The only

Это великолепное, весеннее утро прошло поистине прекрасно. Доминик уже мог не только шевелить пальцами, но и самостоятельно двигать руками. Прежняя депрессия покинула стены этого дома и теперь он мог улыбнуться даже тому, что рядом на кухне бегает Николь, пытаясь приготовить завтрак. У нее неожиданно упала на пол миска и отлетела к Доминику. Она быстро дернулась к нему и присела на корточки, но он сам, хоть и медленно, чуть-чуть наклонился и поднял синий сосуд. — Вот, держи. — снова улыбнулся он ей и она чуть не взвизгнула от восторга. — Доминик! Это поразительно! Но пока тебе нельзя часто так делать. — Это благодаря ежедневным занятиям. — Ох, да… и твоей силе воли. Это чудесно, я так рада за тебя. — она присела рядом с инвалидной коляской и поцеловала его в щеку, обнимая за плечи. — А чем мы сегодня займемся?.. — Я не знаю, Николь… — он грустно глянул на свои ноги, а затем поднял глаза, вглядываясь в окно, в котором ярко светило солнце и было достаточно жарко. Он любил солнце и жаркую погоду. Мог часами проводить на улице, загорая, а его и так смуглой коже ничего бы не было. Он любил солнце, море и еще тихое место, но при этом выход в город и главное видеть людей, которые свободны. Свободны, как и он когда-то. Снять бы какой-нибудь домик, а лучше выкупить его, в Гаване. Там люди простые и добрые, все живут своей жизнью и их жизнь — переполнена свободой. — Когда у меня будет следующая операция? — Через месяц… — Месяц. Так долго. — А изначально было шесть месяцев, это полгода, Дом! А сейчас какой-то месяц. Тем более, шансы очень велики, что ты встанешь. — Хорошо. Даже если я буду хромать и ходить с палочкой, то… Давай уедем? На Кубу? Я всегда мечтал там побывать. — Куба… Я была там, это прекрасное место. Но только ты хочешь этого? Со мной, ехать туда и… — Я люблю тебя. — А?.. — она повернула голову в его сторону и миска снова выпала из её рук. Только уже с содержим внутри. — Я люблю тебя. — снова повторил он, смотря в её испуганные глаза. — С того самого момента, когда понял, какая ты сильная внутри. Снаружи — хрупкая девочка, которая может дать слабину, а на самом деле — боец, который не сдается. Я полюбил тебя тогда, когда понял, что ты не бросаешь людей просто так. Ты не уходишь, когда начинается экстренная ситуация и можешь просто помочь. — Я даже не знаю, что сказать. Я наверное… Я не могу сказать о своих чувствах. Я не понимаю себя… Нет, я просто в шоке. — Я понимаю, все хорошо. Я только хотел сказать тебе о том, что чувствую. Успокойся, слышишь? Я не заставляю тебя любить меня. — Да в том то и дело, что я тебя… Я тебя… ну… это… люблю! Ты мне нравишься, только я боюсь открыться. Вдруг снова будет больно? Он почему-то мягко улыбнулся ей и посмотрел в её глаза. — Попробуй довериться и открыть свое сердце. Меня тоже предавали, но тебе я верю. Я хочу каждый день быть рядом с тобой и наблюдать, как ты быстро бегаешь по кухне и хаотично смешиваешь ингредиенты, готовя завтрак. Она молча взглянула на него, подошла и обняла, а он потянул ее к себе и усадил на колени, целуя в губы. Она выдохнула и схватилась за его шею, как за спасательный круг и не хотела отпускать. Никогда. Быть вот так рядом. — А я придумала, чем мы займемся. — И чем же, Николь? — его глаза светились от счастья. — Я всегда мечтала покинуть эту страну и переехать жить в тихое место. Или… туда, где нет понятия, что такое «время». Где всё проходит плавно, где мы можем быть счастливыми просто выйдя на улицу. Я хотела бы дом, недалеко от океана и чтобы неподалеку был рынок с экзотическими фруктами. — она почему-то засмеялась и посмотрела на потолок, — И чтобы мы сидели на нашей веранде каждый вечер, наблюдая за алым закатом, именно тогда, когда солнце уже касается воды. А еще… Я бы снова играла на фортепиано. Знаешь, я неплохо играю и даже закончила музыкальную школу! Я бы играла что-то вроде того, что обычно звучит в кубинских ресторанчиках в центре Гаваны. — когда она закончила, то выдохнула и заулыбалась, вызывая тем самым и улыбку на лице Дома. — Поразительно. — прошептал он. — Это