i'm into you

      Середина дня давно миновала, а Намджун до сих пор не покидал кабинет. Телефон разрывается от постоянных звонков с миллионами всевозможных вопросов. Строительство гостиницы идёт своим чередом, однако внутренние организационные моменты оставляют желать лучшего. И получается, что согласованием таких вещей, как заказ мебели в номера и холл, занимается Намджун, помимо того что часть работы по подбору персонала также на нём. Благо, не нужно проводить собеседования собственноручно. И получается картина: гостиница практически готова — доделывается последний этаж, в том числе остекление и монтаж коммуникаций, а работы застряли на уровне дизайнерских разработок.       Намджун не винит отца, потому что понимает — в его возрасте подобным не занимаются. Поэтому мужчина берет бразды правления в свои руки и стискивает зубы в очередной раз, когда слышит вопрос из серии: когда придет одежда для персонала или зеркала в люкс-номера. Всё это уже давным-давно известно, однако информация никак не доходит до персонала, в чьем непосредственном управлении данный вопрос находится.       Пиком всего становится момент, когда выясняется, что документы на внутренние коммуникации никто не может найти. Неизвестно: пропали ли они в суматохе или же были кем-то нарочно утеряны, однако Намджун кидает все силы на то, чтобы найти или, в крайнем случае, восстановить их. Иначе здание не сдадут в эксплуатацию, а откупаться от властей Намджун не намерен. За безопасность он в ответе в первую очередь потому, что он лидер и не привык скидывать ответственность на кого-то другого. В конце концов, беда непродуктивных сотрудников в системе управления. А пока единственным управляющим звеном остается Намджун.       Он не успевает на обед, да и в целом рассчитывает максимум на кофе с круассаном или с тем, что можно съесть по пути. Одной рукой набирая сообщение на ноутбуке, Намджун проверяет глазами стол, на котором из-за бумаг не видно свободного места, и решает, что на сегодня достаточно. В конце концов, парой поручений могут заняться помощники. Иначе Намджун рухнет замертво прямо в кабинете, и пиши пропало все, над чем так старательно велась работа.       Накинув пиджак на руку, он спешит к лифту. Девушке-секретарю быстро зачитывает поручения и проверку их выполнения, а сам удаляется. Возможно, сегодня будет работать удаленно ещё какое-то время, но пока нет никакого желания загадывать наперед, лишь желание немного прийти в себя и решить, что делать с документами. Отца в подобные неурядицы вплетать не хочется, как бы тяжело не было.       Практически на выходе Намджун выхватывает телефон из кармана брюк и удивляется. Обычно Чонгук не звонит ему посреди рабочего дня, но он безмерно рад, учитывая, что последние пару дней они не говорили вовсе.       — Алло? — раздаётся в трубке игривым голосом. — Это большой начальник?       — Большой что? Чонгук, о чем ты?       — Я хочу поговорить с большим начальником большого здания! — требует он, тихонько хохоча. — Можно?       — Где же взять тебе большого начальника, чтобы ты с ним поговорил? Я подумаю над этим.       — А разве не Ким Намджун большой начальник большого здания?       — Перышко, я не начальник, я лишь управляющий. Это разные вещи.       — А мне кажется, что это очень круто. Управлять большим зданием дано не каждому.       — Да уж. — Намджун тяжко вздыхает, прокручивая в голове недавнюю ситуацию. — Тут ты прав.       — Что-то случилось? У тебя такой грустный голос.       — Это по работе, Чонгук.       — Но я хочу знать! — упрямо заявляет парень. Вероятно, если бы подобное было сказано прямо, не обошлось бы без притопывания ногой.       — Потом, хорошо? Я сейчас не готов говорить о работе.       — Ты устал? Намджун, скажи, как ты.       Голос в трубке становится обеспокоенным.       — Да, я немного устал. А как твои дела?       — Мне кажется, за тобой кто-то следит.       — В смысле? С чего ты взял? — Намджун даже останавливается, потому что не понимает того, что слышит.       — За тобой следят. Я точно уверен. — Мужчина улавливает быстрые шаги и учащенное дыхание, а после истошное: — Обернись!       