i'm into you

      Чонгук уже час сидит перед ноутбуком и открытой вкладкой сайта. Рядом на столе телефон, который парень гипнотизирует, но больше ничего не происходит. Номер Юнги перед глазами, но и вместе с тем огромная стена, через которую нужно перелезть. Чтобы решиться. Почему Юнги так пугает?       Не хочется тревожить человека своими мыслями не к месту. Но другого шанса может не представиться, потому что Юнги в отеле, а Намджун в офисе. На часах одиннадцать утра, и хоть Чонгук давно не спит, для звонка это время кажется ему ранним.       Так проходит ещё час. Чонгук варит себе кофе, но не может выпить его. Прежде парень не задумывался о том, что позвонить кому-то настолько трудно. Все возможные причины в голове он уже перебрал, так что пути к отступлению не остаётся. Дрожащими руками парень берёт телефон и нажимает кнопку вызова.       Долгие гудки звучат приговором, хотя трепещущее сердце звучит куда громче.       — Алло?       — Алло, добрый день, Юнги. Это Чонгук, помнишь? У тебя есть минута? — голос Чонгука звучит нервно, да и сам он не может усидеть на месте, и подскакивает с дивана. В ожидании ответа парень расхаживает по комнате.       В трубке воцаряется тишина, которая пугает.       — Ах, да, Чонгук, да. Я тебя помню, конечно. Что ты хотел?       — Понимаешь, тут такое дело, и мне не к кому обратиться. Я бы хотел… В общем, скоро свадьба, а я… Я бы хотел, чтобы ты… Чтобы ты помог мне с подарком, — Чонгук сбивчиво подбирает слова, чтобы донести свою мысль, но голос предательски дрожит. — Я советовался с другом, и он предложил обратиться к тебе за помощью. Понимаешь, это ведь особенное событие, а мне совсем не хочется быть банальным…       — Так, стоп. Я тебя понял, — в трубке послышался зевок.       — Ой, прости. Разбудил?       — Нет, после перелётов всегда так. Давай ты придешь ко мне где-то через час, и мы обсудим, что можно сделать.       — А, да, конечно. Конечно, я с радостью. Извини, я не хотел мешать, просто.       — Чонгук, не извиняйся. Приходи, и мы обсудим всё. Хорошо?       Ладони потеют так сильно, что телефон готов выскочить из рук. Сердце, кажется, уже поднялось прямо в горло и стучит так громко, что перебивает собственные мысли. Парень растерян и одновременно приятно взволнован перспективой общения с другом Намджуна, что не способен заставить себя стоять на месте.       — Да, конечно. Юнги, большое спасибо.       — Пока не за что меня благодарить. До встречи.       — До встречи, — срывается с губ дрожащим голосом. Чонгук едва держится на ногах, в коленях предательская дрожь. На столе нетронутая чашка кофе.       Чтобы успокоиться, парень набирает знакомый номер и кусает губы в ожидании ответа.       — Да-да, — раздаётся бодрый голос на том конце.       — Я позвонил! — чуть ли не выкрикивает Чонгук.       — Поздравляю, друг мой, ты сделал важный шаг. Что он сказал?       — Предложил встретиться через час.       — Вот и отлично! Чонгук, это прекрасные новости! Ты большой молодец.       — Да… Да, но я… О, боже, я так волнуюсь, так нервничаю.       — Успокойся. Не думаю, что Юнги тебя съест. Тем более, вы взрослые люди, встретитесь за чашкой кофе и всё обговорите. Как специалист в своём деле, он лучше знает, что можно сделать.       — Ты думаешь? — голос по-прежнему не слушается, хотя разговор с Сокджином определённо действует успокаивающе.       — Конечно. Был бы я сведущ в музыкальной индустрии, то непременно помог бы с такой просьбой. Но я понимаю немного в другом, ты знаешь, и тут есть, где разгуляться. Так что выдыхай и успокойся, всё идёт прекрасно. Чего ты боишься, в конце концов? Я думаю, если Юнги отличный друг, а он с вероятностью девяносто пять процентов таковым является, он сделает всё, чтобы такой важный день прошел на высшем уровне.       — Ты такой классный, — сев на диван, Чонгук пытается унять дрожь в руках. — Ты всегда находишь нужные слова.       — Я ведь твой друг и желаю тебе счастья. Стал бы я стараться, будь ты мне безразлична твоя жизнь и судьба?       — Нет, но…       — Моя доброта не бесконечна и не распространяется на всех. Ты сам помнишь третий курс университета.       — Это когда тебя чуть не отчислили за скандал с преподавателем?       — Именно. И ты прекрасно помнишь, почему именно это случилось.       Чонгук помнит очень хорошо, к сожалению. Тогда Сокджин был настолько взбешён отношением к своим работам, что едва себя сдерживал. Талант этого парня заключался в умении работать руками и шить потрясающие вещи, но он не всегда мог отразить это на бумаге. В подобные моменты спасал Чонгук, который помогал с эскизами. И когда преподаватель узнал о подобном творческом дуэте, то стал всячески задевать Сокджина и выставлял его неумехой, которому никогда не стать дизайнером одежды. Ведь он не может рисовать настолько хорошо, насколько дано художникам.       — Хорошо, что руководство университета стало на твою сторону, — от воспоминаний стало очень тепло. Ведь сойти с дороги, когда ты почти у цели, чревато сильными проблемами.       — Всё благодаря тебе, Чонгук. Ты ведь смог убедить меня, в первую очередь, в том, что я что-то могу. Понимаешь, не так уж много людей в моём возрасте могут так резко изменить жизнь.       — Но ты смог.       — Потому что в своё время встретил тебя, — Сокджин рассмеялся в трубку. — Я тебе очень благодарен за всё.       — Говоришь так, словно прощаешься навсегда.       — О, нет, нет, нет! Мы ещё сильно друг другу пригодимся.       От услышанного веет теплом. Чонгук расслабляется и чувствует себя на своём месте. Судьба очень благосклонна к нему, раз принесла в жизнь таких потрясающих людей, дала определённый смысл в жизни.       — Хорошо. Спасибо, что выслушал. Я позвоню тебе, когда поговорю с Юнги лично.       — Держи меня в курсе, друг.       — Обязательно. Спасибо ещё раз. Пока.       — Пока, Чонгук, — друг завершает звонок. Ещё некоторое время парень смотрит на свой телефон и улыбается, полный надежды на то, что всё пройдёт гладко.       Он приводит себя в порядок и внутренне готовится к разговору. Чтобы не растеряться, записывает в телефоне основные моменты, хотя не до конца понимает, чем это может помочь. Сейчас хочется сосредоточиться на том, чтобы максимально хорошо сделать то, что он может сделать.       Юнги открывает сразу после звонка и приглашает в свой номер. Чонгук немного нервно оглядывается, но проходит следом. Номер гостя один из лучших в отеле, Намджун постарался, чтобы каждый чувствовал себя комфортно.       — Если ты не против, давай пообедаем. Я предпочитаю поздние завтраки, а на голодный желудок думается хуже.       — Да, конечно, как тебе удобно.       В удобной одежде и с небрежно уложенной прической Юнги уже не кажется таким холодным, как при первой встрече. Чонгук отмечает это и расслабляется. Он чувствует слабый запах парфюма с нотками винограда и древесными оттенками. Для человека, в чьём мировоззрении запахи играют не последнюю роль, подобные вещи являются очень важным звеном.       — Что ты будешь? — спрашивает Юнги, поднеся трубку к лицу.       — Закажи мне пасту и салат с креветками, пожалуйста.       Тот кивает и делает заказ в номер. Для Чонгука совместный завтрак становится необычным предложением, но очень заманчивым. Ведь он сам ничего не ел с момента пробуждения, а готовить совсем не хотелось. В суете мыслей даже и не думал о том, что сам проголодался.       — Скоро принесут, — мужчина кладёт трубку и садится на диван. — А пока мы ждём, можешь рассказать подробнее о том, что ты хочешь сделать.       — Ну, идея не совсем моя, конечно. Тут мне друг посодействовал. Понимаешь, Юнги, я не знаю, что бы могло запомниться Намджуну в качестве свадебного подарка. Но мне очень хочется, чтобы это было что-то особенное, — Чонгук с надеждой смотрит на мужчину рядом и продолжает. — Я умею петь. Я неплохо умею петь, но я не силён в словах и музыке.       — Можешь спеть что-нибудь? — Юнги заинтересованно смотрит на собеседника. В его взгляде сложно прочитать что-либо ещё, но страха он не вызывает.       Немного дрожащим голосом Чонгук исполняет строчки малоизвестной песни. Смущение берёт верх, и на последней строчке припева он сбивается.       — Да ты не переживай так, это ведь не прослушивание в музыкальную группу, — на лице собеседника появляется мягкая улыбка. — В принципе, я понимаю, с чем можно работать. Но тебе придётся постараться.       — Я готов. Конечно, я понимаю, я готов.       — Возможно, придётся взять несколько уроков вокала. Поможет, ведь ты не профессиональный певец.       В дверь постучали. Юнги дал согласие службе доставки, и в скором времени сотрудник накрывал на стол. Комнату заполнили запахи еды, от которых у Чонгука заурчало в животе. Всё пахло потрясающе аппетитно, что трудно сдержаться.       — Огромное спасибо, — поблагодарил мужчина за сервис и жестом пригласил Чонгука присоединиться к трапезе.       — Приятного аппетита, — парень ответил и с удовольствием принял приглашение.       Поздний обед проходит в тишине, но напряжения, как раньше, больше не чувствуется. Лицо Юнги спокойное и немного заспанное. По рассказам Намджуна Чонгук знает, что Юнги любит работать до поздней ночи и не особо понимает ранние подъёмы. В общем, живёт в своём неповторимом творческом ритме, который понятен не каждому. По правде говоря, Чонгук тоже не тяготеет к продуктивности с ранних часов. Мир, придуманный жаворонками, кажется, не для творческих людей.       Мысль об этом приносит с собой немного грусти. В лёгкой задумчивости Чонгук смотрит на Юнги и понимает, что, возможно, не такие уж они и разные. Даже существующая отстранённость становится понятной и естественной. Озарение откликается внутри тёплом. Кто знает, что случилось бы с самим Чонгуком, если бы он в своё время не встретил Намджуна? Отсутствие душевной близости могло сделать человека чёрствым. Хотя нельзя сказать однозначно, что Юнги обязательно закрытый и одинокий человек. Не Чонгуку судить об этом уж точно. Кто он в принципе такой, чтобы делать фундаментальные выводы о людях, которых не знает достаточно хорошо?       — У меня есть знакомый преподаватель вокала здесь. У него своя школа. В своё время я помогал ему в написании музыки для соло-артистов. Он профессионал, поэтому сможет тебе помочь с постановкой голоса.       — Было бы замечательно, Юнги! — Чонгук едва сдерживает себя, чтобы не подскочить с дивана. — Как мне с ним связаться?       — Я думаю, мы можем вместе к нему приехать. Если у тебя нет планов на ближайшее время.       — О, нет, нет. Намджун сегодня рано не вернётся, а у меня на сегодня нет работы. Так что да, я могу поехать.       — Значит, так и решим. Давай договоримся ближе к трём часам. Я позвоню.       — Отлично. Спасибо, Юнги.       Чонгук возвращается в номер окрылённым. Вот-вот его задумка воплотится в реальность. И он безумно благодарен за то, что в окружении достаточно отзывчивые люди, готовые прийти на помощь в трудную минуту.       В назначенное время после звонка Чонгук спускается в холл отеля. Он видит Юнги на одном из диванчиков с телефоном в руках. Пока новый знакомый что-то усердно записывает, Чонгук спешит подойти ближе и привлечь внимание.       — Хорошо, что ты так быстро. Я заказал такси, оно как раз уже подано. Пойдём.       Юнги уверенным шагом спешит к выходу, ищет глазами нужный автомобиль и жестом показывает Чонгуку идти следом. Парни садятся в красную машину, которая везёт их в другую часть города.       Гонконг по праву считается каменными джунглями. Обилие высоких домов поражает воображение. Такую картину не встретишь нигде в мире. По узким тротуарам снуют толпы переходов, по выделенным полосам двигается общественный транспорт, в котором трудно найти свободное место. Огромное количество эстакад, развязок и переходных мостов и совершенно малое количество деревьев и кустарников. За природой обычно ходят в горы, в центре города искать её бесполезно.       Такси останавливается возле одного из относительно невысоких зданий. Юнги расплачивается за поездку и оставляет чаевые.       — Готов?       — Стараюсь.       Студия, в которую они поднимаются, находится на одном из высоких этажей по соседству с множеством различных компаний и офисов. В одном здании можно встретить практически всё, что пожелает душа: от строительной компании до доставки еды. Юнги сверяется с информацией в сообщении и нажимает на нужную кнопку в лифте. Чонгук сохраняет абсолютное спокойствие, но внутри его всего потряхивает от волнения.       — Вот и на месте, — сообщает Юнги, как только лифт прибывает на нужный этаж. На лице Чонгука мелькает мягкая улыбка, ведь всего несколько дверей отделяют его от исполнения желаемого.       Остановившись возле таблички с названием вокальной студии, Юнги стучится прежде, чем открывает дверь. В светло-бежевой комнате на небольшом диванчике сидят парень с девушкой с журналами в руках. На противоположной от них стене прозрачное окно, в котором виден пульт звукорежиссера. Чонгук в подобном месте впервые, поэтому осматривает с большим интересом. Юнги же спокойно подходит к двери, взглянув в окно лишь мельком, а после этого стучится во вторую дверь. В комнате находятся двое мужчин, один из которых сидит за пультом и выравнивает звуковые дорожки. Заглянув, Юнги машет своему знакомому рукой и тот выходит к нему навстречу.       — Юнги, какая встреча! Так рад тебя видеть! — мужчине невысокого роста на вид было около сорока лет. Белые выкрашенные пряди волос выбиваются из хвоста и обрамляют круглое лицо, озарённое искренней улыбкой. Морщинки возле глаз кажутся мягким отпечатком возраста. Мужчина тянет Юнги суховатую ладонь с длинными узловатыми пальцами, и тот уважительно протягивает свою.       — Рад видеть тебя, Шин. Как поживаешь?       — Без изменений, как видишь. Ты сам как? Давно ли в Гонконге, — бегло окинув взглядом Чонгука, мужчина кивает и улыбается ему. — Об этом молодом человеке мы говорили с тобой?       — Именно. Голос у него точно есть, но и без работы обойтись нельзя.       Шин, поглаживая пальцами подбородок, кивает в сторону другой двери, находящейся в другой стороне от выхода.       — Пойдёмте ко мне, я послушаю.       Чонгуку ничего не остаётся кроме как пойти следом за беседующими коллегами по музыкальной индустрии. Он в музыке любитель без тайных знаний, поэтому нет никаких представлений о том, что сейчас будет происходить. Мельком он думает об аппаратах проверки зрения, которые стреляют лазером по глазам и после выдают конечный результат. Может быть, с голосом поступают подобным образом.       В кабинете, куда приводит их Шин, располагается совсем не аппарат проверки голоса, как предполагал Чонгук, а обычный синтезатор и рабочий стол с удобным креслом между. Вид из окна не был настолько живописным, как из отеля, но и не совсем унылым.       — Петь умеешь? — обращается Шин к Чонгуку, выводя его из мира размышлений.       — Что? Ну, не особо, я не занимался этим никогда. Только с другом под гитару, — волнение выдавал дрожащий голос и обрывочность фраз, но над этим никто даже не думал шутить.       — Расслабься. Можешь спеть что-нибудь?       — Например то, что пел мне утром, — предлагает Юнги прежде, чем парень окончательно растеряется. С ним давно не случалось подобных моментов неловкости, когда не знаешь куда девать руки и взгляд, а прятать в карманы или пялиться на людей неприлично.       — Да, хорошо. Я попробую.       И Чонгук неуверенно, но с нежностью протягивает первые строчки хорошо знакомой ему песни. Понимая, что где-то его голос звучит с дрожью, он улыбается и продолжает, прикрывая глаза. В голове мелькает множество моментов, в которых он воображает всё то, о чём поёт, о чём хочет рассказать. О проявлении своей любви, в каждом слове, что сказано тысячу раз. Стараясь скрыть неловкость от посторонних глаз, как может, добавляя в звучание свой собственный свет.       Когда парень открывает глаза, видит, как Шин бережно проводит пальцами по клавишам, пытаясь подобрать музыку. Юнги кивает, переглядываясь со старым другом. И нависшая тишина не кажется тягостной. Чонгук это чувствует.       — Где же ты был раньше со своим голосом? — смеётся Шин, продолжая бегло изучать инструмент.       Чонгук с улыбкой пожимает плечами. В его взгляде столько доброты и признательности, которые сложно выразить словами. Впервые он слышит подобные слова в свой адрес. Да и кто бы мог подумать о таком.       — Юнги, где ты взял этого прелестного юношу?       — Мы познакомились вчера, так что всё вышло случайно. Ты ведь знаешь, это не моя специальность.       — Знаю, знаю. Ну, что могу сказать, — Шин откидывается в кресле, барабаня длинными пальцами по подлокотникам. — Есть, с чем работать. Очень даже да.       — Он хочет написать песню для кое-кого особенного. Думаю, лучше тебя с такой задачей никто не справится.       — Конечно! — мужчина тут же подскакивает на ноги. — Я с удовольствием поработаю с тобой, Чонгук, верно? Готов к усердной работе?       — Да, я буду очень рад. Спасибо.       — Значит, на этом и сойдёмся. Я дам тебе свой номер, — Шин протягивает визитку со стола, — Позвони мне завтра где-то в этом же время, подумаем, когда приступить к занятиям.       — Правда?       — Да, конечно. Сегодня, увы, у меня полностью забито расписание, я не смогу уделить много времени, но вот с завтрашнего дня выкрою для тебя несколько часов в неделю.       — Огромное спасибо! Я… я очень Вам признателен.       — И я очень рад, очень рад. Что ж, Юнги, с меня причитается за такой подарок. Пожалуй, одной песней мы не обойдёмся, — в серых глазах мелькает огонёк, и Шин подмигивает Чонгуку. — А сейчас я должен продолжить занятия, запись должна быть готова к вечеру, а мы пока не укладываемся в график.       — Не смеем задерживать.       Юнги вместе с Чонгуком покидают кабинет, а после и студию. Скрывать воодушевление Чонгуку трудно, поэтому, оказавшись в лифте, парень горячо благодарит за помощь.       — Я просто не знаю, как сказать, насколько тебе признателен.       — Сделал то, что смог.       — Спасибо. Правда, большое спасибо.       — Тебе придётся сдерживать себя, чтобы Намджун ничего не заподозрил. А он порой жутко проницательный, — Юнги смеётся, и Чонгук ловит себя на мысли, что первый раз видит настолько живую реакцию этого человека. Кажется, ему всё же удаётся немного растопить лёд.       Всю дорогу до отеля Чонгук пишет сообщения Сокджину, рассказывая в подробностях о том, как прошла встреча с Юнги и Шином, едва ли не подпрыгивая в такси от переполняющих его эмоций. Друг предлагает отметить столь знаменательное событие кофе с пирожными.       По возвращению Чонгук вновь благодарит Юнги за помощь и спешит к своему другу, который уже ждёт в кофейне. Новый друг сдержанно улыбается и просит держать в курсе событий, обещая помочь с остальными делами. Чонгук бежит на следующую встречу с распущенными за спиной крыльями. Теперь их торжественный день станет куда более особенным, потому что он сможет привнести в него нечто особенное, душевное и глубоко личное. Ведь мелочей в таком деле не бывает и быть просто не может.       С той знаменательной встречи Чонгук несколько раз в неделю после работы в мастерской спешит к своему замечательному преподавателю. На занятиях он старается, как может, хоть и не всё получается с первого раза чисто и хорошо. Конечно, певцами не становятся за месяц, поэтому Чонгук практикуется в то время, когда рисует картины или очередной эскиз для новой коллекции. В ожидании Намджуна после рабочего дня старается подпевать песням из плейлиста, что, в принципе, никого не удивляет. Просто с каждым разом голос звучит более уверенно и сильно.       Чонгук никогда прежде не писал песен и даже не задумывался об этом. Теперь всё чаще на полях черновиков появляются различные красивые слова, которые никак не хотят складываться в стройных ряд предложений. Но Чонгук продолжает упорствовать, делится с Шином тем, что получается. Он, в свою очередь, вносит корректировки, помогая сделать песню приятной слуху.       С приходом осени погода стоит приятная и ясная. Чонгук с Намджуном иногда выбираются на природу, много гуляют и готовятся к торжеству. Работы в отеле становится больше, поток туристов увеличивается. У Чонгука получается реализовать несколько средних проектов и провести презентацию линии одежды вместе с Сокджином.       На последней неделе месяца Чонгук улетает в Сеул повидаться с родителями. Вместе они готовят ужин, вспоминают счастливые моменты и создают новые. В гости наведывается старший брат с двумя племянницами, с которыми Чонгук с удовольствием проводит время. Друг всё же показывает доработанный эскиз костюма. Вместе с мамой и Сокджином они занимаются подгонкой, попивая соджу и веселясь от души. Чонгук чувствует себя поцелованным судьбой в макушку.