i'm into you

      В беспокойстве Чонгук посматривает на дисплей телефона, сверяя время настенных часов с электронными. Разница в миллисекунды заставляет злиться. Работа в кафе подошла к концу, и парень сидит в одиночестве. Перед ним на столе фирменный стаканчик с кофе и недоеденная булочка. Желание съесть её испарилось, оставив только крошки. Чонгук обязательно уберёт их, но не сейчас. В настоящий момент это не имеет большой важности.       Редкие прохожие заглядывают в огромные окна, фотографируются на фоне расписанных витрин. Юноша же смотрит на них с тоской, вертя в руках телефон. 22:27. Смена закончилась двадцать семь минут назад. Завтра никуда не нужно идти. Но сегодня вечер особенно холодный, когда не хочется возвращаться под порывами прохладного ветра.       Ещё минута, две, три. Дверь распахивается под дребезг колокольчика. Чонгук подскакивает со своего места и бежит к Намджуну, едва не сбив того с ног. От мужчины ещё пахнет свежестью улицы и теплом салона. А в середине — десерт с парфюмом, самым любимым. Поэтому парень молча утыкается в пропитанный насквозь шарф и молчит, пока холодные руки Намджуна согреваются на его боках.       — Прости, что опоздал.       — Ничего, — выдыхает юноша, — всё в порядке. Ты пришёл.       — Знаешь, я нервничаю.       — Брось, завтра родители уедут в Пусан. Всего один вечер.       Запланированные выходные вместе. У Чонгука гулко колотится сердце, когда он думает о предстоящих днях. Намджун тоже в ожидании. Он не знает, как правильно вести себя в столь нестандартной ситуации. Однако их отношения с Чонгуком в целом слишком не похожи на другие.       — Дай мне пару минут.       — Сколько угодно, — отвечает Намджун, проводя пальцем по мягкой щеке. — Сделаешь мне кофе?       — Конечно!       Оказавшись в салоне, Чонгук благодарит всех богов, что у Намджуна есть машина. Неприятный холод улицы словно намеревается ворваться внутрь и заморозить. Мужчина щелкает на приборной панели кнопку подогрева сидения.       — Сейчас тебя отогреем, — с улыбкой говорит он, настраивая магнитолу.       — Не люблю холод.       — Зима в этом году будет морозной. Нужно быть готовым.       — Я понимаю. Вот, посмотри, у меня до сих пор ледяные руки. — Чонгук хватается за тёплую ладонь Намджуна, показывая, насколько сильно замёрз.       — Пёрышко, потерпи. Сейчас согреешься.       Темнота ночи кажется густой, подобно масляной краске. Отогревшийся Чонгук сидит на пассажирском сидении, вглядываясь во мрак, затерявшийся между домами. Ему тепло и уютно, он окружён любимым запахом со всех сторон. Теперь всё правильно, как и должно быть. Вещи хранят потрясающий аромат парфюма, да и в течение дня Чонгук чувствует его как напоминание. Даже когда ложится спать.       Оставив машину возле обочины, двое спешат домой. На кухне горит свет. В коридоре уже приготовлены тапочки. Чонгук слышит, что в гостиной работает телевизор. Значит, отец смотрит новости. Пока Намджун вешает пальто, он утаскивает свой рюкзак и портфель гостя к себе наверх.       — Мам, пап, мы дома! — оповещает Чонгук, взбегая по лестнице.       — Иду, солнышко, — отвечает женщина, которая вскоре появляется в гостиной перед Намджуном. — Как я рада тебя видеть! Проходи, дорогой. Голоден?       — Я тоже рад, и голоден, да. Сегодня не было времени перекусить.       — Пойдём скорее, накормлю тебя. Проходи, проходи, будь как дома. Расскажи, как дела.       Намджун необычайно растроган нежностью этой хрупкой женщины. Он рад, что тепла и заботы мамы Чонгука хватает на всех. Свою мать мужчина не помнит. Только со слов отца. Однако и этого достаточно, чтобы понять, почему их совместная жизнь не сложилась.       — Ты выглядишь очень уставшим. Что-то случилось?       — Нет, что вы. Просто работы много.       — Бедный. Всё-таки тяжело молодым людям занимать высокие должности. Береги здоровье обязательно. И питайся хорошо. Посмотри, что я приготовила. Тебе должно понравиться. Дорогой, иди ужинать! — зовёт она мужа. — Чонгук, поторопись! Всё остынет!       — Спасибо. — Намджун со смущением смотрит в свою тарелку куксу и едва ли сдерживает улыбку. Как долго он был лишён таких простых радостей домашнего уюта. Он поднимает полные благодарности глаза на мать Чонгука. — Вы потрясающая женщина.       — Не смущай меня, дорогой. Кушай. Еда придаст тебе сил.       На кухне появляются домочадцы, и все присаживаются ужинать. Аромат горячей еды и радость беседы наполняет пространство. Намджуну непривычно легко и уютно, он делится своими мыслями с людьми старшего поколения и слушает дельные советы отца Чонгука. Тот хоть и не добился в своей жизни огромных высот, но мыслит очень правильно. В его словах больше мудрости и наблюдательности, чего иногда не хватает Намджуну. Порой он слишком близко воспринимает неудачи, не видя за ними приближающихся перспектив.       — Никогда не руби с плеча и помни, что мир стремительно меняется. Всегда нужно думать, куда в следующий момент подует ветер. Ты ведь читаешь газеты, смотришь новости? Сейчас многое зависит от информации. Как только ты научишься использовать её с умом, почувствуешь, что бизнес в твоих руках. И уже ты будешь задавать темп и направление. Как в вальсе, главное, не ошибиться с шагом.       — Да, иногда не получается вовремя оценить обстановку.       — Ты молод, Намджун, но ты справишься. По глазам вижу, далеко пойдёшь. Такие люди, как ты, просто так не сдаются. Верно, Чонгук?       — Конечно. Намджун способен на многое.       — А я что говорю. Будь уверен в своих силах. Тем более в твоём непростом деле нужно всегда понимать, как правильно подать себя и свой бизнес, сделать его привлекательным для клиентов.       — Я постараюсь. Спасибо вам.       Сытый и довольный, Намджун смотрит на Чонгука и улыбается. Он чувствует себя прекрасно, и плохое настроение, которое было до этого, исчезает без следа. Домашнее тепло развевает все сомнения относительно будущего. Он благодарит родителей Чонгука ещё несколько раз.       — Наверху отдельная ванная, Чонгук тебе покажет. Прими душ и отдыхай. Мы уедем рано, поэтому будить вас не будем. Так что дом в вашем распоряжении.       — Спасибо. Доброй ночи!       Чонгук с теплотой обнимает маму и желает ей хорошей поездки. А потом улыбается и зовёт Намджуна с собой наверх.       — Пойдём. Я приготовлю тебе вещи.       Первые выходные, которые Намджун проведёт в доме Чонгука. В течение недели они общались не так часто, как хотелось, из-за работы, но юношу такое не расстраивало. Он знал, что в свободную минуту на телефон придёт сообщение, и настроение само поползёт вверх. Чонгук привык к присутствию Намджуна в своей жизни и уже не видит иной картины.       Проводив до ванной, Чонгук возвращается к себе в комнату за приготовленным халатом и полотенцем. Взяв аккуратную стопку, он идёт по коридору и думает, что хочет присоединиться к водным процедурам, но это чревато последствиями. Поэтому оставляет себе одно право — ведь никто не запрещает смотреть. В ванной Чонгука встречает обнаженная спина, которая тут же скрывается за полупрозрачной шторой. Шум воды расслабляет, и парень похож на заботливого супруга. В минуты, когда Чонгук ждёт Намджуна, он понимает, что чувствует мама. Родители столько лет вместе, но до сих пор не утратили интереса друг к другу. И Чонгук считает это правильным.       Как можно любить кого-то другого, когда сердце целиком и полностью принадлежит одному человеку?       Чонгук решает приготовить постель, не дожидаясь своего гостя. Мама даже подготовила вторую подушку. И он с энтузиазмом застилает простынь, взбивает подушки, достаёт второе одеяло. Вспоминая пусанские выходные, Чонгук быстро облизывает губу — слишком свежие воспоминания. Поэтому когда он слышит, что Намджун выходит из ванной, тут же берёт вещи и направляется освежиться.       Смыв с себя остатки трудового дня, Чонгук насухо вытирается и смотрит в зеркало на своё отражение. Собственное тело кажется худым, но складным. На щеках небольшие высыпания, соседствующие с родинками. Одну такую старательно прикрывает нижняя губа, поэтому Чонгук сжимает её, чтобы увидеть. У Намджуна точно такая же родинка. Находка заставляет улыбаться. Он давно приметил её, но осознал по-настоящему только сейчас.       