Время вспять

      Проснулся я в потёмках, чертыхаясь и отплёвывая волосы, которые жевал уже несколько минут. Это всё малыш. Пару лет назад он не смог отказать маме в её выборе МОЕЙ прически, так что теперь волосы у меня достают лопаток. В прошлом я и сам-то еле-еле смог отвертеться от длинных волос, при этом в основном опираясь на фразу: «Посмотри на Итачи, его же издалека можно принять за девочку!», — чем его, естественно, обижал, но спасся же! Только сейчас такое не сработает, и нужно придумать что-то новое. А может быть так и оставить? Как говорится: «Новая прическа — новая жизнь». Звучит, конечно, по-женски, но зачем расстраивать ка-чан лишний раз[1]?              Всё равно это возмутительно! Я фыркнул. Ладно, вставать еще рано, поэтому неплохо было бы заново заснуть. Я повернулся на другой бок. И как назло в моей голове начали одна за одной сменяться мысли. А чем мне заняться утром? Во сколько мы пойдём в больницу? Будет ли свободен вечером Шисуи? Я заворочался на футоне и даже пару раз махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. Кто сильнее Тобирама или Изуна? Сколько раз они сходились в бою?              Интересно, как справляется со своим горем Цунаде? Уж кто-кто, а я прекрасно понимаю, как ей тяжело. Мм, у Цунаде-химе такая… Да етить твою налево! Резко вскакиваю. Вот я и поспал, блин. Принцесса Сенджу постоянно вызывает у меня в сознании непристойные образы. И пусть мне пять, но психика-то у меня взрослее, так что теперь я точно не усну.              Сублимация, Саске. Помни о сублимации. Как мантру повторяя два этих предложения, я встаю с постели, одеваю тренировочный костюм и тихо иду (скорее крадусь) выполнять минимум утренних процедур. Волосы тоже стоит как-нибудь заплести. Вроде бы всё, обуваюсь и выхожу наружу. Темно. Видны только очертания домов да деревьев. А еще холодно. Особенно пальцам ног, которые уже намокли от утренней росы.              — Брр… Надо было одевать сапоги, — ну, ничего, разогреться успеется. Останусь-ка я в нашем саду: до полигона идти откровенно лень, да и нужды в нём пока что нет. Пусть заряда «бодрости» у меня теперь за семерых, но начну я, наверное, с простой разминки: нужно для начала привыкнуть к телу.              Что можно сказать по результату этих тридцати минут? Сойдёт. Во время боя с тенью я приноровился к длине своих конечностей, значит, с глазомером проблем уже не возникнет. Немножко расстраивает факт того, что, прорабатывая мышцы, мне не удалось прочувствовать их полностью, но это должно решится со временем. Или можно попробовать помедитировать — иду на веранду, не хватает мне еще застудить себе что-нибудь важное на мёрзлой земле, и сажусь в самую простецкую позу для медитации — Сукхасану или, как её еще называют, «приятную позу».              К моему сожалению, раньше я медитациям внимание не уделял, поэтому и начну с тех азов, что запомнил из лекций Ируки: сконцентрируюсь на своём дыхании и буду «слушать» себя. Итак, закрываю глаза. Вдох. Диафрагма расправилась и мышцы растянули грудную клетку, позволяя морозному воздуху наполнить мои лёгкие, и «свежая» кровь, насыщенная кислородом, перешла к левой половине сердца. Удар. По артериям потекла очередная живительная волна, на которой я и концентрируюсь. Чёрт, сбился. Удар. Удар. Вот часть её через капеляры отдала всё, что в себе несла, и с их же помощью утягивает за собой переработанное дальше по венам. Удар. Волна дошла до печени, где начала очищаться. Удар. Еще удар. Кровь побежала обратно к сердцу, к его правой половине. Удар. Я выдыхаю. Хм, удалось проследить только «большой» круг.              