KillersAU

- Куинни, сигнализация. - Уже работаю, милый, - Персиваль поморщился, уже скорее для проформы, чем от возмущения. Он уже привык к фамильярностям младшей Голдштейн, но показывать это - а уж тем более то, что мужчине это было даже приятно - он не собирался. - Вот сейчас, да! Готово, можете проходить, Персиваль. - Молодец, - мужчина практически мгновенно вскрывает замок и проходит в дом, ступая медленно, чтобы не издавать никаких звуков и не разбудить хозяина раньше времени. В наушнике слышится завывание Куинни и прихлебывание. Голдштейн считала абсолютно нормальным чаевничать, пока он убивал людей. - Крайняя комната слева, - подсказывает она, и Персиваль шикает. - Я помню, - он входит в спальню, и морщится. Комнату освещает только луна. Мужчина, которого он должен убрать, лежит на большой кровати, которая выглядит не менее внушительно даже под его омерзительно жирным и дряблым телом. Персиваль брезгливо окидывает это все взглядом и достаёт пистолет. - Задание выполнено, - он нажимает на курок, прекращая ещё одну жизнь, и, даже бровью не поведя, выходит прочь. - И вызови мне такси, Куинни. - Есть, мистер Грейвс, - щебечет Голдштейн в наушник, и Грейвс слышит щелчки пальцев о клавиатуру. - Передайте Криденсу "привет". *** В борделе Мэри Лу Грейвс был чуть ли не постоянным клиентом. Он приходил практически после каждого выполненного задания и всегда оставался до следующего утра, без стеснения заявляясь на кухню за кофе и завтраком. Единственной причиной его посещений борделя был приёмный сын Мэри Лу, которого женщина, наравне с другими шлюхами, без зазрения совести подкладывала под богатых мужиков. Дом, где проходила вся эта содомия, был небольшим: две комнаты и кухня на первом этаже, и пять постоянно занятых клиентами спален на втором. Хотя элитным это "заведение" можно было назвать с сильной натяжкой, клиентская база была довольно разношерстной, и попасть в неё было делом не лёгким, многие из посетителей были постоянными, как и Грейвс последние полгода. Он был не из тех мужчин, которые не были способны подцепить себе кого-нибудь на ночь - дело скорее было в том, кого он посещал. Криденс, его нежный и распущенный мальчик, привязал мужчину к себе, в чем тот отказывался признаваться, хоть и исправно появлялся в дверях его комнаты, где его встречали с радостью и готовностью к выполнению разного рода пожеланий. Персиваль познакомился с ним в ночном клубе. Ну как познакомился - сразу же приметил мальчишку, который вертелся на танцполе, чуть дальше от цели, за которой наблюдал Грейвс. Мужик внешне был неприметным, хоть и умудрился перейти дорогу важным людям, нанявшим киллера для доходяги. Этот самый киллер в данную минуту с интересом оглаживал взглядом худосочного парня в цветастой рубашке и красных, безбожно обтягивающих штанах. В брюках самого мужчины давно уже было тесно, и если бы не годы, проведённые в армии и на службе в ФБР, закалившие характер, он бы с радостью положил большой и жирный болт на этого кутилу и зажал бы паренька в узкой кабинке туалета. Впрочем, в удовольствии он себе не отказал, зарезал ублюдка охотничьим ножом (личное пожелание заказчика), когда тот зашёл в туалет отлить, а паренька отвел в переулок за клубом. Тот не слишком ломался, когда взрослый - возможно в два раза старше него самого - мужик предложил угостить виски. Нелепое предложение, когда из клуба ты уже вышел, однако, понято оно было верно. "Виски" не понадобилось, мальчишка похлопав глазами, опустил руку на его колено, и провёл вверх по бедру. - Обычно, в выходные я ни-ни, но ты, папочка, очень горячий, - в тот момент робкая надежда Персиваля о кротком и стеснительном пареньке разбилась и рассыпалась под ноги блядоватому Криденсу Бэрбоуну. Позже, когда Криденс поднялся с колен, вытирая рукавом рубашки рот, и прижался к Персивалю, ловким движением застегивая его ширинку, мужчина узнал, чем тот занимается. - В этот раз бесплатно, папочка, а захочешь повторить, приходи в бордель Мэри Лу. Думаю, ты в состоянии узнать, где это, - оставив поцелуй на щеке Грейвса, прислонившегося затылком о кирпичную стену и тяжело дышащего после разрядки, Криденс поправил на себе одежду и вышел из переулка. Персиваль только усмехнулся. А позже, дома, лёжа в кровати, подумал о том, что у парня даже не стояло. Это задело гордыню мужчины, но он не собирался придавать значения тому, что не смог возбудить обычную шлюху. Уже на следующий день он доверил Куинни найти адрес того самого борделя. Скорее просто чтобы успокоить своё эго. Позже он понял, что Криденс не обычная шлюха. Нет, на самом деле разглядеть было сложно за аляповатыми дешевыми шмотками, жеманством, которое можно было приписать к профессиональной манере поведения, и легкостью, с которой мальчик падал на колени в подворотнях. Но было в его глазах что-то такое... мм, авантюрное что ли? Каждый заполняет пустоту, как может в сложившихся жизненных обстоятельствах. Когда Грейвс спас от изнасилования совсем еще юную кудрявую Куинни Голдштейн, ее губы расползлись в самой открытой и искренней на свете улыбке. Эта девочка могла пережить, что угодно, но искренне радовалась избавлению от стыда и боли, что следовали за насилием и приносили куда больше ущерба. Порпентина являла собой