И в следующее мгновение телефон едва не выпадает из рук, когда Намджун встречается глазами с призраком. По крайней мере, ему так кажется, ведь в реальности этого просто не может быть. Не может быть, чтобы на него среди белого дня налетел парень, слишком похожий на Чонгука.       — Сюрприз! — выдает он белозубой улыбкой, непринужденно обнимая Намджуна.       — Чонгук? Это правда ты?       Намджун хватает парнишку перед собой, чуть отстраняя его, чтобы лучше рассмотреть. Да, действительно, зрение не обманывает. Перед ним Чонгук из плоти и крови, такой, каким видел его через экран, только повзрослевший. Он явно прибавил в массе, только в очень правильных местах.       — Я не верю. Перышко, это ты?       — Ну, а как ты думал? — Чонгук игриво щелкает пальцем по носу удивленного мужчины и берет его за руку. — Пойдем куда-нибудь перекусим? Я ужасно голоден.       — Да. Да, пойдем, — заторможенная реакция Намджуна умиляет. Прямо посреди улицы он выпадает из реальности, смотря в затылок своего милого мальчика, но хватает его руку крепче. Сильнее слов, которые и так не хотят складываться в связную речь. Да и что тут можно сказать? Разве что удивиться настойчивости мальчишки, что пересек страну ради одной встречи.       В душе Намджуна что-то переворачивается, однако он решает оставить все несущественные вопросы на потом. Они с Чонгуком идут к ресторану, где обычно обедает Намджун, чтобы, наконец, провести время вдвоем. Мужчина отмечает про себя, что изменения в Чонгуке затронули не только внешность. Пока Намджун присматривает местечко, парень приветствует управляющего и просит узнать, есть ли столик на двоих подальше от основной массы посетителей. И вот они сидят в уединенном зале, прикрытом ширмой с традиционным изображением дракона.       — У меня только один вопрос, Чонгук, — всё же начинает диалог Намджун.       — Я прилетел три часа назад. Сейчас каникулы, могу себе позволить? — Лицо юноши на минуту омрачается. — Или ты не рад?       — Рад, даже очень, — усмехается мужчина, рассматривая милое личико напротив. — Ты такой отважный.       — Нет. Я просто очень скучал. — Чонгук тянется через стол, чтобы вновь прикоснуться к горячей руке Намджуна. В момент их пальцы переплетаются, и двое чувствуют облегчение. Остальное уже никого не волнует.       Они обедают под приятную музыку. Чонгук хвалится небольшими познаниями китайского, и Намджун отмечает, что не зря видел в нем потенциал. У парнишки совершенно изменился взгляд, и такие вещи нельзя не заметить. Чонгук становится увереннее, хотя детская непосредственность в нем все же осталась.       Намджун не жалеет, что вырвался из офиса. К тому же приезд Чонгука способствует хорошему настроению. Сидя вот так, друг напротив друга, мужчина понимает, как сильно скучал. Его маленький птенчик делает самостоятельные шаги в большой жизни. В приглушенном свете глаза отливают загадкой, чем больше подогревают интерес. Намджун откровенно наслаждается Чонгуком, осознавая, насколько тот прекрасен.       До отеля, в котором проживает мужчина, они добираются на такси. Намджун не пользуется личным транспортом из-за сильной усталости. Поэтому его X7 одиноко стоит на подземной парковке, ожидая своего часа. Чонгук бредет рядом, придерживая рюкзак, и осматривается вокруг. Убранство поражает прямо с дверей: выдержанное в благородной бежево-древесной гамме с обрамлением золота, залитый теплым светом холл и мраморный пол. Везде зеленые растения, создающие уют, свежие цветы на стойках регистрации. Намджун приветствует персонал и направляется прямо к лифту, ненавязчиво обнимая Чонгука за плечо. В лифте они едут почти не разговаривая, но с ощущением тепла в душе.       Двери распахиваются на сороковом этаже. Чонгук в очередной раз поражается обстановке дорогих отелей, каждой отдельной деталью, воплощением роскоши и уюта. Раньше казалось, что подобное возможно только на постановочных фотографиях, но нет, глаза не врут. Намджун ведет его к своему номеру, достает карту и открывает дверь.       — Вот это да! — восклицает парень с порога. — Вот это здорово!       