Время вспять

      Небольшой родительский сговор и обман с нормативами я воспринял спокойно, даже не обижался. Ну право слово, я же не маленький. И на моё настроение нисколько не повлиял (разве что чуть-чуть) полученный танто[1], равный по стоимости небольшому домику прямо в центре нашей деревни. Цену мне, конечно, никто не называл, равно как никто не хвалил дар по заведенной традиции, но я и сам легко найду работу мастера среди тысяч и тысяч прочих бездарных поделок, ведь от неё на подсознательном уровне ощущаешь веяние смерти.              Клинок практически в один сяку с простым волнообразным хамоном[2] понравился мне с первого взгляда — кузнец-оружейник по праву носит свой титул Мастера. И ножны, и рукоять были сделаны из тяжёлого палисандра, а единственным украшением являлась тёмная цуба[3] с узором из цветов. Мастер наверняка был обучен в традиции уходящей эпохи Кото[4], чему я несказанно рад, потому как искренне не понимаю современное стремление сделать произведением искусства не сам меч, а его убранство.              На самом деле, подарок пришёлся как нельзя кстати. Мне скоро в академию, а там на общей основе преподают только работу с кунаем, и этой ерундой я заниматься не хочу от слова совсем. С фермерским инструментом, чьё достоинство кроется в дешевом массовом производстве, мне не по пути. И местные инструктора мой выбор будут вынуждены признать, потому как единственные кунаи, что вызывают у меня уважение, принадлежат Минато Намикадзе, который не только собственноручно наносит на них печати, но и выковывает их. И ставлю свой новый танто, что делает он их вовсе не из дрянной стали.              Да и кому, блин, интересно мнение посредственного чуунина, который не то что не воевал, но и жилет-то свой получил лишь за лояльность третьему Хокаге и выслугу по количеству миссий? А никто другой мне и слова против не скажет, вон, те же Анбу всех своих новобранцев принудительно обучают работе с мечом. Ладно, что-то я завелся на пустом месте.              Когда он уже соберется? Это просто невозможно! Мало того, что вчера весь день проторчал со своим классом, выполняя какое-то поручение, так еще и сегодня тянет с нашей тренировкой. Звуки спешки прервались громким падением чего-то. Ками, он умудрился что-то уронить…              — Шисуи! Хватит прихорашиваться, я всё равно тебя отделаю на тренировке! — из соседней комнаты полился громкий смех Кагами-сана.              — Я уже иду! — однако копошения не прекращались еще минуту или две. — Нашёл! — через пару секунд из-за двери выскочил мой товарищ, держа за тесемку какой-то сверток, который тут же мне вручил.              — Что это?              — Это кодекс Бусидо, — увидев на моём лице непонимание, друг продолжил. — Мой подарок тебе, как владельцу танто. Какое у него имя?              — Мастер при создании не назвал его, так что обязанность дать ему имя легла на меня, — друг согласно кивнул. — Но давать клинку имя в спешке — неуважение, поэтому я решил подождать его первой крови, — я на секунду замолк, собираясь с мыслью, как бы выдать тираду о самураях помягче. — Ты же сам понимаешь, что эти лживые псы не следуют своему кодексу воина, и… — Но договорить мне не дали.              — Саске, это просто книга, чья-то точка зрения. Я дарю её тебе не для того, чтобы ты ей следовал, но для того, чтобы ознакомился с чужим опытом и сделал свои выводы. Усёк?              Никогда бы не подумал, что меня будет учить жизни мальчишка, но он прав. Под конец своей прошлой жизни, когда к моим увлечениям добавилось чтение, я и сам пришёл к тому, что нельзя впитывать, написанные кем-то, строки словно губка. Это глупо. Наоборот, нужно пропускать текст сквозь себя, через призму своего опыта, и оставлять после прочтения лишь лучшее, ту эссенцию, что сумеешь извлечь.              — Спасибо, Ши-кун, обязательно прочту её, — я сделал легкий поклон, а он просто взял и взъерошил мне волосы, прогоняя всю мою напускную солидность.              — Не будь таким серьезным, и пойдём скорее, у нас же тренировка!              — Говоришь так, будто не я тебя ждал, а наоборот.              Выйдя из дома, мы спешно побежали на один из клановых полигонов, который пару месяцев назад закрепили за нами двумя. Как и ожидалось, на соседних площадках было очень мало народу, но перестраховаться всё равно не помешает. Погореть на такой ерунде, как лень, чересчур опрометчиво.              — Ши-кун, нужно поговорить, — я моргнул и посмотрел на него уже алыми глазами.              — Ладно, — друг пожал плечами и, принимая условия игры, тоже активировал шаринган. Ого! В его левом глазе теперь вертятся целых три томоэ. Видимо, заметив эмоции, отразившиеся у меня на лице, он довольно заявил: — Похвалишь меня через пару недель, когда увидишь тоже самое и в правом глазу. Давай рассказывай, что случилось?              Улыбнувшись, переношу нас в мир иллюзии, где начинаю своё повествование о том, куда меня занесло два дня назад. История прерывается только восторженными комментариями и вопросами со стороны моего товарища, ну, еще я не удержался от шпильки, мол можешь хвалить меня прямо сейчас, а не через несколько недель.              Шисуи на моё заявление весело рассмеялся и действительно начал поздравлять. В общем, он, как и мама, был искренне рад за меня и пообещал сохранить все в секрете, а еще регулярно напоминать мне о поиске невесты, чтобы я быстрее смог поделиться призывом.              Очевидно, что моё предложение опробовать новую технику он с удовольствием принял, поэтому следующие минут пятнадцать ушли на все возможные пояснения к ней. Закончив разъяснять теорию, я предложил набрать в наши подсумки камушки и, кружа, для виду метать их друг в друга, потому что вокруг полно условно дружелюбных глаз, а мне такое определение никогда не нравилось. Заодно мы можем развить верткость, встав поближе.              В этот раз всё пошло еще проще: полигон — это не лес, тут корней и веток на каждом шагу нет, поэтому никто не падал. Маленькое, но достижение! Мой товарищ довольно скоро освоился, и в результате мы больше концентрировались на том, как бы заковыристее потратить друг на друга наши запасы щебня.              — Зззараза! — громко зашипел Шисуи, ничем не уступая в этом змеям с горы Рьючидо, а я мстительно ухмыльнулся, отплатив ему за своё левое бедро, на котором уже начал выступать огромный синяк от недавно прилетевшего в него камушка.              И тут же мне пришлось резко кувыркнуться, чтобы сразу несколько снарядов меня не зацепило.              — Эй! Мы так не оговаривались! — а вот сейчас я вообще сумел защититься только благодаря броску с двух рук, сбивив траекторию всему тому, что в меня летело. Шисуи по-собачьи мотнул из стороны в сторону головой и поднял руки в извиняющемся жесте, мол заигрался. Что ж, понимаю: сам уже пар раз останавливал себя, когда хотел метнуть целую горсть. Нас учат использовать в бою любые средства, и это правильно, но порой такие привычки серьёзно осложняют исполнение тренировочных заданий.              Еще минут через пять, когда стало надоедать, наша с ним двойка, твердо постановила в следующий раз опробовать технику воронов в более естественных условиях и приступила к ежедневной тренировке, на которой как обычно было много тайдзюцу и физподготовки.       

