Время вспять

      Интересно, Намикадзе лично догадался повесить в приёмной администрации Конохи мировую карту[1]? Просто в моё время её тут уже не было.              — То-сан.              — Мм?              — А этот холст тут давно висит? — кивком головы я обратил его внимание на противоположную от нас стену. Заминка в долю секунды, и вот его губы тронула лёгкая улыбка.              — Карту повесили тут на следующий день после назначения Четвертого. Гениальная издёвка, ты не находишь, Саске?              — Ага, — я зевнул, подавив, накатившую на меня, сонливость, а затем весело добавил:              — Я надеюсь, хотя бы половина из тех, кто сидит тут в очередях, выучит, кем и чем Коноха окружена. Ну и расположение городов в стране Огня было бы неплохо запомнить.              — О, — протянул отец. — Вся соль в том, что с расторопностью местных бюрократов, у них есть на это все шансы. У Кушины отличное чувство юмора: так тонко подчеркнуть две проблемы, существующие в нашей деревне.              — Так автор этой идеи, — почувствовав чужое внимание, я прервался и повернул голову к, греющему уши, чиновнику. — Чего вам?              — Учиха-доно, Саске-сан, вас ожидают, — секретарь пригласил нас следовать за ним наверх.       

***

      Постовые на третьем этаже проверили нас с папой на наличие оружия, ядов и прочего и, подтвердив наши личности, пропустили в святая святых — кабинет Хокаге. Вот это я понимаю уровень! А не проходной двор времён торгаша Сарутоби или целительницы Сэнджу.              А вообще, доходили до меня слухи чем именно эти «главы поселения» занимались на своём посту. Прокуренный вуайерист и разносящая здание пьянчужка… И что-то мне подсказывает: не так видел Тобирама будущее деревни, назначая главой своего ученика. Ох, не так.              Отец, пока я задумался, разглядывая сидящего за столом молодого мужчину, растирающего свои виски, по-деловому поздоровался:              — Доброго вечера, Хокаге-сама, — разлепивший глаза, блондин с укором посмотрел на него и негромко проворчал:              — Фугаку, ты хотя бы не начинай, я уже больше полутора суток не сплю, со всем этим, — он так беспомощно развел руками, что я даже хмыкнул, чем привлёк внимание Четвертого. Секунду он рассматривал меня своими яркими голубыми глазами, а затем улыбнулся. — Саске-кун, а ты сильно вымахал с тех пор, как я в последний раз тебя видел. Казалось бы, только вчера Микото-чан по большому секрету показывала свёрток с тобой мне и Кушине.              — Здравствуйте, Минато-сан.              — Не прибедняйся, Минато! Но ты прав, время летит, — поддержал папа «старческий вздох» Намикадзе. — И быстрее всего оно летит, пока мы в делах.              — Да… Как же здесь душно! Вы не против переместиться на крышу?              — Нет, — то-сан лишь молча покачал головой.              — Тогда через окно! Саске-кун, справишься?              — Если просите вы, Хокаге-сама, — вернул я ему подачу восхищенным голосом, оттенок притворства в котором не смог бы разгадать разве что совсем уж идиот. Четвертый усмехнулся.       