Чонгук с опаской озирается по сторонам. Номер Намджуна похож на огромную квартиру, а вид из стеклянных окон завораживает. Едва успев скинуть ботинки, парень бежит к нему, чтобы увидеть открывающийся пейзаж. Русло реки омывает берег, мимо которого проплывают корабли с пассажирами, чудь далее видны огни башен и торговых центров. Жизнь только начинает просыпаться в этом городе, который, в принципе как и Сеул, не способен спокойно спать ночами. Но в подобном есть своя прелесть: вечный поток жизни несет в себе огромное количество энергии, которую нельзя уловить нигде больше.       — Потрясающе! — выдает Чонгук так громко, чем сам себя удивляет. Никогда раньше его не восхищали подобные вещи, как сейчас. Ощущение такое, словно покоряешь вершину мира в одиночку. И тут она — заветная цель, находится под твоими ногами, манит в свою глубину, раскрывая все тайны мироздания.       Юноша раскидывает руки в стороны, наполненный восторгом. Ему так хорошо, что хочется скорее вылить скопившуюся внутри радость. В наивысший пик восхищения Чонгук чувствует, как родные теплые руки обнимают его сзади. Наполненный адреналином, будто после падения со страховкой вниз, он оборачивается к Намджуну и жадно целует его. С каким упоением Чонгук отдается нахлынувшим чувствам, ведь он так долго ждал, бредил, представлял, как в очередной раз приближается к любимому человеку, как обнимает, целует, вдыхает его тягучий аромат. Краски смешиваются в едином полотне, взрываются вулканом, обнажая весь спектр человеческих чувств.       У Чонгука едва хватает сил, чтобы отпустить мужчину от себя. Он настолько возбужден, что не готов расцепить объятия, не готов оторваться от столь желанных губ. Не готов прямо сейчас прервать их близость, но понимает, что Намджун устал. Чудом погасив разгоревшееся внутри пламя, юноша отступает. Объятия становятся мягкими, и Чонгук утыкается носом в шею мужчины, словно ища ту защиту, которой лишился.       — Я так скучал по тебе, — шепчет он, наполняя легкие запахом до краев.       Намджун целует над ушком и лишь прижимает к себе. Он тоже скучал, невыносимо, однако не может выразить это никаким способом, кроме прикосновений.       Как давно он жаждал этой близости, как долго сходил с ума. Поэтому так легко следует за Намджуном, притягивает его к себе, стараясь чувствовать как можно ближе.       Горячие пальцы скользят под одеждой, очерчивают напряжённый пресс, над которым Чонгук работал последние два месяца. Намджуну определённо нравится повзрослевший парень. Он не без удовольствия стягивает с него белую футболку и целует плечи.       Чонгук повторяет за своим возлюбленным, освобождая его от одежды. Так давно пальцы не касались этого прекрасного тела, так давно губы не получали поцелуя, что юноша буквально скулит от удовольствия. Даже простые действия кажутся невероятно приятными. Возраст стеснения оказывается позади, поэтому Чонгук сам ластится к Намджуну, перенимает инициативу и валит того на кровать. Перед глазами чуть загоревшая кожа, по которой он проводит пальцами, очерчивает крепкую грудь и линию ключиц. А после наклоняется и кусает в основание шеи, чтобы показать, как сильно соскучился.       Рука Чонгука спускается вниз по животу к брюкам. Пожалуй, Намджун не будет против уступить первенство в этот раз, и юноша получает зелёный свет на всё. Он ласково целует пухлые губы своего возлюбленного и решает переключить внимание на ремень. Пальцы нарочно долго возятся с механизмом, что успевает пощекотать нервы Намджуну. Но тот терпеливо выжидает, прекрасно понимая, что Чонгука нельзя сбивать с настроя. Лучше дать волю и наслаждаться тем, что будет.       Юноша садится сверху ниже живота и дразнящим движением проезжается по чужому возбуждению. Намджуну нравится такой подход. Чонгук ликует и повторяет свои действия несколько раз, как в замедленной съемке, успевая пару раз наклониться и оставить мокрый поцелуй на животе мужчины.       Возбуждение накатывает, но парень не спешит целиком высвободить это чувство. Он сползает с кровати и снимает с Намджуна брюки, отбрасывая их в сторону. Картина, что предстаёт глазам, завораживает, и Чонгук желает быть ближе, поэтому снимает и свои джинсы. Ему не терпится слиться с Намджуном в едином порыве, как он представлял множество раз, однако желание запомнить вечер надолго распаляет куда больше. Он никогда раньше такого не делал, но очень хочет попробовать. Чонгук сверлит взглядом лежащего на кровати Намджуна и, словно в трансе, приближается к нему. Вновь заползает на кровать, проводит рукой по бедру возлюбленного. Но взгляд сам по себе прикован к возбуждённому органу, скрытому тканью белья.       