Любимый Штольман. Инь и Ян

      Яков устало опустился в кресло.       «Господи, какой же я идиот!»- чуть не простонал он.       «Неужели?!»- не преминул съязвить Штольман II.        Конечно же, в аэропорту сидела другая девушка. Смонтирована работа была качественно, не придерешься. Но это потому, что бейсболку можно вырезать по контуру идеально. А вот с пушистым хвостом Анны такой номер бы не прошел, потому что каждый волосок вырезать невозможно, несоответствие сразу бросится в глаза. А здесь любой может обмануться. Но не Яков. Тело принадлежало не Анне, в этом он не мог ошибиться. Анна была воплощением грациозности, достоинства и аристократической естественности. Именно естественности. А на фотографии поза девушки была несколько напряженной, спина ее была ровной, но про такое «ровное» говорят: «Как аршин проглотил». И это было не то тело, желание обладать которым с первых секунд встречи чуть не снесло крышу. Ведь когда он ее впервые увидел, мозг ( «Мозг? »- виртуальная бровь Штольмана II иронично взлетела вверх) в доли секунды выдал информацию: «Хочу. Мое ». А такого неконтролируемого желания у него не возникало никогда. Анна – его женщина, посланная небом. Она откликалась каждой клеточкой на его прикосновения, которые тоже, к сожалению, можно пересчитать по пальцам. Она была невероятным, невозможным сочетанием страстности и невинности. Он помнил, как это взрывоопасное сочетание опалило его, когда ,едва коснувшись пальцем ее кожи, чуть не потерял контроль над ситуацией в ресторане.       И он, как последний идиот, решил поиграть в благородство, хотел уберечь от себя. Хотел дать ей возможность выбрать комфортную спокойную жизнь. Альтруистический эгоизм или Эгоистичный альтруизм? Идиотический дебилизм! Что, уберег?! Где она?!        С Индией явная мистификация. Какая-то другая девушка в образе Анны, в ее вещах, с ее чемоданом. А документы? Наверняка, настоящие, только сделаны с фотографией двойника, иначе бы она не прошла контроль. Ну для Разумовского это раз плюнуть. И вот еще все обратили внимание на хвост, а стюардессы сказали – нереально красивые волосы. Нереально! Фальшивка, как и вся девица.        Если всех пытаются убедить, что она улетела, значит, совершенно очевидно, ее где-то спрятали. Раз объявлено о помолвке, значит, ничего этого нет. Ведь если бы это было на самом деле так, были бы другие фотографии, где они вдвоем. После всех широких жестов Разумовский по логике вещей должен всем представить Анну в качестве жены, иначе его авторитет сильно пошатнется. Значит, он должен убедить Анну выйти за него. Якову даже страшно было подумать, какими методами.       Анечка, любимая, где ты??? Внезапно Яков почувствовал жгучую боль в лопатке, в области шрама. Вместе с болью появилось ясное осознание того, что Анна в беде. Еще с тех пор, как они с отцом выслеживали убийц, у Якова развилось особое , шестое чувство. Это не была интуиция в чистом виде. Оно скорей походило на звериное чутье, которое автоматически отключало логику, разум, и позволяло выбирать из многих вариантов единственно правильный, из всех возможных направлений одно, точно ведущее к цели. Яков рванулся к машине. «Анечка, держись!»

