Время вспять

      Так как еще по прошлой жизни иллюзии мне были знакомы, то и проблем с использованием глаз у меня практически не было. «Практически», — это потому что не стоит сравнивать выкладки самоучки, которого ничему не успели обучить, с многовековым опытом сотен других моих предшественников. Да и не специализировался я никогда на иллюзиях, справедливо осознавая, что соревноваться в них с братом у меня не получится. Всё-таки именно его я собирался убить, а потому не тратил своих усилий попусту, предпочитая оттачивать боевые техники. Но мы сейчас не об этом.              Упрощенная телепатия, наверное, так можно назвать принцип общения с остальными воронами. Мы просто с невероятной скоростью передавали друг другу образы, которые никто извне не мог перехватить. Идея вызвала у меня восторг, ведь порой гораздо проще передать картинку, нежели чем выражать всё в словах. Это здорово экономит время, а в боевых ситуациях каждая доля секунды может стать решающей. Можно даже разработать парный стиль, который позволит двойке иллюзионистов работать без слепых зон. Обязательно опробую вместе с ка-чан и Шисуи, им точно понравится эта идея.              В общем, закончили мы быстро, и я начал упрашивать Рейвен «показать мне мир». Корвус бы точно не согласился, а мне страсть как хотелось полетать! В прочем, она сразу же поняла в чём подвох и, хмыкнув, разрешила мне залезть к себе на шею, пригрозив сбросить, если буду драть ей перья. Я проникся и пообещал быть предельно осторожным (для своего же блага). Поэтому, как только я плотно обхватил её, «прилипнув» к ней даже чакрой, Рейвен, мягко взмахнув крыльями, спрыгнула в пропасть.              Наш с ней полёт пусть, казалось бы, протянувшийся всего лишь миг, на самом деле продлился около получаса. Моей наставнице, наверное, очень нравились мои возгласы, потому что фигуры высшего пилотажа она исполняла в завидном темпе. Уже к середине «аттракциона», сорвав себе голос, я, если так можно выразиться, радостно сипел. Особенный восторг у меня вызывал «штопор», когда мы камнем падали вниз, закручиваясь в спираль. Но всему приходит конец, а потому мы с Рейвен вернулись в гнездо.              — Ну, что же, дитя, сегодняшний наш урок закончен, — Корвус смотрел на меня предельно серьёзно. — Я думаю, что скоро тебя начнут искать твои родные. И перед тем как отправиться домой, позволь тебя предупредить, Саске. Если кто-то узнает, что у тебя появился свой собственный призыв, то его попробуют отнять. Не смотря на твой талант, ты должен понимать, чем всё это закончится. Даже в клане тебя могут принудить «поделиться». Я не могу просить тебя не говорить о нашем договоре совсем никому, всё-таки со временем все всё в любом случае поймут. Однако, пока ты еще слаб, постарайся не афишировать наш союз перед теми, кому ты не можешь полностью довериться, — теперь уже и я был предельно серьёзен. Отцу точно нельзя ничего говорить. Он захочет усилить клан, и никакие доводы мне не помогут, а заставить он может и силой. Мне неприятно это признавать, но довериться ему я никак не могу.              — Я приму ваше наставление, сенсей, — я поклонился. — Вы правы. К сожалению, есть всего двое, кому я могу открыться: моей маме и моему другу, Шисуи Учиха.              — Хорошо, что ты знаешь тех, кто не предаст тебя. Наш уговор до сих пор в силе, первой сюда приведёшь свою девушку, — хихикнула Рейвен. — Но после, если эти двое захотят связать себя с нами, мы с удовольствием их примем. И я разрешаю тебе поделиться с ними той техникой, которой мы тебя обучили. Но последующее обучение нашими техниками других людей, не связанных с нами, запрещено.              — Спасибо, Рэйвен, — легко кланяюсь. — Я, честно говоря, уже думал, как мы с Шисуи будем создавать стиль боя, основанный на вашей технике.              — О, тебе тоже стало интересно. Советую поискать записи Изуны и Наори. Спроси Микото-сан, она тебе подскажет где искать, а может и сама заинтересуется да найдёт… — Рейвен замолчала. — Малыш, мы ждём тебя снова в гости.              — До свидания! — я подбежал к ней и обнял, а Корвус, глядя на это, загоготал. Ничего, посмотрим, кто будет смеяться последним. Отпустив Рейвен, одним прыжком поймал и его. — В следующий раз постараюсь погостить подольше. Рейвен, можешь чуть подкорректировать место моего возвращения, — так как теперь уже смеялась она, то ответили мне кивком, на что я начал складывать печати. Раздался хлопок, и я вышел, из уже ставшего за сегодня, привычным облака дыма на место перед обрывом, с которого и началось моё сегодняшнее приключение. Улыбнувшись я медленно пошел домой.       

