i'm into you

      Выходные пролетают единым массивом, оставляя после себя приятное послевкусие. Дорога в Сеул получается короче по времени, чему Чонгук удивляется. Он возвращается домой в тот момент, когда родители уже давно на работе, и предлагает Намджуну зайти, хотя тот долго упирается.       — Как твои родители отнесутся к этому?       — Ты просто не знаешь их. Расслабься. — Хотя кто кого должен успокаивать, думает про себя Чонгук, впервые приглашая кого-то к себе в гости.       Дом, в котором он живёт, наполнен уютом. Руками заботливой мамы наведён порядок, однако порядок в собственной комнате Чонгук всегда поддерживает сам.       — Я сделаю нам что-нибудь перекусить.       Оставив рюкзак в коридоре, Чонгук спешит на кухню, зовя Намджуна за собой. Тот выглядит спокойным, но внутри всё же нервничает. Такое поведение кажется забавным.       — Проходи, садись, — парень указывает на стул. — Я быстро.       И выходит действительно быстро. Научившись самостоятельности, Чонгук с лёгкостью готовит простое угощение, которым пара лакомится, пока закипает чайник. Намджун успевает немного оттаять, ведомый спокойствием парнишки. Хотя ему самому ситуация кажется крайне неразумной.       — Ты уверен, что всё в порядке?       — В полном.       — Точно?       — Ты уже спрашивал. Я отвечал. Так что просто веди себя, как обычно.       Чонгуку весело от мысли, что Намджун стесняется его родителей, ведь для него подобное чувство чуждо. Он всегда понимал, что лучшие друзья рядом с ним и никто не примет его так же, как и они. Ну, разве что Намджун.       Они пьют вкусный чай и разговаривают о поездке. Чонгук воодушевлён и строит планы на следующий месяц. Хотя понимает, что к выпускным нужно подготовиться, но Намджун всегда помогает. Поэтому о своих оценках парень не волнуется. После еды вновь хочется нежиться в объятиях любимого человека, но скоро должны вернуться родители. Чонгук ждёт этого момента и искренне недоумевает, чего страшится его молодой человек.       Когда открывается входная дверь, Намджун едва ли не подпрыгивает на месте. Чонгук прыскает смехом, но потом резко становится серьёзным и кивает.       — Всё будет отлично, вот увидишь.       Намджун глубоко вздыхает. Ему ничего не остаётся, как согласиться. Голоса двоих доносятся из коридора.       — Чонгук, милый, ты дома? — спрашивает мама прежде, чем появляется на кухне.       — Да, мам.       Парень поднимается с места и вновь ставит чайник, чтобы собрать всю семью за одним столом. На его лице абсолютное спокойствие, хотя внутри всё щекочет. Через пару минут появляются родители.       — А что ты не сказал, что приведёшь гостя? Я бы приготовила что-нибудь.       — Мам, пап, это Намджун.       — Очень приятно познакомиться, молодой человек, — хрупкая женщина одаривает Намджуна приветливой улыбкой, от которой тот не может не улыбнуться сам.       — Рад знакомству, — приветствует отец, садясь за стол. — Чонгук впервые приглашает домой друзей.       Беседа завязывается сама собой. Намджун осознаёт, что его приняли даже без объяснений. Что-то внутри отпускает, хотя сам себе подобное мужчина истолковать не может. Родители Чонгука не похожи на тех людей, которых прежде приходилось знать Намджуну. Разговор плавно перетекает в ужин, потому что мама Чонгука умеет уговаривать и, вообще-то, вкусно готовит. Намджун не отказывается. Ему непривычно комфортно находиться в кругу этой семьи и чувствовать себя её частью.       — Пойдём со мной. Я кое-что покажу.       Чонгук загорается желанием показать свои работы и покидает кухню вместе с Намджуном. Забегая на лестницу, он не смотрит по сторонам и несётся к спальне. Так волнительно, что хочется одновременно показать всё и найти что-то одно, но лучшее. Он на некоторое время повисает, рассматривая папку с рисунками. Настолько увлёкся, что забыл о присутствии Намджуна рядом.       А для Намджуна комната Чонгука кажется его прямым отражением. Просторная и уютная, наполненная приятным запахом. Здесь сразу хочется расслабиться. Окинув её взглядом, мужчина присаживается на край заправленной кровати и разглядывает спину Чонгука. Тот с ярым упорством листает папку, недовольно цокая языком. Это вызывает умиление. Намджун терпеливо ждёт, пока парнишка не садится рядом с ним. Волнительный момент, который похож на признание в чём-то откровенном.       — В общем, вот, — неловко начинает Чонгук, протягивая рисунки. — Я немного рисую.       — Не похоже на немного. — Намджун с интересом рассматривает работы своего юного художника и даже забывает о том, где находится. Плавные линии, чёрно-белые рисунки карандашом, наброски и абстрактные работы. — У тебя хорошо получается.       — Да брось, это не так.       