***

      Отпахав два часа, мы, уже уставшие, сели спина к спине и просто начали перекидываться словами. Узнав, что вчера он был вынужден подтягивать отстающих в технике навануке но дзюцу (или технике освобождения от веревок), я сначала возмутился наглости чуунина, который спихнул моему товарищу свою работу, но замолк: в памяти всплыло, как один придурочный блондин набросился на меня со своими клонами и ни за что, ни про что связал, оставив в запертой комнате, полагая, что я не смогу выбраться. А мне ведь до сих пор неизвестно, что же это собственно было…              — Саске?              — Да, я гадаю, с кем же ты вчера весь вечер играл в связывания, надеюсь, это были не мальчишки, потому как мне будет сложно принять такой выбор, друг, — скороговоркой проговорил я и отпрыгнул, пока не поздно. — Тише-тише, это просто шутка, ха-ха.              Кое-как успокоив Шисуи, я вернулся на своё место, чтобы продолжить неторопливую беседу. Как-то случайно я вспомнил и рассказал ему во всех подробностях, как познакомился с ученицей Орочимару. А что, мне не жалко, пусть и он посмеется. Выяснилось, что Анко тоже ходит в Академию, и они с Шисуи в параллельных группах. Мне вновь захотелось веселья, поэтому я начал ехидно спрашивать, быстро краснеющего, друга, чего это он отказывается играть с однокашницами, а после моего вопроса: «Кто тебе нравится из девочек, Ши-кун?», — у нас завязалась шуточная потасовка. Жаль только, что мы уже были вымотанными, и продлилась она недолго.              — Если тебе нечего сказать, то не обязательно махать кулаками, — сидя на нем, я пытался говорить менторским тоном, но что-то мне подсказывает, что одышка явно всё испортила. — И чего ты так завёлся! Я же не собираюсь у тебя никого уводить, а просто интересуюсь. Но лет через восемь, Ши-кун, жди конкуренции…              — Тебе, фух, не хватило? — он легким движеньем, помог мне прилечь рядом. Цокаю, всё затевалось лишь для того, чтобы не дать ему со сдавленной грудью продышаться. Облом.              — Вообще-то у нас дружеская ничья: валяли мы друг друга по земле с переменным успехом. Хорошо еще догадались свести всё сугубо к…              — Ты маленькое чудовище!              — Чего?              — Того! Я старше тебя на четыре с лишним года, а ты со мной на равных! И заметь, в академии я лучший среди всех, абсолютно всех, классов!              — Это ненадолго, я поступаю через пару месяцев. И хватит обзываться! — в этот раз уже не вытерпел я, и сам полез его душить, начиная второй раунд.       