глупо, да? Я знаю… «Детские мечты» и все такое. Так говорил мой отец. — разочарованно сказала она и посмотрела уже в пол. — Нет, нет, нет! Ники, я не об этом. Это твоя мечта. И ты должна говорить мне об этом. Ты так рассказываешь… Я могу слушать тебя вечно. Если честно, я уже почувствовал себя на Кубе в нашем доме. — В нашем? — он промолчал и она подумала, что он смотрит на нее, как на дурочку. — Ой, да, я… Я просто… Да, в нашем. Я забыла. — Ты можешь доверять мне. Помни об этом. — Спасибо, Доминик. — она положила голову ему на плечо, а затем снова заговорила с новой энергией. — Так вот! Я скопила немного денег за восемь лет… Но там немного. Хотя на то, чтобы выплатить половину суммы по кредиту за дом около океана, у меня хватит. — Оставь это себе. Я столько гонял на нелегальных гонках, что ты можешь даже не думать о тратах. Положись на меня. Я исполню твою мечту, как ты исполнила мою. — она снова посмотрела на него и удивилась. Он говорил о том, что она не просто «поднимала его на ноги», но и верила в него, была рядом. А об этом он мечтал всегда. Семья… это — то, что было его мечтой. *** Так они и провели весь день, выбирая, куда же лучше поехать. Они думали пожить там некоторое время, месяца два-три, чтобы привыкнуть и понять, стоит ли вообще затевать это. Он видел, как девушка преобразилась, стала такой счастливой и постоянно улыбалась. Она была как лучик солнца, ярко освещающий его жизнь. Но он взглянул на свои ноги, на то, что он сидел в инвалидном кресле и это в миг всё перечеркнуло. Если он не встанет, как он полетит на Кубу с ней? С этой прекрасной девушкой, которая была еще так молода. И портить жизнь ей этим? Он даже защитить ее не сможет на острове, а там бывает опасно в некоторых кварталах. — Ники? Ты правда хочешь этого? Быть со мной, таскать меня на коляске везде. Я ведь вряд ли встану… — Ты что! Я же всегда буду рядом, я говорила! Даже если бы ты был совсем без ног — я бы любила тебя. Понял, да? — она обхватила его личико руками и прислонилась своим лбом к его. Она казалась ему такой наивной и доброй. Он прижал ее к себе и поцеловал, слишком страстно и грубо, как не целовал её до этого. Она выдохнула и отстранилась, но его рука легла на ее затылок, снова прижимая её головку к себе. Но на этот раз она не боялась. Она смело отвечала и даже своими ручками залезла под его футболку, поглаживая плечи. Он выдохнул и схватил ее за подбородок, но слишком сильно, от чего она застонала. И так сладко, что по его телу прошлись мурашки и он рыкнул от удовольствия, которое волной окатило его. — Никки… Если мы продолжим… — То займемся любовью?.. — наивная девчонка. Но Дому показалось, что она сказала это с ноткой хитрости в голосе. — Именно, Никки — Я хочу. Хочу этого. — Точно?.. — Да. Или мне стоит попросить? — она усмехнулась, а затем опять села к нему на колени, как и любила всегда делать это. Он хотел было ответить, но вдруг в дверь позвонили. Звонили очень долго и настойчиво, но затем все прекратилось. — Я сам открою. — Доминик бережно пересадил Ники на кровать и отъехал в коридор. Он открыл дверь и увидел конверт на пороге. Он огляделся, но никого не было вокруг. Подняв конверт, он заехал обратно в комнату и тихо сидел в гостиной, вчитываясь в каждую строчку этого письма. Затем он сжал его в руке. Сжал слишком сильно, чувствуя, как твердая бумага слегка впивается в его кожу. Это письмо… Оно перевернуло все с ног на голову. Этого не должно было быть… Но как-то помешать этому он уже не мог. Осталось дождаться. Дождаться операции. А затем он встанет и решит эти проблемы, раз и навсегда. — Доминик?.. Что-то случилось? — Никки спускалась со второго этажа. Доминик спрятал письмо туда, где Ники точно не могла его найти и повернулся к ней. — Нет, все хорошо. Просто ошиблись дверью. — Ты взволнован… — Нет, просто… Все в порядке. Давай лучше пойдем спать. — Спать? Хорошо… — он дождался, пока она уйдет в спальню и последовал за ней. Он самостоятельно пересел на кровать, снял с себя футболку и лег на кровать, закрывая глаза и думая о том письме. Его иногда