Время вспять

      — Тадаима!              — Саске, ты вовремя, я как раз хотела садиться ужинать, — мама погладила меня по голове, и мы нехотя расслабили объятия.              — А где папа? — спрашиваю я, хотя и имею некоторые подозрения: после войны старейшины клана да и простые его члены полюбили часто собираться на собраниях, досаждая и без того хмурому отцу пустыми разговорами, которые они, судя по всему, могут поддерживать бесконечно долго. Наверняка, эти кретины сейчас вновь возводят воздушные замки, а бедный то-сан, сидя с каменным лицом, грезит, как самые активные говоруны насильственно лишаются своих длинных языков, а он после этого отправляется домой. С другой стороны, сегодня мне всё это на руку — сразу же расскажу маме о случившемся… Правда, думаю, о прыжке с обрыва лучше промолчать.              — Его советники решили в очередной раз обсудить ситуацию, касающуюся Хатаке Какаши, — ка-чан нахмурилась, что же понимаю, всё-таки убить парня или просто вырвать у него глаз это слишком, просто слишком. И тема эта поднимается уже, дай Ками памяти, раз в восьмой, и с каждым разом отцу всё труднее сдерживать чересчур помешанных на принадлежности шарингана клану Учиха.              — Он ведь последний представитель своего дома? — спрашиваю, пока мы проходим к изящному столу на кухне. Мама кивнула. — Почему тогда не ввести его в наш клан? Поженить на ком-нибудь одного с ним возраста, например, на Акире… — может она отобьет у него желание читать серию книжек «Ича Ича», а Джирая лишится одного из будущих фанатов. — Так их дети будут иметь шаринган. Я слышал, что он достаточно перспективный шиноби: всё-таки ученик Четвёртого. Мы обучим его использовать наши техники, а он поделится секретами своего клана. Все в плюсе, — подведя итог, я поставил салатницу на стол.              — Это довольно… прагматично, Саске. Хотя и гораздо разумнее всех предложений тех скудоумов, что раз за разом поднимают этот вопрос, — по её лицу скользнула тень неодобрения. — Я обязательно передам твои слова отцу. Похоже от бедного парня не отстанут, а это какой-никакой, но выход. Всё! Не будем о неприятном! Как ты провёл день, сынок? — Мы уже сели напротив друг друга, и мама стала разливать нам рыбный суп.              — Говоря об этом… — я прикрыл глаза, концентрируясь на создании иллюзии призывного мира. — Смотри.              И комната, в которой мы хотели было начинать трапезу, медленно расплылась, а затем стала принимать очертания гнезда моих наставников. Пропали и стены, сменившись на черно-белые дали: я всё-таки хочу показать маме всё великолепие этого места. Но, к сожалению, сейчас мне очень тяжело удерживать такие иллюзии — глаза сразу же начало резать так, что я даже прикрыл их ладонями и согнулся.              Всё-таки мой прошлый опыт — вовсе не текущие мои способности. Теперь всё придётся развивать заново. Ладно, что-то я отвлёкся. Еще не хватает мне теперь потерять концентрацию.              Беру себя в руки и оборачиваюсь к маме. На меня смотрят её, ставшие красными, глаза, в которых чувствуется изумление. Боль начинает отступать, похоже, ка-чан решила мне помочь. Что же, спасибо, долго я бы один такое не продержал. Поняв, что теперь со мной всё хорошо, она заинтересованно начала вертеть головой, а я просто стоял и любовался ею. Еще в прошлой жизни у меня сохранились о ней воспоминания, которые часто успокаивали по ночам, когда мне снились очередные кровавые кошмары.              Но тогда, в той жизни, я был еще слишком мал, когда потерял маму, чтобы осознать её полностью, и сочетал все запомнившиеся мне детали: запах любимой гривы волос, её добрую улыбку, блестящие глаза, в общем, всё, что только мог вспомнить, — в один образ. И вот теперь я, наконец, увидел не отдельные пазлы, а всю её потрясающую красоту, которую она передала мне в более мужественном варианте. Моя любовь к ней отрешила меня от всего, и сам бы я ни за что не смог бы отвести от неё взгляд, но из созерцания меня вырвал её елейный голос с едва различимыми нотками угрозы:              — Саске, ты ничего не хочешь мне рассказать? — мне стало очень неловко, только вот ответил я, нисколько себя не выдав.              — Это мир призыва, в котором я заключил сегодня полный контракт. Красиво, правда? — судя по всему, моя бесстыдная попытка ошарашить её оказалась успешной, но мама быстро взяла себя в руки.              — Да… Но как? Как ты попал в мир призыва? И где научился создавать такие полные иллюзии? — вот на это точно не стоит отвечать, хитро улыбнувшись я занялся иллюзией, оставляя только гнездо и погружая его окружение во мрак, я материализовывал у себя за спиной моих наставников.              — Это мои сенсеи, которые будут обучать меня, Корвус и Рейвен, — поочередно кивнув на птиц, я с нескрываемой радостью добавил: — Они научат меня летать!              — Здорово!              — Но у меня есть к тебе просьба: оставим всё это секретом. Сенсеи предупредили, что на меня могут начать охоту как вне, так и внутри клана, поэтому я решил рассказать это только тебе и Шисуи.              — А отец?.. — мама замолчала и, кажется, поняла, почему я не хочу ему ничего говорить об этом. — Ты прав, Саске, я сохраню это в тайне. Надеюсь, ты первый, кто заключил с ними контракт?              — Нет, первыми были твои дедушка и бабушка, Изуна и Наори. Но сейчас я единственный, кто связан с воронами. Я бы хотел поделиться контрактом с вами, но мне сказали, что первой, кого я приведу к воронам, должна быть моя невеста.              — Странное условие. Они не объяснили почему? — эх, надеюсь, она не сильно расстроится, когда узнает, к какой стороне мира я принадлежу.              — Да… Ты же заметила, что их мир поделён на Инь и Ян? — снова показываю мир полностью, вороны за спиной взмахивают крыльями и вскоре уже парят каждый над своей половиной. Глаза начинают гореть, но мама опять мне помогла. — Спасибо… Дело в том, что я принадлежу Инь. И, как мне сказали, для того чтобы начать обучать меня сендзюцу там во тьме, чтобы не заблудиться, мне будет нужен человек, который станет моей путеводной звездой. Хотя это и не даёт прямого ответа на вопрос, — развёл я руками.              — Но почему Инь?! Ты же такой маленький, как такое могло произойти? — справедливо подозревая, что ей не понравится философский ответ о необходимом равновесии, я задумался. Стоит ли ей обо мне рассказывать? Да, конечно, но… Нет, не сейчас. Индра прав, говоря, что не нужно торопить события, да и хватит с неё потрясений на сегодня.              — Сейчас я не могу ответить тебе на этот вопрос… Может быть в другой раз… — мой голос прозвучал крайне виновато, но скрывать своё волнение дальше я просто не могу. — Ка-чан, я… Извини, — взгляд упёрся в пол, а сам я оцепенел. Секундная тишина завершилась тем, что меня обняли.              — Не переживай, Саске. Я подожду. И мне тоже есть, что тебе сказать, — ответив на объятия, я вопросительно на неё посмотрел. — Завтра мне нужно сходить в больницу, чтобы проверить, но…              — Ты больна?! — вскрикнул я, теряя концентрацию и контроль над иллюзией. Мама, вновь сидящая напротив меня, весело засмеялась.              — Приятно, что ты обо мне заботишься, сын. Нет, всё хорошо. Просто, возможно, у тебя будет братик или сестренка, — а я расслабленно засмеялся, вскочил и кинулся её обнимать.              — Это будет братик! — довольно ей заявляю.              — Почему ты так уверен, я бы не отказалась от дочки…              — Братик! Давай с тобой поспорим? — коварно улыбаюсь.              — Саске, ты невыносим. Ладно, на что? — и правда, на что? Да, точно!              — Если братик, то назову его я! А если сестра…              — Ты будешь не только тренировать её, но и учить икебане.              — А может…              — Нет, условия только такие, — я вздохнул. Вдруг и правда сестра? Да нет, быть такого не может!              — По рукам, — замолкаю и просто нежусь, сидя у мамы на коленях.              — Саске?              — Что?              — Мы будем сегодня есть? — тьфу ты.              — Пожалуй, — возвращаюсь обратно за своё место. — Итадакимас[1].              — Итадакимас, — мы молча начали трапезу, но через пару минут, когда мы уже доедали суп, я вспомнил.              — Мам, а давай сходим с тобой в поход в лес. Познакомлю тебя с Кеном.              — С Кеном? Это твой новый знакомый? Почему он живёт в лесу, там же… — меня стали закидывать вопросами. Ками-сама, за что?              — Стой! Кен — дикий кабан, на котором я сегодня катался, — у ка-чан дернулся глаз, а ко мне пришло осознание, что ляпнул лишнего. — Он хороший! — добавляю несколько поспешно.              — Саске, я правильно услышала? Ты сегодня катался на диком кабане? Трехметровом звере, которого не каждый генин одолеет? И ты назвал его Кеном?! — определённо точно ляпнул лишнего. Ладно, назад пути всё равно нет.              — Да, почти всё правильно…              — А что неправильно?!              — Он меньше. Может быть через пару лет вырастет до твоего описания, — так, главное — не смеяться. Губы уже дрогнули, но вдруг она не заметила. Нет, я не могу. — Ха-ха-ха…              — Фух, я уже было испугалась!              — Я сейчас не шутил. Ему нравится, когда чешут уши, и я хочу угостить его луковицами, нужно будет взять с собой мешок.              — Покажи, — мне кажется, или у неё загорелись глаза? Или это шаринган? Лучше бы шаринган.              — Да, конечно, — и я показал, как осторожно подхожу к хряку и седлаю его. Ха-ха! Да, у неё было менее удивленное лицо, даже когда я рассказывал о контракте. Только бы меня не спросили, что я забыл в лесу. Авось, так впечатлил, что забудет…              — Здорово! Я еще никогда такого не видела! А как ты с ним поладил? И… — меня не будут ругать? — Что ты делал в лесу? — мечты-мечты, мама даже голосом выделила, что её интересует больше. А если расскажу про технику?              — Ну, меня Корвус и Рейвен научили общаться с другими вóронами, потому что только они умеют изъясняться с людьми. Другие птицы общаются образами, поэтому для общения с ними нужна иллюзорная техника. Хочешь научу? — что-то молчание затянулось… — Ка-чан?              — Учиха Саске, ЧТО ТЫ ДЕЛАЛ В ЛЕСУ? И не дай Ками, ты ответишь, что гулял! — грустно вздыхаю. Ну, зато я попытался.              — Спешил домой. Вернулся из мира призыва, мм… — интересно, а как он называется? Нужно будет спросить. — Слишком поздно, и во избежание всех головомоек от отца, которые мне были бы обеспечены, если приду слишком поздно, срезал через лес.              — Ты же знаешь, что там опасно?              — Да, мама. Отчасти поэтому я и зову тебя в поход.              — Отчасти?              — Ну, да. Я соскучился, — тихо произнес я, стараясь не выдать, как же долго я ждал личного общения с ней.              — Мы же видимся каждый день? — она глупо улыбнулась.              — Для меня это много значит, просто поверь, — наверное, я её удивил. Признаю, «малыш Саске» да и прошлый я, что уж тут таить, довольно скупо выражали свои чувства. Но больше я такой глупости не допущу. Слишком долго я ждал личной встречи с семьей.              — Саске! Ты же бука! Или ты забыл? — мама приложила к моей голове руку, проверяя здоров ли. Я на это даже нахмурился. — Ха-ха, вот теперь верю, что это ты. Ну, не обижайся. Обещаю тебе, что мы сходим в лес. Но и ты тогда пообещай, что, пока я не сочту тебя готовым, по лесу ты один ходить не будешь.              — Обещаю! — согласится было несложно, и она взъерошила мне волосы.              — А теперь рассказывай о технике!       

***

      Мама слёту разобралась с техникой и тоже заинтересовалась включить её в свой боевой арсенал. Завтра, после посещения больницы, мы договорились потренироваться в её применении в условиях, приближенных к боевым. Ох, чую я — будет нелегко. Всё-таки ка-чан очень сильная куноичи, что загоняет меня до упаду даже с поблажками.              Еще я вспомнил совет наставников и попросил у мамы помощи в поиске личных записей Наори и Изуны. Тут же она загорелась идеей, потому что очень увлекается нашей генеалогией, но вот про их записи ничего не слышала. Смутное тогда было время, да и они покинули мир слишком молодыми, оставив после себя лишь мальчика — моего деда. Но и он ничего не успел рассказать Микото.              Зато мама поведала мне о записях-метриках, которые методично раскапывала уже не один год по множеству клановых библиотек. По ним она смогла восстановить наше древо вплоть до Индры. А это, извините, почти пятьдесят поколений! Да, могло бы быть и меньше, но, увы, редкий шиноби доживает до тридцати лет. Так было, так есть и так, вероятно, будет.              Потом мы долго спорили о том, как правильно стоит развивать мои способности. Сказать по правде, спорил я только для виду, потому что мама была права, и будущие годы в академии я должен провести с максимальной пользой. Помня о моём призыве, подходящем для разведки, она советовала попробовать развить сенсорные навыки. С чем я в принципе был согласен. Чересчур удобно, когда можешь найти всё сам.              Но вот становиться разведчиком мне никак нельзя. В итоге, сошлись на том, что я разовью эти способности, но без углубления в специализацию. Вот и замечательно. А с мечом она лично вызвалась мне помогать: сейчас во всём клане лучше неё никто не владел катаной, а в Конохе мама и вовсе носит титул лучшей мечницы своего поколения. У неё, как я понял, очень специфичный стиль, но, как бы это ни было странно, судя по описанию, я и сам «вытачивал» из своих умений нечто подобное.              Когда я представил, сколько же работы над собой мне вновь придётся проделать — даже вздохнул как-то обречённо. А потом вспомнил, что на самом деле это всё пустяковое. Самое главное — то, что я сейчас сижу в обнимку с мамой на крыльце. В кромешной тьме мы следим за игрой светлячков, резвящихся у нас в саду. Великолепное зрелище! В прошлой жизни я застал появление гирлянд, но само сравнение оскорбляет это природное чудо. Такое нужно увидеть!              Мне не было так легко уже долгие годы. Даже не так! Никогда еще мне не было так славно. Впервые за всю свою жизнь я испытывал такой вихрь нежных чувств. Страшно даже пошевелиться: боюсь спугнуть происходящее со мной. Так, под аккомпанемент, бешено бьющегося, сердца я нашел, наконец, то единственное, ради чего стоит жить: быть счастливым наперекор всему. __________