***

      Кажется, вчера мы немножко перестарались: после тренировки меня хватило лишь на то, чтобы добраться до дома, помыться, выпросить у мамы лёгкий перекус вместо ужина и лечь спать. Возможно, это выглядит длинным списком, но на всё про всё ушло не более двадцати минут, в течении которых я боролся с желанием уснуть прямо на ходу. Хорошо еще, что я нигде не потерял тот свёрток с книжкой, который Шисуи мне подарил. Правда, моя заслуга здесь лишь в том, что я сразу же положил подарок к себе в вещмешок, а напомнил мне его забрать с полигона уже сам Ши-кун, а иначе мокнуть бы ему под ночным ливнем.              Куда я там его положил? Ага, прямо у стола. Достаю из сумки кодекс, и очень аккуратно его разворачиваю. Не то чтобы я отношусь к самураям с большим почтением, боюсь, что всё как раз наоборот.              Как только к ним в прошлом веке пришел достаток и благополучие, они возомнили себя новой аристократией, признающей выше себя лишь своего господина и дайме (или сёгуна, как они его называют). Стали считать себя судьями нынешнего общества, и потому обличили главной бедой своего старого идейного врага, то есть нас, шиноби.              Об этом даже смешно рассуждать! Один наёмник, само название которого идёт от слова «saburau», то есть — служить, осуждает другого. А причина лишь в том, что клановые ниндзя в настоящем, прошлом и будущем, всегда были и будут теми, кто не продаст свою свободу. Мы осознанно исключили себя из общества, встав вне него, построив свою собственную иерархию.              Тут и дурак поймет, что за всеми их нападками скрывается бессильная зависть и злоба из-за неспособности занять наше место, что все эти крики о нашей кровожадности и беспринципности не больше чем фальшь. Не сами же мы придумываем все эти бесконечно мерзкие заказы, и вина лежит отнюдь не на нас.              А сюдо[5]? Эти, бесящиеся с жиру, пидарасы гомосексуалисты придумали именно так обучать своё молодое поколение. Я был шокирован до глубины души, когда вычитал это в автобиографии Мифуне, наиболее прославленного самурая моего времени. Мне всего-то хотелось прочитать о его сражении с Ханзо Саламадра, и к такому его откровению я как-то не был готов. Как же там было написано-то, дай, Ками, памяти…              Короче говоря, он считал, что подобная близость со своим наставником благотворно действуют на юношу, обучает его чувству прекрасного, и позволяет избежать грязных отношений с женщинами.              Это же насколько нужно быть рехнувшимися, чтобы, предпочитая анальный секс, ратовать за чистоту в отношениях. Вот же чокнутые извращенцы! Да после этих строк я не то что перестал корить себя за тринадцать, отнятых у этого сословия мужеложцев, жизней, но даже испытал некоторое удовольствие, вспомнив ту легкость, с которой прошёлся сквозь ряды защитников собрания пяти Каге.              Эм, а чем я собственно был занят-то? Мой взгляд наткнулся на выцветший переплёт, находящийся у меня в руках. Когда-то тут был нарисован воин в старой форме рядового из страны Железа, но краски выцвели и различить его можно только по очертаниям. Судя по всему, томик был издан еще задолго до Хаширамы и Мадары, именно этого я опасался, когда разворачивал его. Кагами-сан передал своему сыну привычку дарить близким очень дорогие вещи.              С подозрением разглядываю воина с обложки, облаченного в ни разу не удобную броню. Ладно, раз пообещал прочесть, значит прочту, поэтому пробегаюсь глазами по вступлению:              «Самурай должен прежде всего постоянно помнить — помнить днем и ночью, с того утра, когда он берет в руки палочки, чтобы вкусить новогоднюю трапезу, до последней ночи старого года, когда он платит свои долги — что он должен умереть. Вот его главное дело».              Похоже, будет не просто… Я посмотрел в окно, через которое в комнату проникали яркие солнечные лучи. Нет уж, в такой шикарный день я не собираюсь хандрить, отложу-ка я своё чтиво на потом. Только вот чем бы мне заняться? Сейчас полпервого: Шисуи скоро освободится, может принести ему бенто? Его мама часто жалуется моей, что друг никогда его с собой не берёт, а на обед не приходит, пропадая до вечера.              Нет, плохая идея, еще подумают, что я его будущая невеста, вот смеху-то будет. Хотя… Вот именно! Вот смеху-то будет, но получается, что мне придется сейчас ему что-нибудь приготовить? Обойдётся! Просто заберу его и утащу в какую-нибудь забегаловку. Говорят, недавно открылся Ичираку Рамен. Перед глазами мелькнул образ Наруто. Надо бы туда сходить.       

