don't let me drown

Для актера-импровизатора сегодня самый обычный день: проходят съемки нескольких выпусков «Импровизации». Весь процесс достаточно выматывающий, так как они снимают весь день, не без перерывов, конечно, но все равно тяжело постоянно быть в напряжении, когда на тебя смотрят зрители, направлено чуть ли не с десяток камер и светят софиты, от которых становится жарко. Постоянно орущий руководитель, который сидит в своей каморке и говорит, кому как встать, потому что свет неудачно падает, точно не улучшает всю эту ситуацию. Но это их работа, и она им нравится. Антон не любит вставать так рано, ведь съёмки начинаются в 8:30, а до Главкино надо еще добраться. Сегодня он решил ехать на своей машине один, без Димы. Просто захотелось, ничего особенного. Приехав на съемочную площадку, Шастун увидел, что все уже собрались и были вроде как бодрые (ключевое слово — «вроде»). — О, Шаст, опять не выспался? — спросил Позов, толкая друга в плечо. Антон лишь посмотрел на Диму, кивнул и направился в гримерку. Сами съемки проходили как всегда: импровизация шла хорошо, ребята беспощадно стебались и шутили друг над другом, и было весело, пока… — Сегодня в шокерах ты, Димка и Антон. — Да блин, ну почему я именно сегодня? — начал возмущаться Шастун. — Давай-давай, швабра, иди импровизируй, — смеясь, сказал Воля. — Ой, а сам-то? Дрыщ! — Арсюша, наш самовлюблённый мальчик, сиди и молчи, это же ты попросил, чтобы вместо тебя поставили кого-нибудь другого с Димой. Так что закрой ротик. — В смысле?  — заверещал Антон, размахивая руками, — Арс, блин, я тебе припомню. Шокеры — ад. Антону всегда больней всех. Но зато на Шастуна смешней всего смотреть, ведь у остальных только руки вверх вскидывались, а Тоха мог упасть, даже если на полу не скользко и ничего не валяется. Просто он очень неуклюжий из-за своих длинных конечностей. — Андрюша, давай я помогу? — говорит Дима, держа в руках стакан с оранжевой жидкостью, и роняет его на пол после удара током, а тот разбивается и добавляет определённый дизайн и без того грязному и скользкому полу, на котором валяются роллы и разлито вино. — Можно выпить? — выпаливает Антон, чуть ли не падая от удара шокеров, и начинает пить вино прям из горла. — Не-а, нельзя, — усмехается Воля и бьет Шастуна током, — ты пьешь то, где есть эта буква. — Десерт! — А, может, макарошки? - спрашивает неуклюжий Антон, падая в ту кучу еды и жидкости, и попадает ладонью правой руки на осколки.