***

      Только что мальчик исчез в облаке белого дыма, и две птицы вслед за этим превратились в молодых мужчину и женщину.              — Ха-ха-ха! Как же давно я не видела тебя таким удивлённым, — говорящую одарили многозначительным взглядом чёрных глаз. — А я что? Я ничего. Это всё вообще Саске. И нечего на меня так смотреть! Сам надо мной смеялся, — отрезала куноичи.              — Пф…              — Изуна, я столько лет уже прошу тебя нормально изъясняться… Сколько можно?              — Еще столько же, и… — Изуна замолк.              — И?!              — И, возможно, я задумаюсь над этим, — после этих слов на него набросилась фурия с мечом наперевес, и мужчине пришлось спасаться. Отпрыгнув от раскрасневшейся супруги, он попытался её отвлечь. — Наори, а ты заметила, предвкушение на лице Саске, когда он услы…              — Нет, ты не переведешь тему, Учиха Изуна! — бой продолжился.       

***

      Идти до дома было довольно далеко, поэтому я решил срезать через лес. У нас в Конохе это слово имеет своё особенное значение, и деревня совсем не просто так называется «скрытой в листве». Наш лес — это невероятно могучее и опасное место. Лучи солнца практически не пробиваются сквозь ярко-зелёные кроны многовековых деревьев, многие травы и ягоды крайне ядовиты, а дикие звери легко могут задрать слабенького выпускника из академии шиноби. Помимо этого, опасны не только растения и животные, но и люди, чьей задачей является контршпионаж и защита границ, большинство из них служат в Анбу «НЕ», то есть являются личными пешками Данзо. Их я пока что могу не опасаться, меня, наследника Учиха, трогать не станут точно. Но, именно они поставили, например, вот эту ловушку, которая превратила нукенина-шпиона в кровавое месиво, и мне бы совсем не хотелось наткнуться на такое самому.              А зачем я сюда собственно сунулся? Не проще ли пройти по безопасной дороге? Дело в том, что вернулся от воронов я уже поздно, а выслушивать от отца часовую нотацию не собираюсь. Было уже как-то раз в прошлой жизни. Я тогда уснул прямо на полигоне и проснулся только под утро. Вот после той нашей беседы я выяснил, что жуть как не люблю, когда мне мозг ложечкой выедают. Поэтому и готов пойти сквозь лес, рискуя жизнью.              Но на самом деле, при должном умении и аккуратности походы в лес превращаются из сомнительного занятия в единение с природой, приносящее невероятное наслаждение от самого процесса. Итачи вот очень любил ходить сюда, даже тренировки свои проводил здесь. Ну, и сам я довольно часто тут бывал, охотясь на зверей сначала с братом ради тренировки, а затем и добывая себе пищу. Советники деревни отняли у меня не только права на квартал, но и все клановые сбережения, вот и приходилось выживать. Руки затряслись, а на меня накатилась волна злобы. У меня даже выбора не было, кроме как ненавидеть чёртову Коноху, жадных стариков и, улыбающихся мне с жалостью, придурков.              На этом моё самокопание прервал рёв со спины. Чтоб тебе чихалось! Мгновенно отпрыгиваю в сторону, и на месте, крохотную долю секунды назад занимаемом мною, вижу здоровенного вепря. Помниться мы с Итачи как-то охотились на такого, только тот был покрупнее. Брат еще тогда… Тьфу ты! Меня опять чуть было не насадили на один из клыков. Говорил же мне Итачи, не уходить в себя так сильно. Правильно Индра про мальчишечье поведение сказал, теперь я точно уверен, что это была вовсе не шутка.              Уворачиваться от кабана проблем не составляло — не самый он умный противник, даже чем-то напоминает Наруто в лучшие годы его бездарности: так громко реветь и нестись на противника в лоб мог только он. Сам же я кручу в голове один единственный вопрос: «А что собственно делать?»              Нет, понятно дело, что пути у меня сейчас два: принять или тактическое отступление, или бой. С одной стороны, я уже раззадорился и хочу проверить свои текущие силёнки, с другой — точно такой же универсальный вопрос: «Зачем?»              В голове мелькает мысль: «А что если договориться?» Чёрт с ним. Хочется попробовать! Активирую шаринган и начинаю транслировать этому дикому хряку картинки. Бой прекращается, когда мы дошли до картинки, где я, сидя на нём верхом, чешу кабанчику уши. Всем хочется ласки, да? Плавно подхожу к нем и тру рукой щетинистую морду, затем лезу на шею. А звери меня, судя по всему, любят, не будь я шиноби, наверное, задумался бы после такого стать ветеринаром.              Назвал я вепря Кеном[2], и ему похоже понравилось. Так, сидя на Кене и почёсывая уши, я добрался до рощи, пройдя которую можно было бы выйти из леса в нужном мне месте. Дальше вместе уже нельзя — не поймут. Защищать его еще потом от какого-нибудь кретина. Нет уж, слезаю с кабана и по-доброму глажу зверя. Хороший он, нужно будет принести ему луковиц или орехов, они такое, кажется, любят.              Попрощавшись, мы разошлись каждый в свою сторону. Выйдя на свет, я встретился с ошарашенными взглядами детей и парой открытых ртов. Странно, я, конечно, красивый, но это, по-моему, перебор. Может за спиной что-то? Оборачиваюсь и вижу, что с этой стороны роща практически прозрачная. Ками, надеюсь никто из них не будет учиться со мной в академии. Это они сейчас молчат, а потом выклюют мне мозг своим чириканьем, которое по ошибке обзовут вопросами. Шут с ними, молча прохожу между ними. Меня ждет мой дом. Семья!       

