Кхин

Ночь. Шок. Нервный клубок. В горле застрял страха комок. Свет. Тень. Пугливый олень В город попал, в плен серых скал, И пропал.

      — Онни… — смутно знакомый голос вырывает сознание из тьмы, девочка касается открытого участка моей кожи, и я словно проваливаюсь в неё видя мир глазами Юны. Это длиться всего несколько секунд, но приносит мне заметное облегчение.       — Прости… Я кажется хлопнулась в обморок… Теперь можно смело ожидать явления директора Ли, — говорю, постепенно начиная осознавать происходящее. Юна обнимает меня плача от облегчения, почем-то она была уверенна, что я не проснусь.       — Агасси, как Вы? Вы может идти? — больше половины из многочисленных вопросов посыпавшиеся на меня от двух мальчишек даже осознать не поучается, голова идёт кругом.       — Всё будет хорошо, — улыбаюсь я, словно что-то невидимое резонирует с моими словами, и гнетущая обстановка развеивается.       — С вами всё нормально? — спрашивает пугающий директор Ли. Едва ли не мертвой хваткой вцепляюсь в ткань кофты Юны.       — Рей! Директор Ли! — бурно радуются мальчишки, а у меня от внезапного осознания, что всё закончилось хорошо, холодеют внутренности свиваясь клубком ядовитых змей.       — Которой сейчас час? — спрашиваю я убитым голосом.       — Онни?       — У меня няня только до половины десятого оплачена, — делюсь своим горем я. Нет, няня была крайне ответственной женщиной в летах, но её было очень сложно найти, и она предупреждала о том, что стоит хоть раз опоздать то больше мне на неё рассчитывать не стоит. На собеседования с младенцем на руках не походишь, а другую такую няню мне найти не удастся.       Боже, что за день-то такой?!       — Няня?! — удивляются мальчишки.       — Для младшего брата? — спрашивает рыжий парень.       — Сына, — ухожу в себя думая о том, что, если бы те парни не были настоящими маньяками скорее всего бросилась бы им вслед, чтобы уговорить кокнуть деда моего внука, последние украшения бы продала, в долги влезла, чтобы не дать той семейке отобрать Хюн Дже. У меня и до сегодняшнего дня было очень мало легальных способов его сохранить, а теперь после этой истории… Не обращая внимания на шокировано застывших детей бормочу под нос. — Боже, неужели Кристиан прав и нам действительно лучше будет в Штатах?       …У тебя пара недель на то, чтобы отдать ребёнка нашего сына. Иначе мы найдём способ уничтожить тебя и твоего муженька. Моего внука не будет воспитывать такая порочная женщина. Я так сказал…       Почему идея с тем чтобы разделаться с председателем Кимом пришла мне в голову только сейчас?!..       От самой себя и ядовитых мыслей становиться противно и очень, очень горько.       — Мисс, — обращается ко мне директор Ли, делая роковой шаг в мою сторону моментально отправляющий меня в глубокий обморок. ***

Лента дорог — спутанный бинт, Выхода нет, стен лабиринт. Смог, гарь, блики витрин, Тонет олень в море машин. Визг шин, брызги стекла, Кровь, жизнь каплей стекла На асфальт.

      Полиция, дежурящая под окнами, никак не желающий успокаиваться Хюн Дже, кажущийся слишком большим дом, снятый для нас Кристианом… Баюкаю сына.       Нужно признаться самой себе, что попытка быть взрослой самостоятельной личностью провалились. Сдаивание грудного молока, метание между младенцем и очередным собеседованием, с огромным трудом нанятая няня… бросившая ребёнка одного в пустом доме оставив при этом только гневную записку.       У меня волосы становятся дыбом от того, что я могла сегодня умереть, не потому что это могло бы быть больно или еще чего-то. В съемном доме хорошая звукоизоляция, а значит криков Хюн Дже никто бы не услышал. Никто.

      Когда бы стало известно о моей смерти?

      Когда бы полиция вошла в этот дом?

