Все умрут, а я останусь

Северина Тобиас Снейп никогда не боялась труда и сложностей. Вся ее жизнь — сплошная борьба не столько за блага, сколько за собственное существование и жизнь. Будучи довольно проницательной, она понимала, что все происходит из-за её «половинчатости». Она была полукровкой, поэтому Слизерин отвергал ее. Она была слизеринкой, поэтому другие факультеты отвергали ее. В принципе, для нее это не стало чем-то новым. Вся жизнь — сплошная извращенная попытка сжить ее со свету. Мать ворчала и презирала, отец ненавидел, Лили морщилась с того самого дня, когда Северина выкрикнула «то самое слово», мародеры пытались то ли убить, то ли унизить, Слизеринцы использовали, учителя игнорировали. Магловские сигареты она попробовала не так давно, и с большим удивлением поняла, что именно этого и не хватало в ее жизни. Поэтому практически все деньги, которые она зарабатывала репетиторством и созданием зелья от беременности для сокурсниц, теперь тратились на сигареты. Втягивая яд в самую суть и медленно выдыхая, она сидела на парапете Астрономической башни и вглядывалась в далекие макушки многовековых деревьев, что росли в Запретном лесу. Рядом стоял ополовиненный фиал с непонятным, но очень забористым алкоголем (будучи успешной в зельеварении она не могла не попробовать что-то такое сварить). Темные волосы, не скрученные в ежедневную непонятную шишку-кулек, развевались в бешеном ритме, подчас закрывая обзор. В глазах, не отражалось ничего. Северина чувствовала, что этот учебный год выпил ее до дна. Все эти драки с придурочными гриффами, жуткий скандал с Лили, непонятные ужимки и намеки Люциуса Малфоя, гребанный, влюбленный словно чертов спаниель Мальсибер, не дающий ей прохода. А также похороны матери и забитый насмерть отец на полу кабака. Все эти сцены как ненавистная карусель из парка развлечений, все кружат и кружат в голове. Их не вытравить, не смыть, не забыть. А использовать на самой себе обливиэйт? Нет уж. Многие называли Снейп чокнутой, но даже она еще не дошла до такого отчаяния, когда воспоминания столь ужасны, что помешательство или полная амнезия кажутся меньшими из всех зол, что могут быть уготованы ей в будущем. Скурив сигарету до конца, Северина выкинула фильтр и зябко повела плечами. На улице становилось все холодней и дул сильный ветер, а она забыла взять кофту потеплее. Хмыкнув она перекинула ноги за парапет и опустила их на пол. Потянувшись, Снейп допила свое непонятное варево, которое походило на виски, сильно разбавленный вишневым соком, а затем выкинула фиал за пределы башни. Выходя в замок, она слышала как стеклянная бутылочка разбивается на сотни осколков о грубые камни. И тут же у нее в голове промелькнула и тут же стерлась глупая мысль о том, что она жутко, до рези в зажмуренных глазах, похожа на эту ничтожную пред камнем, стеклянную мерзость, которая так легко разбивается. Теоретически — ее можно склеить. Практически — никогда. То, что разбилось единожды, нельзя собрать в одно целое. И магия тут не поможет. Задохнувшись от нахлынувших мыслей, Северина вцепилась ледяными пальцами в проем и попыталась отдышаться. Она обещала, что не будет об этом думать, не будет вспоминать. Но, назойливые образы так и вставали перед глазами, будто кто-то клеймом выжег ей их на оборотной стороне век. Будто кто-то наслал на нее жутчайшую магию, что не отпустит ее и убьет.За зажмуренными глазами перед темноволосой мелькали картинки, воспоминания.

Ровно 16 часов назад, на этом самом месте, случилось, то, что заставляло ее замирать от страха и ужаса. Здесь, под светом далекой луны, сбежав с бала от Лили Эванс, Джеймс Карлус Поттер поцеловал Северину Тобиас Снейп.

Не склеить, верно?