***

      День выдался каким-то сумбурным и щедрым на происшествия. И у меня даже было на редкость хорошее настроение. Пока я не пошёл по главной улице. Отовсюду на меня смотрели алчущие взгляды простолюдинок и их родительниц. Как же я это всё ненавижу. Что сейчас, что в прошлой жизни практически никому не было дела до меня, Саске. Весь этот сброд видел лишь герб на моей спине и родословную. Чувствую себя в роли породистого кобеля на конкурсе собак, который ежегодно устраивают Инудзука. Мерзость! И ведь большинству в клане это нравится. Это самое обидное и раздражающее.              Почему отец не замечает этого? Ведь они, по сути, не добившиеся ничего, считают себя выше других, избранными. Откуда появилась эта гордыня? Да, клан стал богаче. Но мы теперь стали бледной тенью своих предков. И даже война не сильно всё изменила: убитых пусть и много, но в основном погибли генины и чуунины (при этом взрослые). А ведь во времена Мадары большая часть бойцов была как минимум сильными токубетсу джонинами. Сейчас же в клане из сорока боеспособных членов только семеро токубецу и четверо джонинов, из которых только Фугаку смог бы выглядеть достойным напротив кого-нибудь из тех же Акацуки. Были еще Кагами-сан и моя мама, но первый недавно ослеп и стал затворником, отказавшись от новых глаз, а ка-чан, которая, судя по показанным воспоминаниям, была на уровне молодого Какаши, решила стать хорошей матерью, чему я несказанно рад.              Сворачиваю в переулок и запрыгиваю на крышу. Теперь к мыслям о клановой чванливости добавляются еще и размышления о клановых предрассудках. Меня передёрнуло, когда в голове всплыла наглая морда одного Хьюга, поносящего на чём свет стоит трёх маленьких детей и замахивающегося для удара. Мне тогда было, кажется, пятнадцать, и я, выходя из кондитерской увидел это. Ублюдок лишился руки, а затем и головы. Жаль только, что дети испугались.              Да и в целом, любой клановый шиноби ведёт себя несколько пренебрежительно по отношению к простым людям. Хорошо еще, что у меня нет предрассудков, хотя это и может быть связано с тем, что я лишился всего в шесть лет. Но вот в прошлой жизни я, например, ходил гулять именно с обычными девушками, а не куноичи, которые казались мне либо чересчур скрытными, либо развязными. В своё время мой поиск среди «своих» не привёл ни к чему, зато я встретил нескольких прекрасных девушек вне нашего «мирка», которые стали бы прекрасными жёнами. Правда, число их, легко помещалось у меня на пальцах руки, да еще и с запасом. И каждый раз я прекращал наши встречи, как только чувствовал, что начинаю к ним привязываться. Моя глупость до сих пор меня поражает. Хмурюсь и опять погружаюсь в себя, на автомате перепрыгивая с крыши на крышу.              Очнулся я только, когда вошёл к нам в дом, увидев улыбающуюся маму, которая вышла встретить меня в своём кухонном переднике. Все неприятные мысли были забыты, и я бросился её обнимать со счастливым криком:              — Тадаима! __________