Ничего, с новым вздохом попробую ухватить еще и…              — Саске! Вот ты где, доброго утра! — ауч! Как же неприятно, когда тебя вырывают из этакого транса. Открываю глаза — уже рассвело. Сколько же я просидел? Казалось бы, то, на чём я сосредоточился, не должно было занять более двадцати пяти секунд у обычного человека, а я начинающий, но шиноби. Следовательно, это заняло еще меньше. — Саске! Ты меня слышишь?              — Доброе утро, ма!              — Тренировался уже? Молодец! А чего ты тут сидишь?              — Пробовал медитировать, — чего это я смущаюсь? Странно.              — Ой! Извини, что помешала! Как твои успехи? — как же приятно, когда о тебе заботятся. Губы сами собой начали растягиваться в теплой улыбке. Я не подведу тебя, мама, обещаю.              — Ничего, я же не предупредил тебя. Успехи — скромно…              — Какой бука! Мог бы и рассказать… — она выжидающе на меня посмотрела, а я показал ей язык. — Ну, точно! Самый настоящий вредина! — тут мы не выдержали и вместе засмеялись.              — Хватит меня подначивать. Всё равно у тебя ничего не выйдет. Ты звала меня завтракать? Всё уже готово?              — Да, мы скоро будем садиться за стол. Скорее беги мыться!              — Хай!       

***

      За завтраком мне сказали, что оказывается через несколько месяцев у меня будет вступительный экзамен в Академию Ниндзя, и Фугаку вчера заходил туда: узнавал все необходимые нормативы для поступающих. Поэтому сегодня родители решили провести тест самостоятельно, но уже после того как погоняют меня на обычной тренировке.              — Ты должен быть готовым принять удар в любом состоянии, — так мне заявил отец. Я в принципе согласен, только вот ка-чан без того сегодня будет мною полигон протирать, мы же запланировали необычную тренировку, а тут еще и это. Ладно, не думаю, что будет нечто невозможное. Хотя с отца станется пересказать ей нормативы неправильно, усложнив их в пару-тройку раз.              Не о том я думаю. В прошлое своё поступление я ничего не сдавал. Может быть с моего года ничего не требовали потому, что назвать его «урожайным» язык не повернётся? Действительно, знакомых мне ровесников в Конохе было очень мало. В основном это были наследники кланов. А всё почему? В деревне порезвился Кьюби — это раз. Многие шиноби погибли, а значит оставили сирот — это два. Шимура Данзо — это три.              Неужели этот старикан ради создания собственной армии прибрал к своим грязным рукам всех перспективных детишек, лишив деревню нужных ей человеческих ресурсов? Стоит признать, ход очень верный. Только вот в этот раз тебе не будет так легко, чёртов Шимура. Так, а как бы мне намекнуть отцу, что можно поискать будущее пополнение рядов Коноха Кэйму Бутай[2] в приютах?              — …ты же знаешь, у нас после войны много сверхурочной работы. Я, конечно, постараюсь успеть, но пообещать не могу, — ого, это шанс.              — Пап? Вы много работаете из-за нехватки людей? — он повернулся ко мне и кивнул. — В полиции же могут работать не только Учиха?              — Да, Саске, но всё гораздо сложнее. Изначально планировалось, что под нашим началом будут находиться бесклановые шиноби, но кто-то занят выполнением миссий, кто-то преподаёт в Академии, а самых талантливых отправляют либо в Анбу, либо в Кор-кх… — мама ткнула его по рёбрам. И правда, нечего меня просвещать об Анбу «НЕ».              — А что если клан организует своё училище для сирот? Далеко не все они имеют шанс попасть в академию, места же ограничены, а это значит, что кадры пропадают, — ага, пропадают в безымянных могилах. — Вы же получите лояльных, нет, благодарных шиноби, которых сами же и воспитали в нужном для службы ключе, — я благоразумно остановился. Кажется, ничего из сказанного вызвать вопросы не должно, я не опирался на неизвестную мне информацию и построил всё на банальной логике. — Чего это вы так смотрите?              — Сын, ты только что решил еще одну из проблем, в который уже раз выдвигаемую для обсуждения на наших собраниях…              — Еще одну? — я перевёл удивлённый взгляд на маму, и она улыбнулась.              — Я уже передала отцу твои мысли о Какаши.              — А! Вот оно что, — я хмыкнул. — Рад стараться. Могу и дальше делиться с тобой своим мнением, если ты, конечно, этого хочешь, — я определенно не зря начал этот разговор, теперь у меня появится возможность косвенно влиять на политику клана, донося через отца свои, скромно надеюсь, здравые идеи.              — С удовольствием тебя послушаю, — ох, каким серьёзным он стал. — Может быть сам расскажешь всё это на следующем собрании? В клане будут рады узнать о рассудительности моего наследника.              — Нет, спасибо, у вас там скучно, я лучше с мамой на флейте поиграю. И авторство идеи оставь себе, мне не жалко, — отец от такого заявления поперхнулся чаем. Он серьезно рассчитывал, что меня заинтересует это сборище умственно отсталых? Метать бисер перед свиньями, я пока что не собираюсь, они этого всё равно не оценят. Понятное дело, что я как бы об этом подозревать не должен, но я-то знаю, чего от них можно ожидать: палки в колёсах и игнорирование под восторженные вздохи «Саске — умница». И, если первое мне принять легко, то от пусть и поутихших разговоров, какие мы с Ши-куном молодцы, меня передёргивает до сих пор. Нет уж, дудки! То есть флейты. — Ты же сам понимаешь, что никто не будет прислушиваться к моему мнению, пока ты не начнёшь его продавливать, потому что никто не воспринимает меня способным решить «взрослые вопросы».              — Он прав. Пятилетнего мальчика, указывающего взрослым на их просчёты, просто не поймут. Рано ему ходить на такие мероприятия, — вот и я об этом! — Пусть побудет в стороне от всей вашей политики.              — Как знаешь, сын, — то-сан замолчал, что-то обдумывая. Хочет хоть перед кем-то похвастать умным мною? Вот лицо у него посветлело: придумал, кто меня оценит. — А хочешь возьму тебя на приём к Хокаге, твою идею всё равно нужно будет обговаривать именно с ним.              — Хочу! — ну как на такое отказать? Сдаюсь. Может быть и соображу к тому времени что-нибудь, что косвенно поднимет вероятность на его спасение. Почему бы не попробовать, если есть такая возможность? — Заодно спрошу его, быстрее ли он Тобирамы, — воскрешенного вот не успел спросить, и теперь-то точно не оплошаю.              — Мне тоже это интересно! — папа усмехнулся и встал из-за стола. — Микото, я помню о твоей просьбе, постараюсь быть. Иттэ кимасу[3].              — Сайонара[4], Фугаку-сама! — попрощался я и нагло хмыкнул: будет знать, как заставлять меня обращаться к нему на службе официально. Что в той, что в этой жизни он блюдёт традиции и обучает меня им. Как же это раздражает. Ками-сама, не только меня, даже «маленький Саске» не был в восторге от всех его уроков этикета и постоянно ухитрялся как-нибудь подшутить над этой его страстью.              — Пока, дорогой, — попрощалась улыбающаяся мама. Отец хотел было что-то мне высказать, но увидев задор в моих глазах просто махнул рукой и вышел с кухни. Правильно, еще придумаю как ответить, так точно победителем не уйдёшь, хе-хе.              — Ма? — мы с ней тоже встали из-за стола и начали убираться.              — Да, Саске?              — А когда мы с тобой пойдём в больницу?..       

