Наши роли

«Почему, ну почему всегда он? Грёбаная жизнь!» — обречённо думает Антон, с натянутой улыбкой пожимая руку Арсению. Они снова летят вместе, вдвоём, в бизнес, мать его, классе. А это значит, что в ближайшие несколько часов Антон будет находиться практически один на один с тем, талантом которого восхищается, но кого презирает и боится до костенеющих пальцев. У Антона возникает мысль притвориться мёртвым, но он почти моментально отказывается от неё, на секунду представив, какими методами может воспользоваться Арсений, чтобы его воскресить. Ещё, как вариант, запереться в туалете и сидеть там до момента приземления, но и его перекрывают два существенных недостатка: во-первых, остальные пассажиры вряд ли обрадуются непреодолимой тяге Антона к единственному в отделе унитазу, а во-вторых, что более значимо, Арсений поймёт. Он сразу догадается, что Шастун сбежал от него, от его взглядов и разговоров, защищая себя от неприятностей методами испуганной маленькой девочки. Антон без труда мог вообразить, как Арсений посмотрит, когда увидит его на выходе к платформе. Он ничего не скажет, но его взгляд будет таким презрительным и разочарованным, что Антон услышит: «Слабак», а короткая самодовольная ухмылка добьёт его: «Испугался». Антона передёргивает от одной мысли о таком безоговорочном поражении, и он решает — не бывать этому. Он будет сидеть в дурацком двойном кресле вместе с Арсением и не сдвинется с места, даже если тот вздумает потереться о него бедром или сказать очередную вульгарную глупость, от которой уши, щёки и даже шея Антона покроются уродливым неровным румянцем. Он будет сидеть до последнего, но это не значит, что все эти несмешные забавы Попова Антон будет смиренно терпеть. В конце концов, некого винить в том, что Шастун, как последний зерноклюй, забыл паспорт (хотя он отчётливо помнит, что положил его в боковой карман спортивной сумки и застегнул на молнию) и не смог попасть на утренний рейс вместе с остальными ребятами. У Арсения же остались какие-то таинственные дела в Москве, о чём он предупредительно всех уведомил (после очередного громкого скандала со Стасом, Попов с явным неудовольствием, но всё же соизволил сообщать о своих незапланированных отлучках). Антон обнаруживает отсутствие документов почти у самой стойки регистрации. Стас пребывает в бешенстве, Антон в печали, а Дима с Серёжей сочувствуют неудачливому коллеге, что не мешает им, однако, поржать над ситуацией и упомянуть, что только с Антоном постоянно случается нечто подобное. Антон слепо, наивно надеется, что успеет метнуться за паспортом за оставшиеся полчаса и эффектно запрыгнуть на подножку улетающего самолёта, но, конечно же, красивые иллюзии в очередной раз разбиваются о суровую реальность столичных пробок. Когда ему звонит Стас, Антон успевает отъехать всего два километра от аэропорта. — Антон, — судя по голосу, Шеминов уже значительно поостыл, и его интонации вновь приобретают приятный дружелюбный оттенок, — мы уже в самолёте, через десять минут взлетаем. Ты не расстраивайся, с каждым может произойти. Тебе повезло, что Арс тоже остался. Позвони ему, полетите вместе. — Но… — последнее, что Антон хочет сделать в этой жизни, так это добровольно звонить Арсению. Но Стас непреклонен. — Никаких «но»! С твоей внимательностью и завидным везением, не удивлюсь, если потом придётся выковыривать тебя откуда-нибудь с Камчатки. Позвони Арсению! Всё! Отключаюсь! — короткие гудки оповещают Антона о том, что Шеминов неизменно верен своим словам. После этого разговора у Шастуна остаётся неприятное послевкусие. Мало того, что ему говорят, что делать — и не просто говорят, а приказывают — так ещё и накричали опять. Антон чувствует себя провинившимся школьником, которого отчитали и который не сможет справиться с покупкой билета без сопровождающего. Антон ненавидит это чувство, оно неприятно ворочается в груди, заставляя ощущать стыд, вину и беспомощность. Но ещё хуже осознание, что Стас во всём прав. Антон действительно постоянно создаёт неприятности, при том не столько себе, сколько остальной команде. Именно поэтому с ним всегда находится