KillersAU

      Куинни Голдштейн очаровательная и безумно красивая девушка, заражающая своим оптимизмом всех окружающих себя людей. Она добрая и весёлая, всегда развлекает своих домочадцев разговорами за чашкой чая с пирогом, или же смиренно выслушивает все, что хотят разделить с ней, поддерживая и помогая советом. Куинни ответственная и хозяйственная. Опрятный внешний вид Персиваля и Тины в большей части заслуга младшей Голдштейн. Мужчина, заменивший ей отца, мать и других родственников, и сестра - всё, что есть в её жизни. Она не безосновательно печётся о них, словно мамочка. У Тини она единственная родня, а Персиваль и вовсе один во всем мире, поэтому девушка не скупится на Любовь для этих двоих. Куинни любит называть их милыми и дорогими, кормить домашней едой, и прикрывать тылы в опасной работе. Никто из их немногочисленных соседей и подумать не может - да что там, скажешь не поверят - что улыбчивая и общительная Куинни может несколькими щелчками пальцев о клавиатуру взломать сайт любой сложности, дистанционно выключить сигнализацию или открыть электронные замки в торговом центре на выезде из города, например. Куинни лучший хакер, о котором могут только мечтать в правительстве, и девушка уже несколько раз оставляла Пентагон с носом, вытаскивая из архивов с многоступенчатой защитой информацию для Грейвса и агентства. Она умна, не паникует в экстренных ситуациях, и на Куинни можно положиться. Младшая Голдштейн не так невинна, как кажется с первого, или даже десятого взгляда. Сам Персиваль не возьмется судить, насколько все же опасна Куинни. Она кормит уличных котят в парке, а вечерами хлюпает чаем в наушник Грейвза, убивающего людей пачками. Куинни не боится крови, бесстрашно вытаскивает пули и зашивает плоть, если нужно спасти жизнь сестры или "отца". Она же без особого сожаления огрела битой по голове агента, присланного за неаккуратной Тиной, и связала его, чтобы Грейвс выпытал у него данные о заказчиках. Куинни смотрит, как Грейвз без сожаления вырезает мишень на лбу неудачника, сунувшегося в их дом, как он вышибает ему мозги из глока, подаренного самой Куинни на его, Персиваля, день рождения. А после убирает с пола и мебели кровь, и приносит горячий чай, для Тины, спрятавшейся от нравоучений Грейвса в чулане под лестницей. Ещё у Куинни есть третья сторона. Глубоко внутри, она все ещё сиротка, брошенная непутевыми родителями, оказавшаяся не в лучшем доме ребенка, где её и сестру били, не докармливали и постоянно обещали разделить. Куинни Голдштейн все ещё десятилетняя девочка, прячущаяся на улицах и под мостами от строгих воспитателей, больше напоминавших надзирателей, в старом, порванном платье, когда-то давно бывшим розовым, а сейчас застиранном и выцветшем, тёплой зеленой парке с чужого плеча, и хлебом, украденным Тиной в пекарне. Все та же Куинни - понимающая и любящая девушка, совершенно очарованная Якобом Ковальски - пекарем, всю жизнь мечтавшем о собственной булочной и сумевшим воплотить американскую мечту. Куинни ходит на свидания, долго собираясь и выбирая наряд, как настоящая модница, будто бы не она, не снимая носит светлый спортивный костюм, чтобы сидеть за компьютером в позе лотоса, как ей особенно удобно. Младшая Голдштейн по сто раз на дню напоминает Тини и Персивалю, какой чудесный и замечательный человек Якоб, совершенно искренне принимает его ухаживания и с удовольствием слушает истории из его жизни, деликатно обходя разговоры о собственной. Для Якоба Куинни просто домохозяйка, единственная забота которой уборка и готовка для домочадцев. И ей не хочется разбивать этот светлый образ в голове Якоба. Что может сказать Куинни? "Я работаю координатором двух наемных убийц"? Куинни влюблена в Якоба, и если ей нужно врать, чтобы он был рядом, то она готова на такой проступок, потому что за долгие годы он единственный, с кем Куинни захотелось сблизиться. *** В складках сутаны легко можно было спрятать и УЗИ, и пистолет, а потому Грейвс обожал притворяться священником. Но в этот раз все было наоборот. Священником была жертва, что Грейвса даже