У Чонгука пересыхает горло. Он проводит языком по губам и даёт себе мысленное разрешение. В конце концов, необязательно заходить далеко, если что-то пойдёт не так. С бешено колотящимся сердцем юноша наклоняется к бедру Намджуна и целует его. Лёгкие поцелуи отвлекают внимание, пока рука тянется к кромке белья. Чонгук не снимает его полностью, лишь чуть тянет вниз для удобства. Намджун удивленно смотрит на юношу, однако тот слишком соблазнителен снизу, чтобы вмешиваться в столь интимное дело.       Первые движения даются Чонгуку не без дрожи в коленках. Он решает помочь себе рукой, водит вверх-вниз, но вскоре всё же касается нежной кожи языком. Слишком неумело, но ничего удивительного. Острый кончик языка скользит по головке, щекоча, и Намджун улыбается. Его мальчик взрослеет очень стремительно. И хоть Чонгук не поддерживает зрительный контакт, всё же всерьез занят ласками. Намджун закрывает глаза, наслаждаясь новыми чувствами, и едва сдерживает вздох. Юноша смелеет и добавляет к языку губы. Сначала просто водит ими по длине, пока не раскрывает, окутывая теплом чувствительную головку. Движения медленны и размерены, но Намджуну очень приятно чувствовать горячий рот внизу живота. Его мальчик так робок с ним, но всё это действо имеет свою прелесть. Постепенно Чонгук привыкает, втягивает щеки и пытается действовать языком, на что слышит реакцию. Он доволен, Намджун едва ли сдерживает себя, чтобы не толкаться бедрами навстречу такой приятной теплоте. Когда держать себя в руках становится сложнее, в ход идут слова:       — Чонгук…       И парень понимает, что стоит отвлечься. Ему самому ужасно мешает оставшаяся одежда. Но попытку что-либо изменить прерывают настойчивым поцелуем. Намджун поднимается к нему, обнимает ладонями лицо. Он откровенно любуется розовыми щечками и затуманенным взглядом. Его мальчик по-прежнему прекрасен, хоть и стал старше.       Ощущения выходят из-под контроля, когда вес чужого тела прижимает спиной к простыням. Чонгук широко распахивает глаза, чувствуя тепло любимых рук на коже и дыхание, обжигающее щеку. Размываются все мыслимые и немыслимые границы тел, чувств и желаний.       Чонгук дрожит, но не от страха. Его плавную линию шеи очерчивают пухлые губы Намджуна, когда тот склоняется к нему.       Тела обнажены, как и души. Чонгук больше не стесняется себя и ждёт, когда Намджун подготовит его к дальнейшим действиям. Столько времени прошло с их последней встречи, что сейчас всё кажется просто невероятным. Намджун осторожно скользит пальцами внутри, срывая с губ Чонгука стоны. Ему приятно до дрожи, но ещё больше ощущения захлёстывают, когда мужчина погружается в податливое тело сам. Первые движения размеренные, будто бы всё происходит впервые, но после Намджун ускоряется. Чонгук под ним стонет уже не сдерживаясь. Мир сливается в единый массив, в центре которого любовь, что долго не могла найти выход.       И каждое движение подкидывает очередное доказательство тому, что люди бывают едины не только на физическом уровне. Прикасаясь к горячему телу мужчины, Чонгук ощущает, как проникает под чужую кожу, достигает сердца, сливается с оголенными проводами нервов. Он чувствует себя точно так же, как и своего партнера, отчего все мысли вмиг улетучиваются. Будто ослепнуть и прозреть одновременно. Намджун смотрит на разлившееся море в глазах Чонгука и словно смотрит на себя. Касается нежной кожи, подаваясь вперед, и растворяется в ворохе одеял. Тело становится легче, пульс шкалит.       Это единение абсолютно фантастическое. Возможно, чувства двоих достигли такого предела, когда создается странное ощущение единения. Когда люди растворяются друг в друге, исчезают из реальности, переходя на новый уровень, и при этом остаются самими собой.       Чонгуку не нужно лишних прикосновений. Его тело настолько истосковалось по Намджуну, по его запаху и силе, что содрогается первым. Живот становится влажным, а кожа чувствительной. Чонгук ловит мужчину в свои объятия, чувствуя, как тот достигает пика. Комната наполняется сбивчивым дыханием и звуками смазанных поцелуев.