Чистый и благоухающий юноша появляется в спальне и видит очень милую картину: Намджун в пижаме, которую, вероятно, взял с собой, лежит на краю просторной чонгуковской кровати и держит в руках рисунок. Тот самый.       — Нравится? — спрашивает Чонгук, подходя ближе и присаживаясь у изголовья. — Я могу подарить тебе.       — Правда? Я хотел попросить его у тебя. Мне нравится.       — Тогда забирай.       — Спасибо, пёрышко, — Намджун ласково треплет мокрые волосы Чонгука и мягко целует его в щёчку.       Чонгук убирает рисунок на стол и идёт к Намджуну. Тот расслаблен и пахнет приятно настолько, что парню не обязательно наклоняться, чтобы уловить этот запах. Но юноша всё равно укладывается рядом и прижимается к открытой шее, чтобы лучше чувствовать. Намджун раскрывает объятия, прижимая Чонгука крепче. Оба настолько уставшие, что просто наслаждаются обществом друг друга, обмениваются простыми фразами. И Чонгук чувствует себя нереально счастливым, нежась в постели со своим любимым человеком, укутанный его ароматом и тёплым одеялом.       Утро наступает лениво, мягкими шагами пробираясь в дом. Родители уезжают, оставляя после себя тишину, в которой слышится мягкое дыхание. Чонгук ворочается в постели, краем дремлющего сознания понимая, что спит не один. Благо, его кровать способна вместить двоих с комфортом. Он утыкается в подушку и с удовольствием вдыхает осевший на ней запах духов Намджуна. Чувство полного удовлетворения жизнью поглощает.       Намджун по привычке просыпается рано, однако остаётся в кровати, пытаясь продлить момент дрёмы. Рядом с ним сопит хрупкий юноша, уютно устроившись под боком. Он выглядит таким невинным и беззащитным, что мужчина невольно тянет одеяло повыше. Намджун видит своего мальчика в неприкрытой красоте и представляет, как он может измениться со временем. Красота Чонгука похожа на только-только оперившегося птенчика. Эта мысль щекоткой трогает сердце Намджуна, что тот не удерживается от лёгкого поцелуя в макушку.       К счастью, бесцельное валяние в постели не проходит даром, и мужчина всё же засыпает вновь. Он спит невероятно спокойно до тех пор, пока не просыпается Чонгук. Немного помятый и растрёпанный мальчик тянется за поцелуем и крепкими объятиями, и Намджун не сразу успевает сообразить, как прекрасное невинное дитя успевает загореться от безобидных ласк. Ему хочется внимания прямо сейчас, без отлагательств. Намджун поддаётся, играя с проворным языком в своём рту, и ощущает вес чужого тела на своих бедрах. Малыш явно не собирается сдаваться, дразнит ладонями живот и подаётся вперёд. Градус в комнате повышается от осознания, что в доме больше никого, а значит, ничто не помешает стащить с Чонгука одежду и уронить на мягкие подушки.       Сладкий стон наполняет комнату вместе с тяжелым дыханием. Кожа Чонгука на вкус кажется изысканным десертом, который нужно есть осторожно. Намджун предельно нежен и в меру настойчив. На груди юноши влажная дорожка поцелуев, идущих к животу. Щёки его пылают, он понимает, что ждёт его дальше. Их близость граничит с безумствами, которые Чонгук даже вообразить не мог. Поэтому он всё ещё пытается закрыться, ощущая дыхание на коже внизу живота. Но поцелуи Намджуна постепенно отвлекают, пока свободная рука мягко поглаживает возбуждённую плоть. Жарко и хорошо. В конце концов, Чонгук сам этого хочет, подаваясь вперёд. Влажный язык едва касается чувствительной кожи, сначала игриво, а после более настойчиво. Чужой рот горячий, и Чонгука буквально разрывает от накатывающих эмоций. Он больше не хватается за подушки. Длинные пальцы зарываются в светлые волосы, ощутимо сжимая их на затылке. Пухлые губы своими ласками доводят мальчика до исступления, и в то же время Намджун успевает подготовить Чонгука к дальнейшему.       Их утренний секс похож на утоление жажды после долгого пути. Нарочно затянутые движения Намджуна плавят Чонгука, как солнце кусочек льда. И юноша запрокидывает голову, ловя губами воздух и повторяя одно и то же имя. Ему слишком хорошо, чтобы заботиться о своём голосе. В этой комнате он принадлежит только Намджуну и отдаётся ему без остатка, получая взамен куда больше, чем любовь в привычном представлении.       