забавляло. Он пришёл на воскресную мессу, выслушал эти лживые божественные проповеди, дождался своей очереди на исповедь, пропуская всех страждущих, дабы оказаться последним, и, оказавшись в кабине, усмехнулся, достав беретту с прикрученным к ней глушителем. - Говори, сын мой. Персиваль любовно погладил основание магазина. Он не сопливый щенок, или герой плохого фильма, чтобы тратить время на пафосные речи. И тем более, не так глуп, чтобы рассказать кому-то о своих грехах. Он грешил сознательно и основательно, поэтому предпочитал хранить их при себе и не отпускать. Гулкий звук прорезал тишину, в перегородке кабины образовалась дыра, в месте где пуля пробила дерево, а священник совершил свой последний вздох. Спрятав оружие обратно в скрытый карман пальто, Грейвс покинул церковь, собираясь как следует выпить, а после, возможно, посетить Криденса. *** - Что-то Грейвса давно не было... - растягивая гласные, протянул Криденс, уютно располагаясь на полосатой тахте в "кабинете" своей приемной матери. Хозяйка борделя устало подняла глаза и сняла с крючковатого носа большие очки, делавшие и без того непривлекательную женщину еще старше и уродливее на вид. Проверять не меченные ли деньги весьма утомительно в месте, где свет всегда интимно приглушен, однако, учитывая контингент ее небольшого камерного заведения, выбирать не приходилось. - У тебя что мало работы? Это легко исправить. Мамочка Лу сощурено посмотрела в дверной проем, где по стеночкам прижались другие, не такие наглые девочки. Ладно, стоило признать, этот чертенок имел право вести себя самодовольно - то, как он привязал к себе хорошего клиента, что тот появлялся у них едва ли не каждый день, было достойно похвалы. - Честити, - ласково произнесла сутенерша, - одолжи на сегодня Криденсу свое монашеское одеяние. Звонил твой Грейвс - иди готовься. А вы, мои милые, можете взять леденцы из вазочки с конфетами. *** Коротенькая юбочка сексшоповской сутаны уже слегка вздернута вставшим членом Криденса, когда Грейвс заходит в предназначенную для них комнату. Это комната Криденса, и Грейвс знает, что под кроватью и в шкафу лежат немногочисленные пожитки парня. Она, можно сказать, закреплена за ними, что наемника очень устраивает. - Простите меня, святой отец, ибо я грешен, - сложив руки в молитвенном жесте, произносит Бэрбоун. Но ни то, что он стоит на коленях, ни то, что клобук на его голове делает сходство с монахинями максимально возможным, учитывая распятие из сваровски на лбу, не умаляет порочности ярких губ. Криденс облизывает их постоянно, давая понять, о чем он фантазировал в ожидании любимого клиента, и Персиваль совсем не против воплотить в жизнь его желания. Мужчина сбрасывает пальто и пиджак откидывает в сторону. - Я не священник, мой мальчик. - Вы сам Господь, мистер Грейвс... Когда Криденс толкает его, заставляя облокотиться о дверь, Грейвс хочет привычно зарыться в волосы парня и нетерпеливо стягивает с него головной убор. Жар возбуждения мгновенно переквалифицировался в боевую ярость. Приятные воздушные завитки тёмных кудрей, превратились в какую-то отвратительно короткую стрижку. - Ты сам это сделал? - Криденс игнорирует вопрос, занимаясь любимым делом, но приятные ощущения Грейвса не отвлекают - его скорее раздражает, что приходится повторять вопрос. Мужчина буквально отталкивает парня от себя, положив ладонь ему на лоб. - Я задал тебе вопрос. - Папочка, ты платишь за отсос и за мою задницу, а не за то, чтобы я отчитывался перед тобой. Пальцы мужчины сжимают подбородок Криденса так твердо и резко, что он ахает от боли, а губы принимают форму бантика. - Детка, у меня довольно-таки нервная работа, так что не испытывай судьбу. Криденс смотрит на Грейвса снизу и исподлобья, но борьбу взглядов не выдерживает. - Кто-то из девочек обкорнал меня, пока я спал. - Почему? - Какая разница, Грейвс! Ночь не резиновая! - Я задержусь на завтрак. Так почему? - Потому что у меня, такого красивого, самый горячий постоянный клиент. Грейвс нахмурил брови, но лицо своего мальчика отпустил. - Я не злюсь на них. Это же просто волосы. Ты