Любимый Штольман. Инь и Ян

      Зачарованно повинуясь ему, Анна, как во сне, подошла к двери. Потянув ручку на себя, она закрыла глаза и, прошептав: «Прости, любимый», шагнула вперед.        И тут же сильные руки толкнули ее назад и стиснули в горячих объятьях.        Обессиленная тяжелыми переживаниями и голодом, Анна уже с трудом воспринимала действительность. Подняв лицо, она увидела любимые глаза, в которых читалась тревога и нежность. «Яков. Его здесь быть не может. Значит, я уже умерла и душа оказалась там, где мечтала быть при жизни - в его руках. Совершенно зря я боялась, совсем не больно». И с этими мыслями она потеряла сознание.        Нервы Якова тоже были напряжены до предела. Сначала он испытал шок при виде Анны, с закрытыми глазами шагнувшей навстречу смерти. Затем испугался за нее, когда, едва встретившись с ним взглядом, она бесчувственно обмякла в его руках. Теперь, бережно держа ее, он с гнетущим беспокойством осознал, какая она легкая, почти невесомая. Сквозь легкую ткань футболки явственно прощупывались тонкие, словно воробьиные, ребрышки, а в вырезе видны были торчащие ключицы. Личико выглядело страшно осунувшимся, изможденным, с глубокими тенями под глазами.       «Что же с ней тут сделали?- с бессильной яростью подумал он.- Я уничтожу всех, кто причинил страдания этому самому трогательному, самому нежному созданию».       -Аня, Анечка, очнись, милая, - горячо шептал мужчина, лихорадочно целуя закрытые глаза, виски, бескровные губы девушки.        Положив ее в кресло, он, стоя на коленях, принялся согревать поцелуями ее холодные руки, бережно растирать мочки ушей. Понемногу она начала приходить в себя. Открыв глаза, Анна увидела перед собой Якова. Переживания прошедших дней снова нахлынули на нее, и, судорожно всхлипывая, она сползла с кресла и, обхватив руками Якова, уткнулась в его грудь лицом. А он бесконечно нежно, успокаивающе гладил ее по спине, целовал волосы.        Некоторое время эти двое не могли поверить, что это на самом деле они держат друг друга в объятьях, что они вместе.       «Я, конечно, дико извиняюсь, но не пора ли вернуться в реальность? Наверно, не от того, что Анне Викторовне просто взгрустнулось, она решила собою этих собачек страшненьких покормить?! Может, ноги делать надо?» - пытаясь проявить чудеса тактичности, потревожил влюбленных Штольман II.       Яков был с ним полностью согласен. Но, видя в каком состоянии находится Анна, он понимал, что сделать это будет очень непросто. Чтобы вернуться с ней тем же путем, которым пришел он, Анна должна быть совершенно спокойна, от нее не должно исходить ни малейшего импульса страха, она должна быть уверена в нем, в том, что он сможет защитить от всех бед. Как же он сам хотел в это верить! И поэтому, когда она все еще вздрагивая, трогательно шмыгая носом, спросила, как он ее нашел, Яков с беспечной улыбкой, давшейся с невероятным усилием, ответил:       -Анна Викторовна! Вы забыли, что я непобедимый, неуязвимый вождь Зеленый Змей! Я могу превращаться в зоркого орла, в безжалостного волка, в дикого кабана и проницательную змею! И все это, чтобы защитить Вас. При этом звонко чмокнул ее в зареванный, красный носик. Конечно, он ей не расскажет, как все обстоит на самом деле.

***

      Он гнал машину, нарушая все правила, обгоняя, подрезая. Он знал, куда ехать. Боль в плече его направляла. Подъезжая к перекрестку, он ощущал, куда она смещается, простреливая то одну сторону, то другую. «Ничо так навигатор, Яков Платоныч, у Вас!» - пытаясь снять напряжение, подал голос Штольман II.       С содроганием он вспомнил, что мог бы потерять драгоценные минуты и с ними потерять Анну.       Наглый гаишник, этот повелитель полосатой палочки, знаком велел остановиться, а затем потребовал выйти из машины.       - Командир, прости, человек в опасности, на обратном пути оформишь мне все штрафы, какие только бывают, - Штольман, дрожа от ярости, пытался решить вопрос миром.       Но зажравшийся «Капитан взвода к/Козлов» поняв, что у человека , действительно решается вопрос жизни и смерти, принялся добивать буквами закона, получая удовольствие от вида закипающего на глазах нарушителя. Очень ему нравилось таких самоуверенных, брутальных самцов обламывать. Но звезды расположились так, что удовольствие оказалось сомнительным.        Мощным ударом в челюсть Яков убаюкал гаишника, пристегнул его наручниками к рулю, выбросил ключ зажигания и рацию в кусты и помчался вперед.       Дорогу окружал сосновый бор. Проехав дальше, он увидел сетчатый забор, взгляд уперся в табличку «Частные владения». Отъехав назад, Яков загнал машину подальше от глаз. Затем легко перепрыгнув через ограждение, весь превратившись в одно сплошное чувство, побежал. Он точно знал, куда направиться. И через двадцать минут увидел коттедж, окруженный внушительным забором. Однако обойдя его вокруг, он не увидел ни признаков охраны, ни камер. Будто бы он был необитаем. Единственное, что привлекло взгляд- возле калитки, рядом с воротами прикреплено предостережение: «Осторожно, злая собака!» «Ну, уж с этим мы разберемся»,- подумал он.       Думая, где удобней перемахнуть через забор, он для очистки совести дернул ручку калитки, которая неожиданно подалась. Войдя внутрь, Яков думал увидеть какой-нибудь вольер или конуру. Однако реальность превзошла ожидания. Не успел он сделать и двух шагов, как его окружили исчадия ада- натасканные убивать доберманы.        В доли секунды пролетели в голове воспоминания. После похорон отца он приехал на кладбище, ранним пасмурным мартовским утром. Он стоял, погрузившись в свои горькие мысли. Как вдруг нутром почувствовал опасность. Его окружала неизвестно откуда взявшаяся свора одичалых голодных собак, с впалыми боками, свалявшейся шерстью и лютой ненавистью ко всему живому. Скалясь, они медленно подступали. Яков знал, что дикий мир и мир людей устроен по одному закону. Закону силы. Побеждает тот, кто сильней. Они сильней, их больше. Но, как и в случае с людьми, здесь важней сила духа, воли и главное, отсутствие страха.        После того, что случилось в его жизни, Яков не боялся никого и ничего. Мгновенно вычислив вожака, он схлестнулся с ним взглядом. Слепая животная ненависть, пождав хвост, отступила под стальной тяжестью уверенного взгляда человека, способного разорвать пасть любому.        После этого случая он забавы ради не раз наведывался к кинологам, входил в вольеры самых злобных псов и заставлял их отступать в угол, злобно порыкивая.        И сейчас Яков, вычислив главного этой своры, послал ему взгляд, заставивший зверя растеряться. Этот обычный двуногий был настоящим жестоким хищником, от которого разило опасностью. Отведя глаза в сторону, с недовольным рычанием, пес развернулся, подавая пример остальным и освобождая дорогу человеку.