***

      Всё оставшееся своё свободное время я провёл, загорая на крыше нашего дома. Вариант с продолжением медитации был бы не плох, но не на полный желудок, и я со спокойной совестью завалился на старый плед, который выпросил у мамы. Можно было бы почитать, но я предпочёл выспаться за те часы, что упустил этой ночью. Да, возможно, я веду себя не подобающе наследнику главы клана, но моим воспитанием занимались лишь нелёгкая жизнь да сам я, и оба были уверены: делать нужно так как удобно и нравится тебе, а не другим.              В общем, мама разбудила меня близко к полудню, и мы поспешили на приём к ирьенину. По пути я сильно волновался, а вдруг автор захочет написать «gender switch» скажут, что у меня будет сестрёнка. Всё-таки это параллельный мир и тут могли бы быть некоторые изменения, но в этот раз выяснить было нельзя. Оказывается, что правильно узнать о поле можно будет только к шестнадцатой неделе, и весь следующий месяц мы будем гадать кем же будет Итачи. Зато нас успокоили: плод развивается хорошо, и должен родиться здоровый ребёнок.              После больницы мы пошли в кондитерскую лавку и взяли по набору данго. В прошлой жизни не был его фанатом, но сейчас мне кажется, что это лакомство мне нравится всё больше и больше. Видимо повлияла душа малыша. Интересно, как сильно я в итоге изменюсь? Меня ведь в теории можно попробовать перевоспитать. Только я никому не дамся.              Мы уже заканчивали и собирались уходить: тренировка через полтора часа, и нужно к ней подготовиться, как вдруг услышали громкий девичий голос.              — Орочи-сенсей, можно я познакомлюсь с той малышкой? — в меня некультурно ткнули пальцем. — Она тоже любит данго, — на лыбящегося саннина смотрела невысокая девочка примерно девяти лет. Это же… Да-а… Её игривые глазки оливкового цвета, великолепно сочетающиеся, с фиолетовым каре трудно забыть.              Змей меж тем кивнул, и на меня налетел вихрь по фамилии Митараши.              — Привет! Меня зовут Анко, а тебя? Какие у тебя красивые волосы! — я скосил взгляд на маму, которая попыталась скрыть смешок за кашлем. — И густые! Можно потрогать? — от последней просьбы я даже несколько растерялся и на автомате кивнул. Эта девчонка определённо любит тактильное общение с миром, помнится что-то подобное было и на экзамене на чуунина, где она выступала в роли экзаменатора.              — Моё имя Саске, а это моя мама Микото Учиха.              — Здравствуйте, Микото-сан, у вас такая хорошенькая дочка! — со стороны Орочимару послышалось знакомое «ку-хи-хи».              — Он мальчик. Моё почтение, Учиха-сан, Саске-кун, — видимо кто-то вспомнил о своём детстве с длинными волосами и решил внести ясность. То-то же. Мы с мамой также поприветствовали его.              — Что? Да не может быть! — Анко всё еще держала в руках прядь моих волос. — Она же красивее большинства девчонок в моём классе!              — Но это так. Я мальчик. И спасибо за комплимент, — шебутная девчонка повернулась ко мне, а лицо начала заливать краска.              — П-правда? — я опять кивнул и весело улыбнулся, а девочка стала похожа на спелый помидор. — П-п-прости! — она одёрнула свою руку.              — Ага, — нет, причёску я менять определенно не буду. С ней будет меньше воплей «Саске-ку-ун!». И реакция Анко мне нравится, ха-ха. Кстати! — Орочимару-сан, спасибо за ваш совет, он мне помог.              — Я рад, Саске-кун, — мужчина сдержано улыбнулся.              — Получается, мы с тобой не подружимся?              — Это почему? — мне стало интересно, я-то думал, что у меня появится еще один партнёр по тренировкам, разнообразие — это важно.              — Мальчишки из академии не играют с нами, — Ками, всё понятно.              — Ну, я не такой. С радостью буду с тобой общаться.              — Не такой? — весело переспросил Орочимару у моей ка-чан, что недовольно фыркнула на его незатейливую шутку.              — Здорово!              — Только во что ты предлагаешь играть? — я не думаю, что ученица саннина предложит куклы, но проверить-то нужно. Мне сейчас не хватает только сдуру согласится на что-нибудь такое. В очередной раз. Никогда не прощу Итачи ЦЕЛЫЙ ЧАС, который я высидел тогда вместе с маленькой Яманака. А ему это всего и стоило, что таинственно улыбнуться и пообещать провести со мной тренировку тем же вечером.              — В «шиноби и отступники»[5], — о, я такой игры не знаю, но звучит многообещающе.              — Тогда чур я отступник, — даже играть не придётся: опыт-то у меня уже имеется.              — Саске, у нас скоро тренировка, — напомнили мне.              — Знаю, ма. Анко-чан, правила в следующий раз расскажешь, ладно?              — Ладно! — девочка улыбнулась. — До свидания!              — До встречи, Анко-чан, Орочимару-сан, — взрослые просто друг другу кивнули. И я со спокойной совестью взял маму за руку, отправляясь в сторону нашего квартала.       