***

      Звонок раздался как раз вовремя, чтобы мне не пришлось отвечать грубостью и рукоприкладством на нескончаемые приглашения поиграть. Нет, я не хамло, просто мои вежливые отказы никто почему-то не воспринял. Красные двустворчатые двери распахнулись, и из проёма хлынул пёстрый гудящий поток детей разных возрастов.              Гул на улице мгновенно усилился в несколько раз, а я встал с качелей, напряженно вглядываясь в толпу. Вон мой товарищ отбивается от какой-то девчушки с пепельными волосами, заплетенными в две непослушные косы. Шисуи в свою очередь заметил меня, и на его страдальческом лице появилась хитрющая улыбка.              — Саске! Рад тебя видеть!              — Я вижу, — говорю, покосившись взглядом на его спутницу, но он решил прочитать мой намёк в несколько другом, выгодном для себя ключе.              — Да, сейчас вас представлю. Это Шинко Инари — на год старше меня, — девочка мне мило улыбнулась. — Шинко, это мой друг, Саске Учиха. Мы с ним как раз собирались сходить…              — Перекусить! Пойдем с нами, Шинко, — о, да! Это лицо будет долго греть мне душу. Нечего было вчера обзываться.              — Я с удовольствием! А куда мы…              — Саске, привет! Ты пришёл ко мне? — к нам подбежала раскрасневшаяся Анко. Глядя на её счастливое лицо, было неловко говорить «нет».              — И к тебе тоже, хочешь пообедать с нами? — Анко перевела взгляд на Шисуи и Шинко, хищно сощурившись при виде второй. Похоже, они знакомы.              — Хочу, спасибо, что предложил, — вдруг девочка ткнула пальцем в Ши-куна. — А ты бери с него пример! Никого никуда не приглашаешь и всем отказываешь!              Друг ошарашено раскрыл рот, хватая воздух словно, выброшенная на берег, рыба. Не выдержав такого зрелища, я захохотал, сложившись пополам. Это же надо было так все вывернуть, чтобы обвинить Шисуи. Видимо, она натерпелась за те несколько лет, что знает его.              — Анко-чан, ты сделала мой день, — я смахнул с глаз выступившие слёзы. — Слышал, что в Ичираку Рамен очень вкусно, а так как они только что появились, должно быть еще и очень дешево. Пойдемте туда.              — А потом сходим за данго, кондитерская там как раз через дорогу, — да она не просто любит эти шарики, а просто без ума от них!              — Фастфуд, а потом сладости… — Шинко поднесла ко рту пальчик с задумчивым видом. — Ладно, раз за неделю такое можно себе позволить.              — Вот и славно! — и после этих слов наши подруги потащили нас на обед, даже не спросив, всё еще молчащего, Ши-куна. __________