Чонгук с довольным лицом сидит за столом и смотрит на широкую спину Намджуна, который что-то проворно готовит у плиты. И хоть мужчина здесь гость, но всё же отвоёвывает своё право на завтрак крепким поцелуем. Чай остаётся за юношей. На часах ближе к полудню, и у двоих поздний приём пищи, однако в выходной можно позволить и такое. Можно позволить мешать готовить и обнимать со спины такого родного Намджуна. Чонгук светится от счастья.       За завтраком строятся планы. Намджун предлагает выбраться в город и прогуляться, и юноша охотно соглашается. Нужно ещё прикупить продуктов на пару выходных, чтобы больше не покидать дом.       — Я хочу кое-что приготовить на ужин. Думаю, тебе понравится.       Идея ужина от Намджуна очень воодушевляет. Чонгук предвкушает интересный день и не менее интересный вечер в самой дорогой сердцу компании. Он наслаждается своей любовью и чувствует на душе настоящую весну: тёплую и ласковую, как легкие поцелуи в висок.       Ближе к четырем двое приезжают в центр. Яркие огоньки встречают их на витринах, но Намджун ведёт совсем не к супермаркетам.       — Я давно здесь не был. Составишь компанию?       — Конечно, — соглашается Чонгук, когда мужчина показывает ему стойку с коньками.       — Кататься умеешь?       — Думаю, да.       — Так думаешь или знаешь?       — Я не катался со средней школы.       — Посмотрим, как ты справляешься, Чонгукки.       Намджун приносит две пары коньков и протягивает одну из них сидящему на лавочке Чонгуку. Сам садится рядом и начинает переобуваться, представляя, как смешно будет смотреться на льду.       — Раньше я неплохо катался, — со вздохом произносит Намджун, поворачиваясь в сторону Чонгука. — Если что — лови.       — Обязательно, — парень смеётся, в очередной раз поражаясь, как быстро Намджун списывает всё на возраст. — Ты не настолько стар, чтобы так тяжко вздыхать. Мой отец с удовольствием катается и не жалуется.       — Всегда знал, что ты можешь поддержать в трудную минуту.       — Обращайся. — Заразительный смех разряжает обстановку. — Пойдём кататься, мой старичок.       Каток кажется Чонгуку огромным. В одной стороне катается группа школьников с преподавателем, в другой — те немногочисленные посетители, что захотели провести выходной на льду. Намджун первое время проверяет устойчивость своих ног, держась за ограждение, но после, видя счастливого Чонгука, отпускает опору.       Оба похожи на детей, только-только осознавших, что такое — ходить своими ногами, когда земля кажется слишком неустойчивой. Чонгук хоть и храбрится, но старается держаться рядом с бортом, Намджун тоже следует его примеру. Но вскоре однообразие наскучивает парнишке, и он начинает дразниться. Катается дальше, выкрикивает: «Догони!» и манит к себе. Уверенность мужчины в собственных силах понемногу возвращается, он также пытается кататься свободно. К тому времени как Чонгук полностью осваивается, Намджун плавно разгоняется.       Их столкновение не задевает никого. Но обещанное слово парень не сдерживает, падая вместе со своим возлюбленным на толстый лёд. Намджун чувствует себя рыбой, выброшенной на берег, Чонгук же заливисто смеётся, хотя ощущает, что пятая точка всё же пострадала.       — Ты там живой? — со слезами от смеха спрашивает юноша, наклоняясь над корчащимся от боли Намджуном.       — Живой. Всё нормально?       — Может, вам помочь? — Над двумя людьми склоняется мужчина средних лет. — Вы не сильно ушиблись?       Он подаёт руку Намджуну, помогая вновь встать на ноги и добраться до ограды.       — Точно всё в порядке? Может, вызвать врача? Я тоже раньше падал, один раз даже ногу сломал. Уверены, что справитесь?       — Да, спасибо большое. Я в порядке. Просто не удержался. Спасибо за беспокойство, — быстро тараторит Намджун, да и Чонгук уже приходит в себя. Мужчина ещё несколько раз оборачивается, прежде чем окончательно покинуть их.       — Я позабочусь о нём, не волнуйтесь, — кричит вслед Чонгук, поддерживая упавшего. — Всё будет в порядке. Пойдём.       Намджун смиренно садится на лавочку и потирает ушибленное место.       — Как так получилось? Ты так давно не катался, что забыл, как тормозить?       — Я не думал, что ты не сможешь удержать, — шутливо отвечает мужчина. — Всё когда-то бывает в первый раз.       — Прости, я не нарочно. Мне жаль, что так получилось.       — Брось, это уже неважно. Пойдём скорее за продуктами. На сегодня хватит с меня катков.       Чонгук относится к словам Намджуна с пониманием и помогает тому переобуться, сам сдаёт коньки и всячески поддерживает немного хромающего мужчину. Ему неловко за случившееся, но он действительно не смог бы ничем помочь. Юному хрупкому телу под силу ещё не всё.       Поэтому дома Чонгук продолжает ухаживать: прикладывает холод к больному месту, заваривает чай, разбирает покупки и даёт Намджуну время отдохнуть. Тот воспринимает ситуацию в шутку и продолжает говорить на тему старости. Чонгук шутит, что вместо любимого человека получил дедушку, однако ни о чём не жалеет.       Уговоры быть аккуратнее никак не мешают Намджуну дорваться до плиты и готовить обещанный ужин. Нога ноет меньше, поэтому вечер проходит без особых приключений. Откуда взялась любовь к готовке — Чонгук не знает, но очень ценит каждое блюдо как отдельный дар. Пока в духовке запекается нечто невероятно вкусно пахнущее, он занимается сервировкой и созданием романтической атмосферы. Их ждёт красное вино и потрясающий ужин. Благоухание трав наполняет кухню, и уже от этого Чонгук в диком восторге.       — Ты такой замечательный, — лепечет он на ухо своему любимому. — Мне очень повезло с тобой.       На красивых праздничных салфетках аккуратно расставлены столовые приборы. Время медленно отмеряет свой ход, деля вечер на «до» и «после». Мясо и овощи размещаются в центре, закуски лишь дополняют картину, делая её завершённой. Повар Намджун спешит открыть вино и разлить по блестящим в свете свечей и лампочек бокалам. Он протягивает один Чонгуку, затем берёт свой и подносит к лицу.       — За нас с тобой, Чонгук?       — За нас.       Раньше юноша никогда не вил вина. Первый глоток даётся с неким препятствием, а вскоре он уже не замечает, как щекочущий нос запах становится лёгкой сладостью во рту. Это потрясает воображение. Восприимчивость к ароматам делает обычный глоток настолько творческим процессом, что Намджуну едва удается остановить мальчика у самого края длинной мысли.       — Мне тебя там не видно, — говорит он, склоняясь к мягкому ушку. — Останься со мной. Пожалуйста. Хоть на один вечер.       — А можно на всю жизнь?       Мягкий смех, влажные губы и гармония душ на всю ночь. Сытный ужин приятно гармонирует с полусладким красным и беседой чуть более открытой, чем прежде. Чонгук смелеет и не особо задумывается над тем, как и что говорит, главное, что искренне. Ему нравится вдыхать запах Намджуна и слушать ворчание. Прижимаясь с горячей шее, он бездумно, но нежно целует выступающие венки. Улыбается немного сонно, пьяным взглядом смотрит на линию подбородка, расположившись на чужом плече.       Так тихо и спокойно, так тепло и уютно. Чонгук выглядит очень милым. Они вдвоём едва доползли до спальни, и теперь лежат на кровати, даже не раздевшись. Обоняние юноши немного притупляется, добавляя восприятию новые краски в прямом смысле слова. Теперь пьяный мозг воспринимает пространство вокруг смешанным акварельным рисунком, похожим на то, что рисуют быстро-быстро, обмакивая кисть во все цвета подряд. Эти цветные потёки дрожат и перетекают один в другой. Чонгук не особо осознаёт, что перед ним, поэтому улыбается широко и прячет нос в изгиб шеи Намджуна. Он едва держится на краю сознания, пытаясь говорить что-нибудь, а вскоре язык подводит.       Намджун машинально гладит юношу по голове и шепчет, что всё хорошо. Он сам ощущает усталость, но борется со сном успешно, понимая, что забота о Чонгуке лежит на нём. Поэтому понимая, что тот засыпает, он из последних сил поднимается и снимает с него неудобную для сна одежду. Не удержавшись, мужчина целует милого мальчика и накрывает одеялом. Чонгук в ответ тает и лепечет самую большую нежность в своей жизни, но на утро об этом даже не вспомнит.