бы видел, с кем им приходится работать. Я на самом деле счастливчик, - проведя пальцами по прессу мужчины под расстегнутыми полами рубашки улыбнулся Криденс, возвращая беседу в рабочее русло. - А о Грейвсе-младшем я вообще молчу. Подарок на Рождество за все годы, что я еще был хорошим мальчиком... Перейдя на шепот, Бэрбоун вскоре и вовсе замолчал, обхватив губами головку члена клиента и спускаясь по стволу вниз. Вот сейчас Грейвс положит свою тяжелую ладонь на его затылок, теперь колючий, а не пушистый и мягкий, и прижмет к себе так, что Криденс упрется носом в его лобковые волосы. У него уже давно нет проблем с рвотным рефлексом, но горло все равно сжимается в спазме. Парень стонет, а в глазах собираются слезы, щиплет уголки губ, но Грейвс отпускает только спустя пару минут жестких ритмичных толчков, милостиво позволяя сделать глоток воздуха. Возбуждение мужчины пахнет остро, как порох, и так же быстро вспыхивает в теле его партнера - Криденс, которого сложно удивить сексом, с Грейвсом может кончить, просто отсасывая ему. *** За окном светает, а Криденс сидит на подоконнике, над кроватью, и курит его, Персиваля, сигареты. Мужчина уже прекрасно знает, что очередная пачка "Сенатора" перекочует в недолгое владение парня. - Я всегда хотел стать актёром. - Как банально, - фыркает мужчина, поглаживая его по голой ступне. - А сам-то, поди мечтал о чем-то более глобальном, чем мочить неугодных за деньги, - Персиваль усмехается, вспоминая прошлое. - Да, и пожалуй, стоит бояться своих желаний, мой мальчик, они могут исполниться не так, как ты того ожидал. - Ну да, ты прав, так даже лучше, ведь будь я звездой, вроде Джареда Лето, а не дешёвой проституткой, то мы бы не встретились никогда, - Грейвс хмыкает, ведя рукой вверх по его голени, и перехватив поудобнее, валит на кровать. - Не прибедняйся, милый, ты далеко не дешевая проститутка. *** Грейвс пьет кофе такой же черный, как костюмы в которых он ходит - девочки уже запомнили это и суетятся вокруг него на общей кухне. Все они одинаково раздеты и прикрыты только кружевными неглиже, на что Грейвс не обращает никакого внимания. Женщины его никогда не привлекали. Только Криденс и Честити одеты в обычные трикотажные вещи и выглядят по-домашнему: помятыми и заспанными, как будто случайно оказались в подобном месте. Однако разница в том, что они никогда не работают днем, а любую другую проститутку Мэри Лу может послать "на выезд" или подложить под того, кому сильно приперло. - У меня к вам разговор, бабочки, - произносит Грейвс ровно, со своим обычным уверенным спокойствием. - Если кто-нибудь еще раз подпортит Криденсу товарный вид, - мужчина разрезает полоску бекона на три части и накалывает на вилку все три кусочка. - Я отрежу ей нос и уши. Так что работать придется с крафтовым пакетом на голове всю оставшуюся жизнь. Мм, отличный бекон. Какую марку вы покупаете? - Грейвс оборачивается назад, пытаясь разглядеть упаковку, лежащую около печки. *** Грейвс выкинул докуренную сигарету, лёгким движением закинув в рот пару подушечек мятной жвачки, удобнее перехватывая ствол своего Glock 24\24C. При большей вместимости магазина эта модель привлекала облегченностью и практически не оттягивала внутренний карман пальто. Его цель должна была выйти через несколько минут, по сведениям Куинни, бесстыдно хлюпающей чаем в его наушник. - Вы сегодня так напряжены, милый. Все в порядке? - В норме, Голдштейн, - Персиваль нахмурился, пытаясь понять, с какой камеры она за ним наблюдает. В том, что полиция не найдёт его ни на единой записи, мужчина был уверен. Куинни можно было доверять, она ещё ни разу не подвела его. - Ну, Персиваль, я чувствую как вы недоговариваете... так, цель на месте, - заинтересованность в её голосе мгновенно сменилась хладнокровным профессионализмом, и Грейвс прикрыл один глаз, прицеливаясь и стреляя. Всего каких-то пять секунд, и в кармане Грейвса миллион с хером долларов. Ребята с его прошлой работы могут сосать хер, думая, что работают во благо страны и президента. Всё это дерьмо не для Персиваля Грейвса, больше нет.