***

       Приехала женщина, убирающая коттедж, посигналила. Разумовский ее сопроводил от калитки через лужайку. Анна, затаив дыхание, следила за ней. Сможет ли она помочь ей? Но лицо уборщицы не выражало никаких эмоций.       Разумовский подошел к Анне и насмешливо шепнул на ухо:       - Не стройте планов побега. Она приезжает только в мое присутствие, так что никаких сигналов SOS подать Вам не удастся. Собак кормит на заднем дворе человек, который дальше вольеров ни на шаг не заходит. Чревато, знаете ли…Можете часами стоять на крыше и размахивать чем-нибудь, желая привлечь внимание пролетающих самолетов. Еще есть варианты? Ах, да! Даже не надейтесь на то, что сможете как-то воздействовать на меня – уговорами, слезами, истериками. Я, знаете ли, даже гипнозу не поддаюсь. На несколько дней я Вас оставлю, и потом мы вернемся к этому разговору.        Анна не могла поверить. Неужели нет выхода? Выход есть всегда. Правда, не всегда он может понравиться.       Когда она осталась одна в пустом доме, ее охватила паника. Легендарный Алькатрас по сравнению с ее тюрьмой – просто пионерский лагерь. Здесь в буквальном смысле один шаг – и страшная смерть.        Умирать Анна не хотела.        Ну почему она тогда не побежала вслед за Коробейниковым? Не вытрясла из него, где этот гордец, этот упрямый осел? Уж наверняка Штольман разыскал бы в два счета Разумовского и заставил бы снять чертово полотнище с портретом. И не последовали бы дальнейшие провокации. Потому что ее было бы кому защитить. Сколько бы....        И сидела бы она сейчас не в окружении кровожадных тварей, а умирала бы от счастья в кольце любимых рук. Руки Якова были невероятно, по-мужски красивы. Аккуратная, идеально пропорциональная ладонь с длинными аристократичными пальцами. На тыльной стороне едва заметный узор из вен, каждую из которых хотелось обласкать. Она вспомнила, как от переизбытка эмоций целовала его руку, сантиметр за сантиметром. Волна нежности снова захлестнула ее. Как она мечтала, чтобы его руки постепенно узнавали каждый уголок ее тела, ласкали и баловали, согревали теплом любви и обжигали огнем желания. И теперь этого ничего не будет.        Анна расплакалась горько и безутешно, потому что, содрогнувшись, представила, как чужие руки будут нагло и цинично шарить по ней. Вдруг пришло озарение.       Выход есть. «Я желанна? Значит, сделаю так, что буду нежеланна!»-упрямо закусив губу, решила она. Она не будет есть, превратится в анорексичку, которая может вызвать желание только у маньяка. А Разумовский с его либидо по Дьяволу точно не позарится, побрезгует. А там может ей удастся вырваться из этой тюрьмы. Главное, чтобы он ее не тронул. Иначе она сама себя не простит.       Через четыре дня приехал Разумовский.       Он показал ролики с их «помолвкой», заметки о предстоящей свадьбе в разделах светской хроники. Выгружая продукты в холодильник, Разумовский нахмурился - весь предыдущий запас был почти нетронутым, лишь четыре упаковки от йогурта сиротливо валялись в мусорке. Только сейчас он заметил похудевшее лицо Анны, синеватые круги под глазами.       - А Вы упрямица,- усмехнулся он.- Решили себя голодом уморить? Но так Вы еще сексуальнее выглядите. Давайте без глупостей. Я огласил свои намерения в отношении Вас, и это не обсуждается. Дальше, конечно, может, Вы меня так достанете, что я откажусь от Вас, после свадьбы. Но Вашим первый мужчиной буду точно я.       Теперь уже превратиться в анорексичку было совсем не трудно. От стресса есть не хотелось совершенно, и воды с одним яблоком или грушей в день было достаточно, чтобы жизнь не угасала.        Ее тюремщик пригрозил капельницами и питательными клизмами, если она не перестанет изводить себя. В последний приезд показал ксерокопию ее загранпаспорта с фотографией похожей на нее девушки, фото в аэропорту с ее новым чемоданом, и в зоне вылета в бейсболке.       -Спасибо за фото, нашли в Вашем компьютере, идеально для фотомонтажа. Совсем как моя лысая голова.       Это была фотография с пикника в честь годовщины окончания института.       - Теперь вы понимаете, что никому и в голову не придет Вас искать. Я перестраховался десять раз. Ну так что, Вы готовы к свадебной церемонии? Только чур без трагического выражения на лице.       -Нет, - устало ответила Анна       - Вы меня уже злите. Тогда готовьтесь к репетиции брачной ночи, мне надоело миндальничать.

***

       Сегодня приедет Разумовский. И мечты о любви, о Якове можно будет похоронить. Как и ее саму. Она понимала умом, что люди справляются и не с такими травмами. Многие выживали в нечеловеческих условиях концлагерей, девушки проходили сквозь круги ада сексуального рабства. И выживали. Но и сколько разводов произошло после того, как женщина подверглась изнасилованию! Женщину психотерапевт лечит, а у мужчины горький осадок не проходит, умом все понимая и принимая, подсознательно он воспринимает ее грязной.        Она представила отрешенный взгляд Якова, его добела сжатые пальцы, и слезы, которые она считала выплаканными, вновь покатились по щекам. Да, выжить она может, но без него ей жить не хотелось. Ее нерастраченная любовь, вся ее нежность сожженным пеплом осядет на сердце. И оно постепенно станет биться тише и тише, пока не затихнет совсем.        Прости, любимый. Может, им суждено встретиться в другой жизни, где она ни за что не позволит недоразумению разрушить все.       Ей почудился тихий, успокаивающий, обещающий скорое избавление от страданий голос. «Аня, открой дверь. Просто открой дверь» Зачарованно повинуясь ему, Анна, как во сне, подошла к двери. Потянув ручку на себя, она закрыла глаза и, прошептав: «Прости, любимый», шагнула вперед.