полную противоположность младшей сестренке - ничему и никогда не радовалась. До последнего подозревала Персиваля в том, что он удочерил их, чтобы взять в сексуальное рабство, постоянно одергивала Куинни, чтобы та не сближалась с мужчиной. И только получив короткий урок об устройстве огнестрельного оружия, впервые улыбнулась - убивать просто, когда ты просто вымещаешь злость за то, с чем приходилось бороться после потери родителей. Куинни не хватало заботы и, получив возможность, она стала генерировать ее для Грейвса и Тины, скрашивать каждый день теплой улыбкой, вкусными пирогами и бессмысленным щебетом, напоминающим им о том, что они все еще люди, а не просто инструменты. Тина нуждалась в силе, и Грейвс научил ее использовать все, что могло предоставить ей ее собственное по-женски хрупкое, но гибкое тело. Криденсу, судя по всему, не хватало ласки и комплиментов, что по-своему поразительно при специфике его работы. Не пьяного бурчания в ухо, которым могли обеспечить любители дешевого отсоса, а настоящие, полнящиеся красивыми словами, которых мальчик был действительно достоин. - Детка, - от того, как Грейвс произносил одно это слово, волна дрожи прокатывалась у Криденса от паха до горла, где замирал слишком поспешный стон, - такой сладкий. Я мог бы трахать твой рот от заката до рассвета. Грейвс любил и умел целоваться. Он вообще старался быть на высоте во всех областях, которые вызывали в его черством сердце какие-то симпатии - исключение, пожалуй, составляла готовка. - Знаешь, шелк по сравнению с твоей кожей полная лажа. Мое бархатно-нежное совершенство. Мужчина мял небольшие упругие ягодицы в своих руках, скользя пальцами между ними, кружа вокруг сжатого, но уже слегка сокращающегося от возбуждения входа. Грейвс оторвался от алчного рта любовника и, обведя языком ушную раковину, прошептал, прикусывая напоследок мочку. - Моя узкая.. грязная.. девочка... Криденс тек и подставлялся под ласкающие его умелые руки. Отдавался, как в первый раз - честно и искренне, - отрабатывая свои деньги по полной. Кончая в его стройном, блестящем от пота теле, с брызгами спермы на животе и груди, Грейвс знал, что вернется к нему еще не один раз. Не один десяток раз. *** - Как твой контрабандист? - спросил Грейвс, особенно выделяя интонацией притяжательной местоимение. Тина ощутимо напряглась, хотя уже давно привыкла к тому, что после дела ее наставник нередко был настроен на разговоры. Хотя обычно он интересовался, куда сестры Голдштейн собираются потратить свою долю гонорара. Он ни разу не пожалел, что в свое время взял сироток под свою опеку. И видимо, как бы он ни пытался это скрывать, Персиваль все-таки испытывал к девушкам отцовские чувства, поскольку тема кавалера его "старшенькой" всплывала все чаще. Что было вдвойне странно, учитывая тот факт, что познакомил Тину с Скамандером сам Грейвс. В какой-то момент "семейство Грейвс", как их окрестили в главном офисе конторы, взяли очень сложное дело - сразу 12 целей на званом вечере, загородный дом, гостей доставляли на вертолетах, как и весь обслуживающий персонал, крайне закрытое мероприятие. Можно было устроить знатную перестрелку, но Грейвс не любил тратить патроны на тех, за кого не платили, а потому сразу подумал о яде. Тина проберется туда вместо одной из официанток, Грейвс проконтролирует, чтобы к чаше с крюшоном приложились все. Оставалось только подобрать токсин. Пока Грейвс работал в Бюро, он вел дело одного неуловимого контрабандиста редких представителей флоры и фауны. После, уже переступив черту закона, Грейвс несколько раз пересекался с Ньютом, более не испытывая взаимной неприязни. - Хочешь узнать, почему мое прозвище "Саламандра"? - спросил его тогда рыжий подданный ее величества Елизаветы II. - Ты же не гей, Ньют. - А я и не жениться тебе предлагаю. Они провели вместе несколько приятных ночей, расставшись на положительной ноте. Так что, когда ему понадобился яд, Грейвс обратился к британцу без зазрения совести. Единственным вопросом, который задал Ньют, был: - Нужно, чтобы они умерли быстро или очень быстро? - Чтобы мы успели угнать вертолет и убраться оттуда. - Я передам тебе Рицин через одного знакомого булочника. Только он не в теме, так что, Грейвс, по возможности там не светись. - Пошлю Куинни, она все равно в этой операции участия не принимает. 36 часов и гонорар за оптовый заказ был перечислен на счет Персиваля, Ньют предпочитал получать плату в максимально твердой валюте, так что Грейвс подготовил ему бархатный мешочек с израильскими брильянтами - мелкими, зато чистыми и разных оттенков. Тина напросилась на встречу с ним, потому что Куинни прожужжала ей все уши про булочника и крендели с корицей. И все ее внимание действительно досталось кренделю с корицей, только не сдобному, а отзывающемуся на кличку Саламандра. Бурное развитие романа было прервано отъездом вышеупомянутого контрабандиста, но старшая Голдштейн поддерживала с ним связь по закрытым каналам deepweb'а. Поэтому сейчас она быстро взяла себя в руки - во всем старалась подражать своему учителю, - и ответила: - Нормально, сейчас в Тасмании. - На другом краю земли, блин. Не могла что ли себе тоже булочника найти? Или там доставщика пиццы? Я и так седой весь, нервничай за вас еще теперь.