KillersAU

      Грейвс считал семейный ужин так себе идеей, в конце концов, они с Тиной, Куинни и Криденсом довольно много времени проводили вместе, а общение с их суженными-обряженными - это конечно больше касалось Скамандера - для него было так себе время препровождением. Ньют вечно флиртующий с его старшенькой, словно они только познакомились, а он павлин, распушивший хвост, так вообще вызывал в мужчине желание убивать. Ковальски Персиваль видел всего однажды, хоть и был наслышан необъективной, но положительной характеристикой. За Куинни Грейвс всегда переживал больше, она была для него все тем же подростком из переулка, за которым нужен был глаз да глаз, а не то снова вляпается в неприятности, но Персиваль всегда был готов убить любого, кто обидит его девочку. И именно Куинни была тем, кто настаивал на ужине. Девушка была несколько напряжена, что несвойственно ей, и уверяла Грейвса, что ужин как раз то, что им было нужно. Тина поддержала сестру, а Криденс пожал плечами, не имея ничего против знакомства с Ковальски, о котором младшая Голдштейн постоянно ему рассказывала. Чёртов Скамандер тоже очень кстати оказался в Нью-Йорке, поэтому ужин было решено провести как можно скорее, чтобы Саламандра вновь не ускользнула на долгие месяцы. Ресторан, что выбрала Куинни, находился недалеко от "Булочной Ковальски", он был довольно большим, и девушка заказала для них столик в отдельной зоне. Криденс все ещё чувствовал себя неловко. Крепко сжимая его ладонь в своей, Персиваль обнял его, направляя и усаживая за стол рядом с Куинни и Якобом. Ньют бессовестно посадил Тину к себе на колени, заявляя, что им хватит одного стула, но суровый взгляд Грейвса осадил Голдштейн, пересевшую на соседнее место, рядом с самим мужчиной. Ковальски на фоне Скамандера казался образцом скромности и добропорядочности. Мужчина был одет в костюм и идеально отглаженную белую рубашку, платок в кармане в тон и ботинки начищены так, что Грейвс мог видеть себя в их отражении. Их трио, напротив, смотрелось до того комично, что Грейвс не отказал себе в смешке. Криденс нахмурил брови, и резко подпрыгнул, когда мужчина провёл носком ботинка по его лодыжке. Ковальски же явно нервничал, но не заикался и смотрел на Грейвса без заискиваний, мужчина хмыкнул, когда Куинни помогла ему сделать заказ, и краем глаза проследил за тем, что выбрал Криденс. Атмосфера явно была напряжённой, хотя Скамандер и старшая Голдштейн словно отгородились от всех, и Грейвс осторожно убрал руку Тины, когда заметил её под рубашкой Ньюта, судя по всему щипающую тонкую кожу боков. Сам Скамандер, раскрасневшийся, кусал губу, похоже, словив кайф. Грейвс понимал, что они виделись редко, но правила приличия никто не отменял. Криденс прятался за меню, смущенный пробирающими взглядами Персиваля, и явно не расположенный болтать, видимо, страх Якоба из-за прожигающих взглядов Грейвса, как-то проецировался и на него. И только Куинни что-то щебетала, побуждая опекуна и ухажера завести беседу. - Так Криденса вы тоже усыновили, мистер Грейвс? - за столом все замерли, Куинни, кажется, пискнула, а Криденс заметил, как на секунду дёрнулась бровь Персиваля. - Якоб... - Дружище... - Ньют хлопнул себя по лбу. - Грейвс, - Тина хотела накрыть его ладонь своей, но он одернул руку. - Милый, Криденс и Персиваль в своего рода отношениях. - О.... о! - Мы любовники. Я сверху. Еще вопросы? - у Ковальски, кажется, покраснели даже волосы, Грейвз подмигнул Криденсу, шокировано смотревшему на него во все глаза. Парень, привыкший быть скорее грязной тайной, скрытой за семью замками в маленькой комнатке борделя, или стоять на коленях в тёмных подворотнях переулков, не мог поверить, что Персиваль Грейвс - Персиваль Грейвс, которого он ставил выше бога, матери и всех в этом мире - так легко признал их отношения, не испытывая при этом стыда или отвращения. Когда стало очевидно, что общение не очень-то и ладится, а еду ещё не принесли, положение спас отмерший Криденс. - У мистера Ковальски очень вкусные булочки с абрикосовым джемом, - Грейвс перевёл все внимание на парня, чтобы хоть как-то отвлечься от желания застрелить несколько персон за этим столом. Беретта приятно холодила кожу через ткань подклада и рубашки. - Куинни приносила, но ты тогда был в Майами. - Ммм. - Да, это по старому бабушкиному рецепту. Вы просто обязаны попробовать! – казалось, Ковальски снова ожил, и его круглые щёки окрасились румянцем. - Всенепременно, - даже если Персиваль и собирался продолжить разговор, то несколько официантов отвлекли его. Когда перед Грейвсом оказался стейк с кровью, он взялся за нож, довольно агрессивно управляясь с ним, и злясь, что эти ножи так тупы. Прямо как некоторые окружающие его люди. Среди неадекватной, по его мнению - сухой взгляд на Скамандера, не сильно-то и младше его самого, - молодёжи, он чувствовал себя нелепо и раздраженно. И тогда же Куинни видимо решила, что пришло подходящее время, и объявила, что Якоб сделал ей предложение. Криденс сразу же настороженно посмотрел на Персиваля, кажется готовый к тому, что мужчина, в порыве гнева, всех их застрелит. Он вообще почти каждую ошибку считал за последнюю. - Предложение? Неспособный отрезать