острых углов, в общении с людьми, а тут так грубо ткнула Люси в её болезненное место. — Паршиво оно, Каяно, — кареглазая накрывает ладонь девушки своей, показывая, что не стоит так переживать. — Страшно быть в чьей-то власти, не зная, что ему взбредёт в голову в следующий момент. Быть зависимой от кого-то выше по статусу. Ведь не только ты в распоряжении, но и твоя жизнь, это страшно, Каяно. Очень. Хартфилия подымается и бредёт в сторону отвратительно белоснежного здания, прекрасно зная, что сердобольная Каяно тут же начнёт её жалеть. Слишком простую, её могла легко читать и такая как Люси. — Асано - кун не такой ужасный, как ты надумала… — несётся ей тихое в след и Каяно помявшись, присоединяется к Рио в тренировках. На исходе третьего дня второй недели тишину, которую никак не могли нарушить три девушки, разрывает телефонный звонок. Люси этот момент благополучно просыпает. Будит её болезненный тычок в бок и кислое Риово: — Поднимайся, тебя освободили. Блондинка поджимает губа и не встречается взглядом с Люси, отмалчиваясь на её вопросы. Кидает в руки кареглазой рюкзак и уходит. Каяно плачет, не скрывая и явно не от расставания с новой знакомой — здесь дело в другом. Но узнать этого Хартфилия не успевает, у неё перед лицом захлопываются массивные ворота, отрезая от мира Асано навсегда. Радость крупицами сходит на нет и уже сидя на заднем сидении внедорожника, который должен был отвезти её до ближайшего города, до неё доходит страшное осознание. Гакушу бы никогда не отпустил бы её, не случись что-то по истине страшное.