***

      — То есть мальчика можно научить пользоваться шаринганом? — вывел самое интересное по вопросу женитьбы Хатаке Какаши его сенсей.              — Можно, но с определенными ограничениями. Например, с его постоянной подпиткой глаза и колоссальными затратами чакры сделать ничего не получится.              — Вот как… Почему?              — Я расскажу, только потому что мы с тобой друзья, Минато, — отец выжидательно посмотрел на, облокотившегося о перила, блондина.              — Никаких архивов! Я умею хранить секреты, ты же знаешь, Фугаку, — самый молодой Каге в истории сложил цепочку печатей, активируя сложнейший фуин сокрытия. — Нас теперь никто не увидит и не услышит, — отец благодарно кивнул.              — Саске, ты тоже запоминай. Минато, что такое шаринган в твоём понимании?              — Это сложнейшая техника глаз, подвластная…              — Нет.              — Но как же?..              — Секрет шарингана не в глазах. Глаза — следствие, не более. Чем еще славится наш клан? — повисла неловкая пауза.              — Вы прекрасно владеете огнем…              — Ты же понял, что я о другом.              — Мне неловко об этом говорить.              — Учиха славятся безумием, — отстраненно произнес я, вспоминая поступки Мадары и Обито, потерявших все, что им было дорого. И свои поступки.              — Саске, безумие — это такое же следствие, — с большим трудом я сдержал в задрожавшей груди всего одну простую фразу, прикрывая глаза.              «Я знаю, отец!»              — Сила и слабость клана Учиха — наши эмоции. Все светлое, что есть в нас делает нас сильнее, но… — и тут я всё-таки не сорвался:              — Гораздо сильнее нас делает тьма. Ненависть, — последнее слово я словно выплюнул.              — Тише, Саске.              — Я слышал, что твоего сына было по два томоэ, но… Фугаку, он просто невероятно быстро прогрессирует, — подал голос Хокаге, а я, чуть успокоившись, понял, что стал видеть чакру гораздо лучше.              — Да… Минато, ты только что стал свидетелем того, как растут Учиха. Яркий всплеск эмоций, и Саске уже в разы сильнее. И для него это не предел! — гордо произнес папа. — Хм! Пока сын меня не перебил, я говорил, что наш клан крайне эмоционален. Так вот, под воздействием эмоций в нашем мозгу выделяется уникальная чакра, на которую и реагирует зрительные нерв, преобразуя наши глаза. Я бы даже сказал, что наши глаза отражают наше сердце.              — То есть шаринган — прежде всего, мозг и нервная система и лишь потом глаза?              — Все верно.              — А бьякуган?              — Ты меня бы еще про риннеган спросил, — добродушно заметил отец. — У Хьюг, насколько мне известно из… Скажем так, проводимых предками экспериментов, нервная система ни на что не влияет, и сама она несколько атрофирована даже в сравнении с самыми обычными шиноби: разница колеблется в районе пятнадцати — двадцати процентов. А уж относительно нас они и вовсе, — то-сан не договорил и махнул рукой.              — Так вот почему они такие равнодушные ко всему окружающему, — полувопросительно заметил я и посмотрел на отца.              — В каком-то смысле, но их традиции воспитания тоже играют свою роль, Саске. Но мы о другом говорили. Их глаза тоже связаны с мозгом, но не так как у нас. При использовании бьякугана мозг шиноби отвечает за потенциальную чистоту восприятия, ну, и прочие параметры этого додзюцу, я полагаю.              — Мозг шиноби? Не Хьюга? — зацепился я за его слова.              — Я не оговорился. Любого шиноби, — отец довольно улыбнулся. — Тут действует лишь одно правило: чем ты более интеллектуально развит, тем больше покажет тебе бьякуган. Некоторые из наших вассалов в далеком прошлом вполне успешно использовали вживленный им бьякуган, но все-таки следует понимать, что Хьюга куда более искусны в применении своих глаз, хотя бы за счёт своих методик по работе с додзюцу.              — А как они пробуждают глаза? Это как-то связано с…              — Нет, — оборвал то-сан. — Какой бы развитый мозг ни был у представителя клана Хьюга, если он родился без своих «рыбьих глаз»…              — Фугаку! — осуждающе выкрикнул Четвертый.              — Чего? Не одно моё чувство прекрасного корежит при виде их вздувшихся вен и белесых глаз! А гонору-то, гонору в них сколько? — я согласно закивал[2].              — Одно слово — Учиха, — пробурчал Хокаге.              — Опять вы меня сбили с мысли! Точно. Минато, ты вот не веришь, но наверняка ведь помнишь, как еще в наше время в академии Таюя-чан плакала, что она никогда не сможет использовать клановое додзюцу. Напомни-ка мне цвет её милых девичьих глаз, — Хокаге неожиданно покраснел.              — Она голубоглазая, как и её мать… Всё-таки поэтому? Ты считаешь, что бьякуган — врожденная способность?              — Ага, я еще ни разу не встречал пользователя бьякугана, у которого бы не было этого «бельма», — отец и я скривились. Видимо, это у нас семейная нелюбовь к одному из благороднейших кланов деревни. — А ты, Минато?              — Нет.              — Вот видишь!              — И все-таки мне не нравится, с каким пренебрежением ты относишься к клану Хьюга.              — Ты ошибаешься, Минато. Это не пренебрежение. Род, клеймящий свою кровь, никогда не вызовет во мне ничего кроме глубокой неприязни.              — Да… Чудовищная дикость… Знаешь, когда я наберусь опыта, чтобы справляться со всем в этом гадюшнике, можно будет попытаться запретить им этим заниматься.              — Как бы это к резне не привело. Все-таки менять политику клана извне, сам понимаешь… Чревато. Мы бы такое не простили, — абсолютно честно высказался отец. — Но я поддержу тебя на совете, — блондин благодарно кивнул.              — Спасибо тебе. И спасибо, что доверил мне ваш секрет, Фугаку, — Намикадзе замолчал. — Значит, чакра Какаши просто не подходит… А у него есть шансы развить шаринган?              — Никаких.              — Ты уверен?              — Абсолютно[3].              — А что вообще ему даст шаринган?              — Многое, пусть и далеко не всё… Со временем он научится копировать чужие техники — это факт. Высших иллюзий не будет, но все остальное, пожалуйста. У него как с гендзюцу дела обстоят?              — Никак. Я еще при первом знакомстве с командой сказал ребятам, что плох в этом, но готов учиться вместе с ними и помогать. Никто не заинтересовался, — Хокаге вздохнул.              — Ладно, посмотрим, что получится.              — Да… Другого пути в ближайшие несколько лет у него все равно нет. Сейчас Какаши — джонин с объёмом чакры как у не слишком сильного чуунина. Шаринган тянет из него слишком много сил.              — А кто делал пересадку глаза? Нохара Рин?              — Да, она… А что?              — Нужно будет обязательно показать его нашим ирьенинам. Не в обиду её памяти будет сказано, но уж в чём-чём, так в пересадке глаз наш клан отлично разбирается. Могут и подправить, если что-то не так. А о проблемах парня с чакрой… Ты понизь его в звании, чтобы по опасным заданиям не шастал. Он же твой ученик — должен всё понять.              — Легко сказать — понизь! — вдруг вспылил Четвертый. — Как ты себе это представляешь? У парня совсем нет семьи, на войне за него погиб лучший друг, а он лично убил ту, кого Обито молил оберегать! Мальчишка и без того надломлен, а тут еще и добавится «предательство» с моей стороны!              — Хм… Чем он у тебя сейчас занимается?              — Проходит подготовку в АНБУ, — то-сан опешил, да и я порядком удивился. Все-таки АНБУ — не самое подходящее место для лечения душевных ран.              — Минато, это не лучшее решение, — Четвертый вскинулся.              — А что мне с ним делать?! Если не нагружать его, он приходит к обелиску павших и стоит там часами!.. — Намикадзе замолчал и шумно выдохнул. — Простите, я сорвался… Фугаку, ты пойми: мальчик и раньше был асоциальным, а теперь он закрывается даже от меня. Я вообще не знаю, как к нему подступится… А так он при деле и горевать ему некогда, — шепотом добавил мужчина, словно оправдываясь перед самим собой.              — И всё-таки. Может назначишь его… Не знаю! Своим секретарем или охранником, например. Твоё общество будет уж всяко лучше, чем безликие. А через пару месяцев можно будет попробовать включить его в команду вместе с Акирой-чан.              — С какой еще Акирой-чан? Это кто вообще?              — Акира-чан хорошая, — вставил я, припомнив, как весело мы с ней на днях собирали икебану под руководством ка-чан. Отец хмыкнул.              — Акира Учиха — будущая жена Какаши, я надеюсь. Ей тринадцать, недавно пробудила свои глаза, — приняв информацию к сведению, Хокаге кивнул. — Как раз познакомятся друг с другом, притрутся на миссиях. Сам же знаешь, как это сближает.              — Я не уверен, Фугаку, всё-таки это его личная жизнь…              — Ты вспомни лучше, как сам жаловался мне еще до обручения с Кушиной, о своем пустом доме, в котором никто тебя не ждёт. Думаешь, Какаши испытывает иные эмоции, живя в одиночестве? Что ты как маленький? Люди все, биджу тебя задери, одинаковые! — повисло молчание.              — Мы договорились, — наконец-таки Намикадзе сдался и крепко пожал нам с отцом (мне тоже!) руки, а я проникся к Минато еще большей симпатией — мало кто общается с детьми на равных. — Ты хотел обсудить что-то, касающееся полиции? __________