кто-то «взрослый». Кто-то, кто может решить проблемы, а не усугубить их. Чаще всего роль этого «взрослого» рядом с Антоном брал на себя Дима: с педантичным Позовым всегда всё идёт по плану, под его внимательным, хоть и немного подслеповатым, взглядом Антон нигде не теряется и ничего не забывает. Дима и сейчас вызвался остаться и съездить за документами вместе с Антоном, но Шастун от этой ненужной жертвенности категорически открещивается — он и без того отвратительно себя чувствует из-за того, что снова стал причиной беспокойства и суеты. Антон не знает, почему он такой проблемный. Он бы рад стать ответственным, но проблема в том, что от него это не зависит. Даже если он перепроверит всё десять, и даже пятьдесят раз, в конечном итоге всё равно всё пойдёт не так, и очередных «увлекательных» приключений избежать не удастся. Именно поэтому он, скрепя сердце, решается последовать совету Стаса и позвонить Попову. — Что?! — вместо приветствия недовольно гаркает телефон голосом Арсения. Антон тут же жалеет о своём необдуманном решении звонить человеку, который совершенно точно не будет рад его слышать. Но отступать поздно, приходится говорить. — Арс, я… В общем… В общем, забыл паспорт и… И не смог улететь, — запинаясь, начинает объяснять Шастун, игнорируя скептическое хмыканье, донёсшееся из трубки. — Если ты ещё не купил билет, мы могли бы… — Я купил, — нетерпеливо перебивает Попов. В трубке слышны странные шорохи, мягкий смех и спокойный голос Арсения: «Жди в комнате. Вернусь через две минуты», затем снова непонятный треск и Попов вновь возвращается к разговору с Антоном. — Что там у тебя ещё? — Раз ты купил билет, то ничего, — вздыхает Антон. Он одновременно чувствует и облегчение и нарастающее беспокойство — он совсем не уверен, что, шастая по аэропорту в одиночку, он не нарвётся на какой-нибудь дурацкий и долговременный инцидент. Если он не явится на концерт, Стас его без специй сожрёт! — Я сам что-нибудь придумаю. — У меня два билета, — неожиданно заявляет Арсений, когда Шастун уже собирается нажать «отбой». — Два? — удивляется Антон. — Почему? — Я хотел сидеть в одиночестве, но, видимо, не в этой жизни. У тебя удивительный дар рушить чужие планы, — жёстко отчитывает его Попов, но Антон молчит — в этот раз он действительно виноват и прекрасно осознаёт это. — Встретимся в зале ожидания в четыре, и только попробуй опять опоздать. Ещё вопросы? — Нет. Арс… — Мне некогда! — снова обрывает его Арсений и отключается, так что тихое «спасибо» Антона уходит в безразличную тишину трубки. Антон обнаруживает паспорт на книжной полке (наверное, машинально положил вместе с недочитанным бестселлером), он со злостью хватает корень своих сегодняшних бед и, не раздеваясь, направляется обратно к такси, справедливо решив приехать раньше, чтобы точно не опоздать, хотя бы на этот раз. Как ни удивительно, до «Домодедово» Антон добирается быстро и без происшествий, а до назначенного времени встречи остаётся пять часов. Антону ужасно скучно, и он откровенно страдает, не зная, куда себя деть: он выкладывает несколько фотографий в «Instagram», общается с фанатками в директе (после чего на него обрушивается их бурный восторг и шквал отметок на скринах с его сообщениями), раз двадцать проезжается на эскалаторе, ест в дорогущей кафешке и раздаёт автографы всем желающим (их находится не так уж и много). Но всё это занимает у него всего два часа, а остальное время Антон бесцельно слоняется по аэропорту, волоча за собой свою полупустую сумку, потому что сидеть неподвижно и преданно ждать Попова в зале для него просто физически невыносимо. Часы тянутся мистически медленно, Антон с этим смиряется и перестаёт насиловать телефон, проверяя время каждые пять секунд. Он решает развлечь себя, придумывая новые идеи для миниатюр с Ильёй — всё же скоро новый сезон «Не спать», пора уже начинать готовиться, он и так не раз подводил друга, посвящая всего себя «Импровизации». Надо сказать, найденное занятие оказалось довольно увлекательным. Таким увлекательным, что Антон всё-таки пропускает момент, когда должен был вернуться в зал ожидания. Звонок от Арсения