Без права выбора.

Больничные коридоры, пропахшие хлоркой, ожиданием и отчаеньем словно девять на всё Люсино существо, заставляя сжиматься и мандражировать ещё больше. Карма пилит её злющим взглядом и прикладывает лёд к голове, наверняка звенящей от Эрзового удара, когда парень отказался говорить, что с младшим Асано и где он. Сказать, что Акабанэ выглядел плохо — не сказать ничего. Весь в садинах, синяках и порезах, с посеревшей кожей и плотно залегшими под глазами тенями, он выглядел жалким. Люси его жаль, а вот Рио, сидящей рядом — нет. Стоило Хартфилии показаться в коридоре она едва не добавила непутёвому жениху новых синяков. — Асано рад не будет. — Нарушает Накамура гнетущую тишину и так же испытующе как и в их первый разгрворит смотрит в глаза Люси. — Он дал свободу, а ты, дурная, опять рвёшься в клетку. Он же тебя больше не отпустит — сама вернулась. — Она всё ещё может сбежать, до приёма минут десять, а мы ему ничего не скажем. — Задумчиво отзывается Нагиса подпирающий собой стену. Блондинку передёргивает, этот парень, больше смахивающий на девушку, её пугает просто до дрожжи в коленях, хотя ведёт себя больно дружелюбно. — Я... — слов способных объяснить почему она сидит здесь и боится за Гакушу, поймавшего собой пулю, которая задела какие-то жизненно важные органы, подобрать Люси не может. Но её трясёт только от одной мысли, что младшего Асано могло бы не стать. Всё та же Рио вскидывает руку позволяя не договаривать. Но по глазам блондинка видит — принимающая всё в штыки Накамура её понимает. — Заходите уже, — врач семейства Асано — Коро, как звали его все, улыбаясь открывает им палату раньше разрещённого времени. — Только тихо. Входят тихо, насколько это возможно для четверых человек, и едва ли не бросаются всем скором на Асано преспокойно сидящего и читающего какую-то книгу. Выглядит он измученно: бледный, что сеточка вен прогоядывается отчётливо, осунувшийся, с жёсткими волосами лезщими в лицо и вселенской усталостью во взгляде. Но живой. Люси шумно, как ей кажется, выдыхает, от накатившего облегчения Асано отрывается от своего чтива и улыбается друзьям уголками губ, и только теперь Хартфилия видит, как его улыбка доходит до глаз парня. Но улыбка сходит на нет, стоит заметить лишнюю блондинистую особу в компании. Таких растерянным великого Гакушу Асано позволялось видеть только лучшим друзьям и Люси сама вошла в этот "доверенный" круг. Он не выгоняет никого чтобы разьяснится с Люси. Общается, смеётся, выпрашивает подробности и лишь иногда дольше позволенного задерживает на ней задумчивый взгляд. Нагиса под нелепым предлогом утаскивает за собой Рио с Камой, подло бросив Люси один на один со своим... Уже не владельцем, но кем-то, всё ещё имеющим власть над её жизнью. — И почему ты здесь? — Он вскидывает рыжую бровь не намеренный играть в молчанку и требовательно смотрит прям в глаза. — Ты свободна. Повисшее в воздухе "была" Люси игнорирует, нерешительно подходит ближе и присаживается на край кровати. Асано щепетильный до своего личного пространства лишь фыркает, но наглость ей спускает. — Я... Я так испугалась. — Тихо начинает Хартфилия, глядя куда угодно, но не на Гакушу. — Ты ведь мою жизнь отобрал, а потом всучил обратно. А я уже не могла ей жить. А потом... а потом у Кармы выведала, что и почему. И я так испугалась. Что... — Люси вздрагивает и сглатывает подступившие слёзы. — Что тебя может не стать. И самой так страшно-страшно, как отреагирует? Выгонит ли? Посмеётся ли? От правды всей сказанной страшно. Да от того, что жить без наглого рыжего она уже и правда не может. Гакушу молчит обдумывая, он словно уже и не здесь, но стоит Люси подняться с желанием уйти, реагирует парень моментально — хватает за талию и тянет на себя в объятья. — Глупая. — Бормочет, перепретая их пальцы и прижимая ближе. — Ты ведь жить спокойно могла, а теперь я ведь... Люси выворачивается и оказывается непозволительно близко к лицу Асано. Накрывает губы ладошкой и заканчивает за него: — Не отпустишь. — Хартфиоия прижимается щекой к щеке и счастливо жмурится, дополняя, — и не нужно. Так их, в объятьях друг друга, и застаёт Коро. Посмеиваясь над отчаянно краснеющей Хартфилией и ворчащим Асано врач без задней мысли при следующих их встречах не иначе как Асано блондинку и не зовёт. У них не было слов любви, клятв и тех же ухаживаний — у них всё не как у людей. Но любовь от того кажется только крепче.