Герои былых сражений

       – Ну и куда тебя кормить? – скептически спросил Старскрим, осматривая голову опутанного проводами Шоквейва.       Ответа он, разумеется не получил.        – Ответить, между прочим, в твоих интересах, – заметил Старскрим, покачивая в манипуляторе куб энергона. – Нет, можешь даже не отвечать. Я знаю, что ты в сознании. Просто открой подходящее отверстие, а дальше я уж как-нибудь сам.       Тишина.       Старскрим сузил оптику.       – Ну, как хочешь.       Дыры в корпусе Шоквейва он так и не залатал – было просто некогда. Старскрим сделал что мог, соединяя порванные провода и заделывая перебитые шланги, аккуратно запаивая все вышеперечисленное на месте оторванных конечностей. Разбитый окуляр Старскрим даже трогать не стал, потому что искренне не представлял, что с ним можно сделать. Для медика работы здесь был непочатый край, а Старскрима пока все весьма устраивало. Оставшийся энергон не вытекал, проводка не искрила, медицинская система оценивала состояние ученого как стабильное, но крайне нуждающееся в энергоне.        – Слушай, – как бы мимоходом спросил Старскрим, копаясь в ящике с деталями, – когда бы я закончил таскать тебе кости этих шлаковых предаконов, ты бы тут же разрешил им меня растерзать, не так ли? Я прав? Я же тебя так раздражаю, да? А знаешь, как ты меня раздражаешь?!       Старскрим, направив на грудь Шоквейва свет, осторожно влез в самую большую дыру в корпусе манипулятором и, аккуратно нащупав топливоприемник, отсоединил от него шланг. Ученый даже не дрогнул.       Освободив манипулятор, Старскрим взял такой же шланг и, повторив всю процедуру с проникновением в нутро Шоквейва, подсоединил его к топливоприемнику, после чего прикрепил второй конец к кубу с энергоном, который примостил на верхушке медицинского аппарата.        – Если хочешь меня заткнуть, – медленно сказал Старскрим, наклонившись к разбитому окуляру, – тебе придется хорошенько пошевелиться. А пока… Наслаждайся.       Старскрим хлопнул его по плечу и отошел за вторым кубом энергона.       С кормлением Нокаута проблем не возникало. Все так же находящийся в состоянии шока медик не шевелился, на вопросы не отвечал, но отводил взгляд единственного оптического датчика, когда Старскрим брал его за подбородок и разворачивал фэйсплейтом к себе, поднося ко рту энергон. На место вырванного левого Старскрим, после ремонта всего остального, что он только смог исправить, приделал защитный щиток. Старскрим невольно вспомнил Брейкдауна, лишившегося тогда правого оптического датчика, как вспомнил и то, что Нокаут так и не смог его починить…        – Знаешь, Нокаут, я, пожалуй, никогда не смогу исправить все твои повреждения, – негромко сказал Старскрим, наблюдая, как уменьшается уровень энергона в кубе. – Зато я уверен, что ты сможешь. А я помогу. Тебе для начала нужно просто встать.       Ротовая полость медика была занята энергоном, но Старскрим и так знал, что он не собирался ему отвечать.       Раздетый серый экзоскелет Нокаута, распластанный на такой же серой медицинской платформе, навевал Старскриму отвратительные тяжелые мысли, и, понаходившись возле него двое суток, на третьи Старскрим добровольно отправился искать по складам запасные детали доспехов. Он сразу отказался от мысли подобрать что-то, идентичное потерянной броне медика.       Шлаков Нокаут со своим уникальным дизайном!       Нужный склад вскоре обнаружился, но Старскрим так и не смог отыскать подходящий полный комплект брони – все было явно гораздо больших, чем нужно, размеров.       Шлаков Нокаут, самый маленький из десептиконов!       Притащив в итоге на грузовой платформе целую кучу отдельных деталей, Старскрим принялся бесхитростно прикладывать их к Нокауту, пока тот был в оффлайне. В конечном счете Старскрим подобрал-таки для медика, может, и не особо изысканную, зато поразмерную и весьма прочную броню и, закончив с прикреплением, с облегчением осмотрел пусть и пестроватого (грудную и паховую защиту пришлось заимствовать у вехиконов, а для манипуляторов нашлись подходящие темно-зеленые пластины), но вернувшего себе прежние объемы Нокаута. Свое мнение относительно обновки медик Старскриму так и не высказал, и тот никак не мог решить, рад он этому или все-таки нет.        – Второй готов, – прокомментировал Старскрим, отставляя в сторону пустой куб и вытирая когтем со рта Нокаута капли энергона. – Теперь можно заняться третьим.       Саундвейв, не отставая от двух своих соседей по медицинским платформам, не шевелился и, видимо, делать этого не собирался. Старскрим, тихонько ругаясь, кое-как убрал в сторону путающееся в опорных манипуляторах щупальце связиста и углубился в чтение результатов диагностики Саундвейва, в начале которых горела красным крупная надпись «КРИТИЧЕСКОЕ ИСТОЩЕНИЕ».       