Герои былых сражений

       – Ну, это было довольно просто, – прокомментировал Старскрим, подсоединяя последний провод.       Если бы в ботах все так чинилось – прямым соединением кабелей и проводов, без настроек, калибровок, тестирований, восстановления структур, подгонок совместимости и всего прочего, – я бы, пожалуй, и мертвых смог воскрешать.        – По крайней мере, на первый взгляд. Ты уж прости, Шоквейв, но я тут далеко не медик, и если бы ты был, скажем, компактной криокамерой, я бы с уверенностью мог сказать, что сделал все правильно.       Ученый остался равнодушен к такому нелестному сравнению. Старскрим осмотрел манипулятор, который он притащил Шоквейву взамен утерянного, и постучал по нему когтем.        – Не желаешь ли им пошевелить?       Манипулятор, как и весь Шоквейв, остался неподвижным. Как это надо было понимать? Что он не хочет пробовать или что он попробовал, но манипулятор не работает?       Скорее всего, и то, и другое.        – Шлак, – в этот раз вышло даже как-то беззлобно.       Отпихнув в сторону ящик с инструментами, Старскрим коротко взглянул на данные о состоянии Саундвейва («выше среднего»), посмотрел на закрытую оптику Нокаута и, убедившись, что все более-менее нормально, подошел к собственной платформе.       Я устал.       В оффлайн, тем не менее, уходить не хотелось. Помаявшись от лезущих в процессор мыслей, Старскрим вскочил и принялся ходить кругами вокруг трех медицинских платформ, жители которых, в отличие от беспокойного Старскрима, никаких проблем с лежанием на месте не имели. Его взгляд зацепился за манипулятор Шоквейва.       Сглупил я. Надо было просто включить диагностику.       Старскрим остановился и оглядел всех трех неподвижных ботов.       Нет, все-таки Шоквейв тут не лишний.       Все они, безмолвствующие и неподвижные, пострадали от предательства. Нокаут, преданный своими несостоявшимися союзниками-автоботами, купившими себе сомнительное перемирие нарушением всех заветов так горячо любимого ими Оптимуса Прайма. Шоквейв, преданный своими собственными творениями, настолько яростными и тупыми, что даже осознавая, что без ученого у них просто нет будущего, они разорвали его в клочья, не желая ему подчиняться. Саундвейв, преданный своим господином, за которым он верно шел многие тысячи лет, принося ему победы в собственных крыльях, а взамен получивший полное отсутствие интереса к его судьбе, что уж там говорить о помощи. И он сам, Старскрим, звавшийся когда-то Тираном небес, преданный… кем? Нокаутом? Шоквейвом? Саундвейвом? Мегатроном? Всеми сразу?       Совершивший неожиданное открытие Старскрим не удержался от смешка. Да он же сам – предатель! Сколько раз он слышал это слово, полное презрения, от Мегатрона, раз за разом втаптывающего его в землю? Сколько раз он был за это бит? Сколько раз обвинен и наказан?       Старскрим, почувствовавший разрастающийся в Искре гнев, тяжело оперся манипуляторами о стол.       А ведь теперь сам Мегатрон – первый из предателей.       И мало того, что он воскрес, мало того, что Юникрон оставил ему модифицированный, еще более огромный корпус. Мегатрон просто ушел от автоботов без боя, и они не пытались его остановить, поймать, судить за все, что он сделал за бытность лидером десептиконов, за всех тех, кого он убил, за все то, что он уничтожил. Он, живой, целый и невредимый, просто пафосно удалился, бросив пару слов, и вроде бы как полностью очистился в глазах автоботах, так, что ли, получается?!        – Шлак! – рявкнул Старскрим, треснув кулаком по столешнице. – Это бред! Проклятый Мегатрон! Мы тысячи лет сражались ради его идеи, а он только и делал, что втравливал нас во все новые битвы, предпочитая встречаться лично с одним только Оптимусом Праймом! А тот, между прочим, всегда сражался наравне со своими автоботами! И автоботы победили! Его угробил проклятущий разведчик! А после воскрешения он, захваченный Юникроном, дождался, когда те же проклятые автоботы вытащат из него эту древнюю заразу, и что дальше? Он, получивший еще один шанс, не стал сражаться! Он просто сдался! Не вступил в бой, не пытался отомстить! У него, видите ли, оптика открылась на тиранство! Как это, мол, на самом деле нехорошо! Юникрон сидел в его процессоре считанные дни, если не часы! Он надавил на Мегатрона так, как сам Мегатрон давил на нас, поставил его на наше место, и он тут же сломался! Мы ходили под его властью тысячи лет, а ему хватило пары часов?! А теперь он, чистый и непорочный, упорхнул куда-то в шлаковые дали, а мы остались тут! Высшее командование, платы ваши дери, начальники, офицеры!       Старскрим, почувствовавший острое желание кого-нибудь убить, впился когтями в стол.       – А я вот не согласен с его капитуляцией! Мой враг еще не повержен, а я все еще жив! Почему я должен смириться и сдаться на милость автоботов?! Видал я этих автоботов в плавильной печи! Я воин! Я хочу сражаться и победить! Моя цель никогда не изменялась! Я много раз предавал Мегатрона, но я ни разу не предавал идей десептиконов!       Привычная тишина после его речи невероятно взбесила Старскрима.       – Да в конце концов! Что с вами происходит?! Хватит страдать, обманутые и всеми преданные! Я – калека, такой же, как и вы! Но я не сдался, я, кто всегда сдавался первым! Я выживаю! Я приспособился! Это я дал вам шанс! Я не бросил вас, как бросил нас всех Мегатрон! Я убил шлакову уйму времени и сил, чтобы вас спасти, а мне, мне так никто и не помог!!       Его трясло. Столешница хрустнула, ломаясь от яростно сжимаемых когтей, но Старскрим это даже не заметил.        – И если вы твердо решили провести остаток жизни, оставаясь неподвижными кучами металлолома, видит Праймус, я не стану вам мешать! Я уйду отсюда и больше не вернусь, и пусть хоть кто-нибудь посмеет назвать меня после этого предателем!!       Выговорившись, Старскрим замолчал. Наступившая тишина звенела в его аудиосенсорах так сильно, что они, казалось, должны были перегореть от напряжения.       Бесполезно.       Старскрим с треском выдернул когти из стола и собрался было резко развернуться и выйти прочь из отсека, когда вдруг услышал робкий и жалобный голос Нокаута:        – Старскрим, я тебе страшно благодарен за все, что ты сделал, я поражен до глубины Искры твоими речами, я готов пойти за тобой хоть к Юникрону в глотку, клянусь! Но сил моих больше нет терпеть! Ты не мог бы, пожалуйста, принести мне какую-нибудь краску? Я же на чучело похож!       Старскрим моргнул.       Заворочался, приподнимаясь на локте, Саундвейв, заинтригованный, видимо, словами Нокаута, коротко усмехнулся со своей платформы Шоквейв. Старскрим медленно дошел до стены, привалился к ней спиной и тихонько сполз на пол, буквально раздавленный навалившимся на него искрораздирающим чувством облегчения.       Наконец-то все сдвинулось с мертвой точки.       Я здесь больше не один.