Чонгук смущён тем, что кто-то, кроме родителей, видит его творчество и даже хвалит. Он всё ещё помнит тот рисунок, созданный в порыве чувств, и краснеет. Желание показать его так же сильно, как и противоположное, однако первого чуть больше.       — А что ты любишь рисовать больше всего?       — Никогда не задумывался. Я просто рисую, ничего больше.       И пока Намджун любовно перебивает акварельные листы с пейзажами с пусанских каникул, Чонгук всё же решается на самый неожиданный поступок в своей жизни. Несколько волнительных секунд колебания, и он выдвигает ящик, где спрятан заветный рисунок. Чонгук стоит спиной к мужчине и пристально всматривается в изображенный силуэт. Другого шанса может и не представиться, поэтому, шумно выдохнув, он привлекает внимание к себе.       — Есть ещё кое-что… Я нарисовал его недавно, но хочу, чтобы ты видел.       Смущение накатывает вдвойне, стоит поймать внимательный взгляд. Чонгук протягивает рисунок, принимая из рук папку, и ждёт.       На лице мужчины удивление и смешанные чувства.       — Я правильно понимаю? Ты рисовал...       — Тебя. Да. Всё правильно.       Румянец жжёт щеки. Сгорая от смущения, парнишка спешит скорее отвернуться. Потому что та реакция, которую он видит, будит в нём столько всего одновременно. Намджун молчит, держа в руках рисунок. Он словно не дышит.       Чонгук сжимает папку, закрывает глаза, чтобы не видеть. Ему жутко стыдно и неловко, словно Намджун не должен был это видеть. И когда горячие руки обнимают со спины, он не сразу осознаёт, что не так. Сердце гулко бьётся в груди, в такт словам мужчины:       — Спасибо тебе, Чонгук.       Словно понимает без слов. Лишь сильнее прижимает к себе вместе с папкой, охапкой дурацких мыслей и опасений. И всё становится на свои места. Чонгук готов растаять, как и прошлыми ночами, в этих родных объятиях, но он слышит голос мамы с кухни:       — Ужин готов. Спускайтесь!       У него едва не падают рисунки. Положение спасает Намджун, перехватывая папку и опуская её на стол. Чонгук смотрит на него с благодарностью, мягко целует в губы и тянет за собой обратно.       — Пойдём ужинать.       Они держатся за руки вплоть до того момента, как в проходе не появляется фигура отца. Чонгук делает шаг вперед, пряча переплетённые пальцы, а после отпускает. Аромат горячего ужина встречает уже в коридоре. В желудке разливается приятное чувство скорого насыщения.       Намджун садится рядом с Чонгуком за небольшим столом. Глаза разбегаются от количества угощений, поэтому первое время он не знает, с чего начать.       — Попробуй это, тебе понравится, — указывает Чонгук на поднос с запеченными овощами. — Выглядит просто, но на вкус непередаваемо.       — Чонгук, перестань смущать меня перед гостем. Я чувствую себя неловко. — Женщина скромно улыбается, прикрываясь рукой. При взгляде на неё Намджун замечает знакомые черты, что передались Чонгуку. Этот смущенный потупленный взор очаровывает.       — Расскажи о себе, Намджун, — отец перехватывает инициативу, дождавшись, пока все присутствующие наполнят тарелки. — Мы так рады, что у Чонгука появился друг. Раньше он ни с кем не дружил.       — А я очень рад познакомиться и разделить с вами ужин. Чонгук много рассказывает о своей семье.       — Интересно, что же именно? Как обиделся, что пришлось переехать в Сеул? Ты бы видел, Намджун, как долго он ходил надутым и говорил, что здесь больше не пахнет морем.       — Он был таким милым. Чонгук, ты помнишь?       — Помню, — коротко соглашается парень, легко улыбаясь придающимся воспоминаниям родителям.       — Когда Чонгук обижается, у него начинает дрожать губа. В детстве он был настолько милым ребёнком, что многие путали его с девочкой. Куда бы мы ни пошли, все спрашивали, чья такая красивая дочь.       На щечках Чонгука проступает румянец.       — А он всегда подходил к тем, кто спрашивал, и показывал свои ушки. И громко-громко заявлял: «Я мальчик! У меня ведь нет серёжек!»       — И всё-таки в средней школе проколол себе уши. Мы не стали разубеждать его. Захотел — сделал.       Чонгук молчит и ведёт себя довольно тихо, хотя обсуждать подробности детского возраста ему не особо хочется. Он украдкой смотрит на Намджуна. Тот улыбается абсолютно искренне, слушая о том, о чём сам парень никогда не расскажет.       — Кажется, в детстве Чонгук был совсем другим. Хотя я сам в детстве доставлял родителям немало хлопот.       — Нет, что ты, Намджун, Чонгук всё детство вёл себя хорошо. Чаще всего слушался, хотя и был упрямым. Если не хочет что-то пробовать — не заставишь.       — Мне кажется, все дети такие.       — Намджун, а чем ты сам занимаешься?       — Я продолжаю дело отца. Что-то вроде управляющего.       — Серьёзно, — покачивает головой отец. — Ты производишь впечатление человека, который заведует банком.       Намджун широко улыбается.       — Ну, не банком, конечно. Всего лишь гостиница.       — Так ты управляешь гостиницей? — восторгается женщина. — И как тебе удаётся? Ты ещё так молод.       — Отец многому научил меня, поэтому я считаю своим долгом справляться с трудностями, когда они возникают.       — Ты такой взрослый, Намджун. Немногие в твоём возрасте дорастают до подобного осознания. Ты молодец. Думаю, отец гордится тобой! — мужчина произносит это торжественно, будто присуждает Намджуну премию за особые успехи.       — Спасибо. Я очень признателен.       — Он просто скромничает, дорогой. Не смущай нашего гостя.       — Я радуюсь, что Чонгук нашёл себе достойный пример для подражания. А можно личный вопрос?       Намджун кивает, отправляя в рот сочный кусочек прожаренного мяса.       — У тебя есть девушка?       — Нет.       — Почему? У такого перспективного молодого человека должна быть хорошая девушка.       — Потому что у него есть я. Мы встречаемся, — практически буднично произносит Чонгук, словно говорит о погоде на ближайшую неделю. Намджун давится и начинает кашлять.       Ненадолго повисает тишина, нарушаемая только истошным кашлем.       — Да ты не напрягайся так, Намджун. Дать тебе воды? — отец семейства словно и не удивляется тому, что слышит. Единственный, кто страдает сейчас, это Намджун.       Он ничего не может ответить, только кивает, прикрывая салфеткой рот. Чонгук тут же идёт набирать воды, чтобы после подать её Намджуну.       — Эй, ты как? — спрашивает юноша, когда тот приходит в себя. Он осушает стакан залпом.       — Нормально, жить буду, — всё-таки отвечает Намджун. Неловкость накрывает, поэтому смотреть на отца Чонгука он не может. Не смеет, ибо подобные заявления не проходят без следа.       — Чонгук… Мне кажется, это не то, о чём можно говорить за ужином.       — Он у нас такой. О чём думает, о том и говорит. — Женщина ловит смущённый взгляд гостя и улыбается ему.       — Если твои намерения серьёзные, то никаких проблем не возникнет.       Чонгук молча кивает, будто ничего страшного не случилось. Намджун же остаётся под впечатлением, но немного расслабляется.       — Намджун, мы готовы принять тебя. Потому что доверяем выбору сына.       — Спасибо, — тихо произносит Чонгук, ища под столом тёплую руку своего парня.       Вечер перетекает в спокойное русло разговора по душам. Намджун впечатлён тем, настолько родители Чонгука открытые и душевные люди. Это похоже на ощущения, когда находишь в пустыне оазис, богатый питьевой водой, тенью и прохладой. Семья Чонгука несёт в себе чувство свободы и открытости всему новому.       Намджуна уговаривают остаться, и он сердечно благодарит за гостеприимство. Однако не может принять предложение, потому что завтра рано утром необходимо быть в другом конце города по важным вопросам. Согретый родительским теплом, он прощается с семьёй Чонгука и идёт собираться. Юноша следует за ним, чтобы проводить.       — Никогда в жизни не встречал ничего подобного.       — Я знал, что ты им понравишься, — щебечет радостный Чонгук, наблюдая за тем, как Намджун облачается в пальто.       — Я не ожидал.       — Удивлён?       — Ты ещё спрашиваешь! Я не ожидал, что ты так просто рассказываешь о своей личной жизни.       — А что такого? Они мои родители, они всегда понимают.       Намджун застывает на какое-то время. В глазах Чонгука он видит непонятный страх, рождающийся из непонятых слов, и осекается. Всё ведь хорошо, их чувства взаимны, и родители приняли Намджуна как своего, в чём тогда проблема?       — Мальчик мой, — тихо зовёт мужчина, протягивая руки к Чонгуку. — Я просто не привык к такому. Я обещаю, это ненадолго.       — Намджун?       — Иди сюда, — ловит он чуть суховатые пальцы. — Хочу обнять тебя.       Они стоят в тишине коридора и обнимаются. Чонгук с удовольствием насыщается любимым запахом, хотя вот-вот хочет сорваться на слёзы. Ему кажется, что сейчас Намджун уйдёт навсегда и больше никогда не вернётся. Что весь день был ошибкой, ужасной ошибкой, которой нет прощения.       — Ты не бросишь… меня?       — Что за глупости, пёрышко. Пойми меня правильно, я думал, что умру на кухне твоего дома. В лучшем случае. В худшем меня убил бы твой отец.       — Мой отец так никогда не поступит.       — Теперь я понимаю. Они так любят тебя…       Чонгук ютится в объятиях, пока Намджуну не становится жарко в пальто. Тогда юноша сам натягивает на себя куртку и провожает до машины. Страх потихоньку отступает, а сердце наполняется надеждой.       — Я приеду к тебе. Завтра. Будешь ждать?       — Еще спрашиваешь! — счастливый блеск в глазах Чонгука похож на звёзды. И Намджун уверен, что они способны исполнять желания. Поэтому осторожно обхватывает лицо своего мальчика руками, сцеловывая звёздную пыль. Чонгук растворяется в нежности, не желая отпускать.