отвлекает его ровно в четыре часа. — Посадка через полчаса, где тебя носит? — без предисловий интересуется Арсений, да так желчно, что Антону тут же хочется ответить что-нибудь язвительное, а лучше вообще не прийти, назло. Но это было бы совершенным ребячеством, даже по меркам Антона. — Я же сказал не опаздывать. — Сейчас буду, — коротко отвечает Антон и отключается, объяснять что-то такому Арсению совсем не хочется. Впрочем, с ним всегда говорить довольно проблематично, этот человек просто невыносим. И вот сейчас Антон сжимает холодную ладонь Арсения, силясь выдавить из себя хоть какое-то подобие благодушной гримасы, в то время как Попов вовсю сверкает своей лучшей лучезарной улыбкой, талантливо изображая радость от встречи с Антоном. Шастун давно выяснил, чем вызвано подобное поведение — точно не природным дружелюбием. Либо поблизости снуют журналисты, либо кто-то снимает их на камеру, ну а, может, кто-то просто узнал их и пристально наблюдает. Арсений такие вещи за версту чувствует. И этот раз не оказался исключением, буквально через три минуты их окружают девочки-подростки и с восторженными возгласами требуют автографы и селфи на память. Антон с трудом подавляет желание поморщиться, глядя на то, как Попов фальшиво сюсюкается с юными фанатками и рассыпается в благодарностях за подаренный платочек ручной работы, который, Антон знает наверняка, отправится в мусорное ведро, как только они окажутся вне поля зрения радостных девчонок. И как можно быть настолько лицемерным? Стойку регистрации, платформу и путь через самолёт к нужным местам они преодолевают в напряжённом молчании. Только Арсений улыбается всем подряд, вызывая ответную приязнь у пассажиров самолёта. Антон понуро плетётся следом за ним. Арсений усаживается в кресло, находящееся дальше от окна, и выжидательно смотрит на Шастуна. И чего он добивается этими выходками? Антон знает, что не нравится Арсению, но и ему много кто не нравится в этом сложном мире, однако он хоть как-то пытается маскировать свои эмоции, потому что личная неприязнь — не повод вести себя как свинья. Но у Попова, видимо, своё мнение на этот счёт. — Может, переместишься к окну? — сдержанно спрашивает Антон, понимая, что вот оно — началось. — Нет. Высоты боюсь, — издевательски улыбаясь, отвечает Арсений. Он не боится высоты и всегда выбирает места возле окна. Антон об этом прекрасно осведомлён, и Арс об этом знает. Но он всё равно сказал это, потому что ещё он уверен — Шастун не возразит, не посмеет уличить его во лжи. Ведь Антону не нужны лишние неприятности, он и без того в них увяз по самую макушку. — Ладно. Тогда ты можешь встать на секунду, и к окну пройду я, — глубоко вздохнув, Антон уговаривает себя успокоиться и предлагает новый вариант. — Нет, не могу встать, я устал. Битый час пришлось одну непунктуальную особу по всему аэропорту искать, — снова ложь. Стал бы Попов его искать, как же. Антону нестерпимо хочется ударить Арсения прямо в наглое лицо, увидеть, как кривящиеся в победоносной ухмылке губы в удивлении вздрагивают, а затем болезненно сжимаются, когда из разбитого носа начинает сочиться кровь. О, да, это доставило бы Антону такое удовольствие… Но нельзя. «Нельзя. Нельзя, нельзя», — твердит себе Шастун, хотя кулаки сжимаются так сильно, что щёлкают пальцевые суставы. Антон стоит, молча кусая губы, пока к ним не подходит стюардесса и вежливо просит Антона занять своё место в связи со скорым взлётом. Арсений убеждает её, что у них всё под контролем, и очарованная им девушка неторопливо удаляется, кидая через плечо то ли смущённые, то ли призывные взгляды на Попова. — Ну и что, в таком случае, прикажешь мне делать? — уже не сдерживая раздражения, интересуется Антон. — Ты ведь не из воздуха сделанный. Я не могу пройти сквозь тебя. — Можешь перешагнуть через меня, — голубые глаза зажигаются блеском предвкушения. Неужели ему и правда настолько нравится видеть, как Антон позорится? — Для чего-то же тебе даны такие длинные ноги. Антон ничего не может поделать с рдеющими щеками. Интересно, это он настолько испорчен, что в каждом слове и действии Арса видит неприличный