передергивало, но он громко дышал, чтобы это не переросло в новый приступ. Николь заметила это и положила руку на его грудь. — Ты чем-то расстроен? — Нет. Я просто устал. — он открыл глаза и смотрел в потолок. — Ты изменился в одну секунду… Это я виновата? — Конечно нет. Николь, давай спать. — Я не могу так! Я должна знать. Он понял, что возможно делал девочке больно или даже просто заставлял ее нервничать, но это его угнетало. Он не должен перекладывать на нее свои проблемы, она и так слишком много делает для него. — Прости, я не в настроении. Но всё хорошо, Ники. Ложись рядом. Ближе. — Мы тогда в гостиной… Кое-что не закончили. — Вот как… — он провел подушечками пальцев по её щеке, а затем потянул за плечо к себе, укладывая ее рядом и продолжил ласки. Он целовал её и не отпускал из своей хватки, просто сильно сжимал ее ягодицы, пытаясь отвлечься от того, что было в том письме. Он резким движением усадил Ники на себя, грубо хватая ее за талию. — Что с тобой?.. — задыхаясь от удовольствия, сказала она. — Ты слишком… — Тебе не нравится? — Наоборот. Продолжай. — с ухмылкой сказала она, чувствуя, как его сильные руки почти до боли лапают ее тело. Он сорвал с нее майку, порвав тонкие бретельки и перед ним предстала ее аккуратная, небольшая грудь, которая как раз помещалась в его ладонь. Он провел руками по животу Ники и стал мять ее грудь, поглаживая соски, и с силой оттягивая их. — У тебя был секс после… ну. того раза? Ты рассказывала. — Нет, не было. — смущенно сказала она и попыталась даже прикрыть грудь, но Доминик остановил ее и присел на кровати, приобнимая ее. — Все будет хорошо. Тебе понравится… — Я тебе верю. — эти слова были очень важны для него. И даже мысли о той роковой новости оставили его. Он знал, что для девушки это был как первый раз, но сдерживать себя было труднее, чем он думал. Мужчина стянул с Ники юбку, точнее задрал ее повыше и отодвинул ткань кружевных трусиков в сторону, начиная ласкать её уже там, усмехаясь тому, как там было влажно. Девочка выгнулась и вцепилась в накаченные плечи Дома, прижимаясь к нему ближе. Он слегка склонил голову и впился губами в её уже затвердевший сосок, покусывая его. Она застонала и заёрзала, чувствуя, как его член твердеет под тканью спортивных штанов. Её пальцы тряслись от того, как она переживала, что сделает что-то не так, но когда Дом заметил ее волнение, то погладил по спине и поцеловал в шею. — Все прекрасно. — эти слова успокоили ее и она просто отдалась удовольствию. Когда ласки уже отошли на второй план, Ники осмелилась и сама стянула с Доминика штаны, удивляясь тому, какой у него большой орган. Она неуверенно провела по нему рукой и нервно сглотнула, а затем обхватила его пальчиками и провела уже более настойчиво, зедевая и головку тоже. В юности Ники иногда смотрела порно, когда брат забывал чистить историю поиска и смотрела видео для взрослых. Она видела, как женщина сосёт член мужчины и подумала о том, что надо бы сделать так же, но Доминик опередил ее и, просто немного приподняв ее бедра, уперся головкой в её лоно. — Ты готова? — она кивнула и он опустил её вниз, громко выдыхая и не отрывая взгляда от её личика. Она закрыла глаза, привыкая к новым ощущениям. Это ей нравилось и вскоре она запрокинула голову назад, крича от наслаждения. — Ники… — она продолжала сама опускаться на него, а затем снова приподниматься, делая это быстрее с каждым разом. Руки мужчины помогали ей, удерживая за бедра. — Доминик… — вскрикнула она и задрожала от нахлынувшего оргазма, царапая его спину, кажется до крови. Он обхватил ее руками и задвигался быстрее, кончая следом за ней. Она устало легла рядом с ним на кровать и прошептала: — Мне было так хорошо… — она поцеловала его в щеку. Ники очень надеялась, что это все помогло ему отвлечься от его мыслей. — Мне тоже. Ты прекрасная… — он заметил, как девушка устало хлопает глазками и уложил её голову обратно к себе на плечо. — Спи. Как ты говоришь? Завтра будет еще лучше, чем вчера. — сказал он, чтобы успокоить ее. Доминик серьёзно задумался об этом послании…