***

      Вишу на совсем уже ослабших руках и собираюсь с силами. Фух. Отец точно что-то напутал в нормативах, у нас в выпускном классе к физической подготовке было меньше требований. Резкий рывок — касаюсь подбородком перекладины. Всё. Двадцать пять.              — Молодец, Саске! — это меня подбадривает мама. — Теперь бег по пересеченной местности, — ой, хоть тут отдохну. — Пять километров.              — Что-то мало. В чём подвох?              — Я буду тебя подгонять! — так, отдыха пока что не предвидится.              А всё так хорошо начиналось! Сперва мы приступили к стандартной клановой разминке, занимающей полчаса. Я говорю клановой, потому что помимо всем известных упражнений, мы еще специальную гимнастику для глаз делали. После мы встали друг напротив друга и начали отрабатывать технику, которой научили меня вороны. Чакра приятно текла по глазам, и само упражнение приносило удовольствие из-за его легкости. Но вот потом…              Нам справедливо показалось, что этого мало, и мы начали ходить из стороны в сторону, не разрывая зрительного контакта. Так как мы решили позаниматься не на полигоне, а в перелеске: тут меньше любопытных глаз, то приходилось показывать, как со стороны выглядит партнёр, и все неровности, на которые мы могли наткнуться, но это всё равно не спасло нас от нескольких падений в самом начале.              Освоившись, мы перешли на лёгкую трусцу, а затем и вовсе на максимально возможную для меня скорость. Это нечестно! Для мамы мой темп был пустяковым, поэтому она легко справлялась и больше не падала. Мне же приходилось прикладывать все усилия, чтобы в очередной раз не сломать собой какую-нибудь ветку или не споткнуться о камень.              — Ау! — мне в пятую точку прилетел камушек. — За что?!              — Быстрее! Хватит витать в облаках, — в меня запустили еще один снаряд, но в это раз я увернулся. — Так-то лучше! Еще километр в таком темпе, и мы заканчиваем.              — Хорошо-хорошо, — вяло соглашаюсь, сил уже нет, а чакру я растратил еще полтора часа назад. Как только это произошло, мы перешли на отработку ката с мечом, и за каждым моим движением очень внимательно наблюдали. Не обошлось без моих ошибок, но мама очень быстро их правила, направляя моё тело по единственно верной траектории. В общем и целом, она была очень мною довольна и пообещала сделать из меня мечника, которого не стыдно будет поставить против каждого из знаменитой семёрки Тумана. Звучит очень многообещающе. Осталось добыть меч и подрасти.              — Всё! — ух, сбавляю темп, но не останавливаюсь, нужно подышать. — Саске, ты умница! — меня схватили сзади и обняли. Что на этот-то раз? — Сдал нормативы генина с первого раза! — к биджу! У меня даже сил возмущаться нет.              — Просто отнеси меня домой, — простонал я, и мы перенеслись шуншином. __________