подтекст, или Попов действительно постоянно делает акцент на смущающих двусмысленностях? Как только смятение отступает, Антон начинает закипать от гнева. Какого чёрта он должен корячиться и размахивать ногами на глазах у полного салона людей? Похоже, Попов и правда наслаждается, когда Антон выставляет себя идиотом на публике. Но времени на препирательства уже нет — стюардесса недовольно смотрит на него и, судя по всему, собирается снова подойти. Антон жестом показывает ей, что всё понял и набирает побольше воздуха в грудь перед тем, как заняться запланированным предприятием. Чёрта с два Арс будет вольготно сидеть, злорадно ухмыляясь, пока Шастун пыхтит над ним, пытаясь пробраться к заветному месту. — Ой, — без сожаления говорит Антон, когда, перешагивая через бёдра Арсения, задевает грязным ботинком его дорогие брюки. — Прости, пожалуйста, я не специально, — затем он как бы случайно поскальзывается и наваливается на Попова всем весом, упираясь острой коленкой в его бедро с такой силой, что точно должен остаться синяк. — Я такой неловкий, ты же знаешь! — «сокрушается» Антон и напоследок ощутимо проезжается локтем по макушке Арсения. Когда Шастун всё же усаживается в своём кресле, он невозможно доволен собой. Знай наших! Пусть Попов поймёт, что его дурацкие прихоти могут сыграть против него. Может, хоть чему-то научится. Взгляд Арсения метает молнии, ноздри рассерженно раздуваются, но Антона это только больше веселит, и он делает вид, что ничего не замечает. Он играет с огнём, и от этого осознания адреналин в крови подскакивает. Но Арсений молчит, только дышит тяжело, словно с трудом удерживая себя от скандала. Ну, конечно, здесь же столько людей. Может, Антон потому и осмелел, что уверен — Арсений ничего «из ряда вон» не скажет и не сделает при свидетелях. Ну, а потом он успокоится и не будет так сильно злиться. По крайней мере, Антон на это надеется. Арсений достаёт из сумки огромную книгу про актёрское искусство и, разложив её на коленях, принимается читать. Видимо, это его успокаивает. Он так увлекается, что, кажется, совсем забывает про Шаста. Антон не может в это поверить и боится спугнуть свою удачу, поэтому старается не шевелиться без крайней необходимости. Лишь за двадцать минут до посадки Попов закрывает книгу и отпускает в адрес Антона несколько обидных острот. Но это такая мелочь! Антону хочется кричать, смеяться и танцевать от облегчения, но он сдерживает себя, лишь незаметно улыбаясь уголками губ. Он так боялся этого совместного перелёта, и вот он закончился почти совсем безболезненно. Должно быть, это награда свыше за все его дневные скитания. Сейчас они поедут в гостиницу, где Арс присоединится к Серёже и забудет про Антона до концерта. На концерте Арсений перевоплотится в совершенно невероятного актёра и юмориста, а Антон будет, как всегда, наслаждаться представлением и смеяться до слёз со странных искромётных шуток, которые станут сыпаться из Попова одна за одной. Таким Арсением Антон восхищался настолько, что иногда забывал, что и сам является полноправным участником шоу. Ему не верилось, что они с Арсением — равные, потому что Арсению равных в принципе быть не могло. Потом они все вместе отправятся на поезде в другой город, но всё это будет уже не страшно — самое главное, что наедине они больше не останутся. Но радость Антона была преждевременной, как только они уселись в такси, телефон Арсения требовательно запиликал. — Да, Стас, — холодно отвечает Арсений — после недавней ссоры отношения с Шеминовым у него напряжённые. — Да, нормально долетели. Нет, не улетел в Караганду, — тут губы Попова расползаются в ехидную улыбку, и он окидывает Антона насмешливым взглядом. — Не в гостинице ещё. Ага. Да. Да. Я понял. Диктуй, записываю, — Арсений торопливо выуживает из сумки блокнот и ручку и ровными строчками записывает какой-то адрес. Затем убирает телефон и снова улыбается Антону так, что тот понимает — ничего хорошего не предвидится. — У нас сейчас эфир на радио. Парни заняты, поэтому придётся нам с тобой вдвоём… Справляться. У Антона мгновенно пересыхает во рту. Это будет очень долгий вечер.