Неудивительно.       Старскрим, поставив кубы энергона на стол, сел на край платформы Саундвейва и вперился взглядом в пустой экран.       Еще один.        – Саундвейв, – со вздохом сказал Старскрим, – а ты мне расскажешь, куда тебе заливать энергон?       Выждав для приличия несколько секунд, Старскрим склонился над распростертым связистом и принялся внимательно рассматривать края его экрана. После непродолжительных поисков обнаружилась первое, едва заметное, крепление.       Ну давай, останови меня. Схвати за кисть, как ты любишь. Оттолкни. Хоть ты покажи мне, что все еще жив.       Крепление, открываясь, щелкнуло, напрочь проигнорированное Саундвейвом. Старскрим нахмурился.        – Почему ты… – и замолчал.       Он видел.       Разумеется, он видел. Он видел смерть Мегатрона, он видел его воскресшего под контролем Юникрона. Видел, как Мегатрон, наконец, пришел в себя. И до последнего слова слышал все, что сказал Мегатрон, оставляя автоботов у Колодца Искр.       – Ты, наверное, смысл жизни потерял, да, Саундвейв? – Старскрим всматривался в экран связиста, надеясь получить хотя бы какой-нибудь сигнал того, что связист воспринимает его слова, но его ожидания были тщетны.       Мегатрон ведь даже не вспомнил про него. Про свою правую руку, лучшего воина и верного подчиненного, самого преданного последователя…       Вот именно, преданного. Преданного Мегатроном.       Старскрим, наклонившись, нащупал точно такое же крепление с другой стороны экрана и, открыв его, принялся искать следующее.       – Тебя, наверное, слабо это утешит, но ты все еще нужен мне. Катастрофически нужен, если быть честным, – негромко сказал Старскрим. – Ты, конечно, большой любитель меня осаживать и принуждать к правильным действиям, ты сто раз выдавал мои планы Мегатрону, после чего я обычно валялся на столе у Нокаута, но мы с тобой вроде не так уж и плохо ладили. Если бы я действительно был отвратительным заместителем Мегатрона, разве он с твоей подсказки уже давно не продырявил бы мне голову?       Еще два крепления со щелчком открылись – их оказалось достаточно просто искать, если понимать, как они были запрятаны. Через пару минут Старскрим, справившийся в сумме с семью креплениями, подцепил когтями видимые края экрана и попробовал его снять.       Это не могло быть настолько просто.        – В чем подвох?       В темном экране отражалась его собственная красная оптика. Старскрим, поразмыслив, снова склонился над связистом.        – Давай порассуждаем логически, Саундвейв. Если бы ты собирался умереть от истощения, ты бы не стал напрягаться и вылезать из теневой зоны. Значит, ты все-таки собираешься выжить, а для этого тебе понадобятся силы. – Старскрим поднял куб с энергоном и выразительно им помахал. – А чтобы ты смог восстановить силы, мне нужно снять с тебя экран, потому что я абсолютно уверен в том, что найду там какой-никакой рот, в который можно влить энергон. В противном случае мне придется искать путь для доставки энергона непосредственно в топливоприемник, как у Шоквейва. Мне придется делать в тебе дыру, а так как я лишь условно представляю себе твое строение, я скорее всего вылью из тебя весь оставшийся энергон прежде, чем успею залить новый. Ну так как?       Помедлив, Старскрим постучал когтем по грудной броне связиста        – Не думаю, что ты захочешь отомстить Мегатрону, предав его мучительной смерти. Но неужели тебе не хочется просто отыскать его и вломить ему как следует? Ты же единственный, кто мог на равных сражаться с ним на гладиаторской арене Каона. Ты его побеждал. Я даже помню…       Обрубленный манипулятор еле заметно дернулся, и Старскрим, почувствовавший неожиданное воодушевление от такого незначительного движения, склонился к самому экрану Саундвейва и перешел на заговорщицкий шепот:       – Шоквейв ослеплен, а платформа Нокаута расположена за ним. Никто ничего не увидит.       Аудиосенсор Старскрима уловил едва слышный щелчок, и он, медленно, словно боясь спугнуть момент, вернул на стол куб энергона и вновь аккуратно взялся за края экрана. Он поддался на удивление легко, и Старскрим, замерев на мгновение, одним движением его снял, после чего, моргнув оптикой, с облегчением выдохнул. Ничего того ужасного, что он себе когда-то напредставлял, под экраном не оказалось.       Старскрим невероятной силой воли подавил улыбку.       Весьма милый фэйсплейт. Белый, прям как у Нокаута.       Длинная узкая оптика Саундвейва была закрыта, но Старскрим, не до конца удовлетворивший нахлынувшее любопытство, даже не подумал открывать ее силой. Он откупорил куб энергона и осторожно поднес его к маленькому рту связиста. Когда Саундвейв с едва слышным вздохом сделал первый глоток, Старскрим мысленно поздравил себя с величайшей на всем Кибертроне победой настойчивости над упорством.