кусок от стейка нож был отложен на салфетку, Грейвс слегка наклонился и выудил из крепления под брючиной свой рабочий инструмент. Он разделил толстый кусок мяса на одинаковые квадраты ровными движениями, и Якоб готов был поклясться, что примерно так же легко опекун его возлюбленной может отрезать им угол стола. Или голову кому-нибудь, ему, например. Но все равно не спасовал, а ответил: - Верно мистер Грейвс, но Куинни не дала мне ответа, и я хотел бы попросить у вас её руки и сердца, - Тина зажала рот рукой, шокировано смотря на сестру. Подошедший официант не успел ретироваться, как Грейвс схватил его локоть. - Пепельницу принеси. - Сэр, у нас не курят... - Да ну? Салатницу тогда, я сильно нервничаю - дочку замуж выдаю... - Ох, Перси... - Надеюсь, парень, ты знаешь, на что идёшь, - Криденс заворожено смотрел на почти что вальяжные движения мужчины. Курил Грейвс всегда красиво, это выглядело будто какой-то момент из кино. И впервые парень допустил мысль "Мой... он же мой". - Спасибо, сэр, мистер Грейвс, - Куинни счастливо улыбаясь, взяла Якоба за руку, и кажется, в этот момент все напряжение за столом рассеялось. Пока Скамандер не открыл рот. *** - Что-нибудь на десерт, господа? Официант, ранее ставший жертвой его эмоций, с дежурной улыбкой подошел к их столу, и Грейвс прикинул, что нужно дать ему больше чаевых. За издержки. - Мой десерт сидит напротив. Счет. Оплатить посиделки взялся сам Грейвс, он одним взглядом пресек попытку Якоба заплатить за общий ужин. Стоило им подняться, как Грейвс сразу сгрёб своего мальчика в объятия. Ему надоело быть белой вороной среди сладких парочек, да и плечо ныло, а тепло Криденса словно лечило – плацебо, чтоб его. На крыльце они пару минут вглядываются в тёмное небо, на котором ещё не успели появиться звезды, не желая расставаться. Грейвс знает, что они-то с Криденсом пойдут домой вместе, Скамандер навяжется с ними, или утащит Тину с собой, а Якоб слишком мягок для наглости, и даже нехотя отпустит Куинни домой. - Если честно, я бы не отказался от твоих коричных кренделей, Ковальски. - Да, даже там, где корицу выращивают, сдоба не такая ароматная, как у тебя, дружище, - подхватывает инициативу Ньют, и гостеприимный Якоб ведёт всех в свои владения. *** В слабоосвещенной, открытой в ночи булочной Якоба, Грейвс с удовольствием поглощал кофе и остатки коричных булок. Куинни порхала за прилавком как по собственной кухне и по привычке первым обхаживала Персиваля. - Эти булки нельзя есть руками, можно себе пальцы откусить. Кондитер замер, одними губами спрашивая у возлюбленной, похвала это или нет. Он не улавливал интонациях Грейвса ничего кроме угрозы, а потому тушевался после каждой сказанной мужчиной фразы. Ньют был поглощен Тиной настолько, что на друга у него просто не хватало внимания. А Криденс, которого сейчас Персиваль от себя не отпустил, смущался тому, как рука мужчины поглаживала его колено. - Так, Ковальски, поговорим, как мужчина с мужчиной, - Якоб вздрогнул всем телом, но повернулся и встал перед Грейвсом, чтобы смотреть своему страху в лицо. - Ты боишься меня. Это заметно, и это нормальная реакция, правда. Это значит, что инстинкт самосохранения у тебя работает, а не как у этого, например, - Персиваль неопределенно махнул рукой в сторону англичанина. - Ты мне нравишься: ты честный, простой, трудолюбивый, и ты не из нашей среды. Значит, у ваших детей будет на 50% более безопасное будущее, чем у каждого из нас. Остальные 50% я им обеспечу. Мы поняли друг друга? - Спасибо за такую оценку, мистер Грейвс, - Якоб протянул руку для рукопожатия, и Персиваль крепко сжал его пухлую, но твердую ладонь. - Просто Грейвс. Куинни закусила губу, но даже это не могло скрыть ее улыбки. Она притянула к себе Якоба за бретели фартука и поцеловала. Ньют и Тина увлеченно пожирали друг друга уже минут пятнадцать, ни на кого не обращая внимания. Грейвс скривился, взял Криденса за запястье и вывел на улицу: - Поехали домой. - Ты сейчас был милым и крутым одновременно. - Ты назвал меня милым? - И крутым! - Персиваль остановился и привлек к себе своего мальчика, поцеловал в уголок глаза, прижал так, чтобы Криденс не видел его лицо. - Рано или поздно вы все уйдете от меня. Бэрбоун готов был зашипеть от давления на шею, но когда Грейвс произнес это короткое признание, парню захотелось прижаться к мужчине еще сильнее. Единственный страх самого сильного человека из всех, кого Криденс когда-либо встречал, остаться одному. Он хотел сказать Персивалю, что скорее ему захочется сбежать от белобрысых ангелочков, которыми наводнят его дом Куинни и Якоб, чем сестры Голдштейн оставят своего опекуна, который стал им гораздо дороже родителей. Скорее Грейвс увлечется кем-то другим, когда Криденс окончательно утратит свою притягательную юношескую угловатость, чем он бросит Персиваля, показавшего проститутке, что такое занятия любовью и человеческое тепло. Но говорить этого было нельзя - Грейвс признавать свои слабости не любил и точно не воспринял бы это, как момент единения. Поэтому Криденс обхватил руками чужую талию и прошептал: - Я от тебя, папочка, готов уйти только в ванную освежиться, чтобы потом вернуться за добавкой. - Поехали домой.