      Громкий хлопок входной двери, гневные крики, звуки торопливых шагов. В детскую врывается мой несостоявшийся свёкр и набрав воздуха в грудь давиться им под моим пристальным взглядом.       Полиция в зоне слышимости.       — Сколько Вы заплатили тем людям за сегодняшний инцидент? Почему Вы вместо того чтобы поискать по приютам одного из детей своего сына пристаёте с угрозами замужней женщине? Да, у моего драгоценного супруга хватило любви, великодушия и терпения, чтобы жениться на мне и дать свою фамилию моему сыну. Который без его помощи и заботы скорее всего не появился бы на свет, потому, что тот, кого иначе как донором спермы я назвать не могу, требовал аборта и даже смел несколько раз поднимать руку, — слышу, как бы со стороны, свой звенящий оружейной сталью навевающий жуть голос. — Спасибо, я сегодня прекрасно поняла насколько далеко вы готовы зайти, что именно означает ваше обещание уничтожить меня и моего мужа в случае неповиновения. Теперь слушайте меня. У меня есть записи угроз Вашего сына, как и Вашей, а также свидетели, которых у Вас не хватить ни денег, ни власти чтобы подкупить, так что мои обещания не блеф. Единственное, что раньше спасало вашего отпрыска от суда, то, что я не желала скандала, не желала больше иметь ничего общего с Вашей семьёй. Сейчас спасает доброе имя моего мужа, которое не хочется пятнать подобными историями. Но для меня нет ничего важнее Хюн Дже. Если Вы посмеете выкрасть Хюн Дже, устроить смерть мужа или мою, то я поступлю в соответствии с одним из законов Ветхого Завета и отберу семью у Вас, сотру, чтобы даже памяти не осталось. Даже если для этого придётся вернутся с того света.       Председатель Ким стоит и пялится на меня, не шевелясь будто ожидая того, что стоит ему пошевелиться и я на него кинусь. Другие люди ведут себя примерно также.       — Уходите.       Люди уходят. Все уходят. Обтоптали весь мой дом своей грязной уличной обувью и злорадствуют теперь, на тему того как я буду после них всё это мыть.       Кажется, Кристиан говорил что-то о том, что у него в Сеуле есть знакомая, которая не против поработать у меня в качестве домработницы? Поздно строить из себя неизвестно что, я и так перед ним в неоплатном долгу, одним больше, другим меньше… Я просто не смогу заставить себя выйти в одиночку на улицу или оставить Хюн Дже с няней.       Просто не смогу. ***

Олень, олень, В городе олень, Олень, олень, Загнанный олень. Мой брат, олень, Мы с тобой одной крови.

      Крюгер Изольда возвышается надо мной, словно Эверест над кочкой. Высокая, статная женщина, спортивного телосложения, чуть широковатая в плечах с пронзительным взглядом синих глаз и толстой ярко рыжей косой вызывает желание с писком закрыть дверь у неё перед носом. Но нам с Хюн Дже нужен хоть какой-то островок стабильности рядом. Нужен… ли?       — Мда, всё еще хуже, чем мне описывал Крис, — выносит свой вердикт она, теряя всю холодность и суровость заставившие меня после обмена приветствий сомневаться в том, стоит ли пускать эту особу в дом. — Я тебе не враг, если с тобой и твоим сыном что-то случится Крис мне голову оторвёт, так что… мир?       — Мир, — киваю я, пропуская её в дом.       Не проходит и нескольких часов, как дом становиться не узнать. На следующий день меня приходит проведать Юна в компании ребят, и я перестаю вздрагивать от каждого шороха, проходить мимо не зашторенных окон.       И мне всё равно, что, прикоснувшись к руке Изольды я внезапно узнала, что Кристиан нанял этого телохранителя для меня, узнав о произошедшем похищении чуть позже местной полиции и на самом деле это не Изольда, а очень даже Питер, которого бесят женские тряпки, средства маскировки и прочие шпионские штучки, но за те деньги что платит ему Кристиан он бы и утконосом прикинулся.       Я стараюсь не думать о том, что изредка при прикосновении начинать видеть мир чужими глазами ненормально. Что это нельзя уже назвать интуицией или чем-то подобным. Нельзя.       — Привет, Кристиан, — здороваюсь я, когда тот берёт трубку.       — Я ждал твоего звонка намного раньше, красавица, — не скрывая обиды в голосе говорит друг.       — Прости… я еще не привыкла к такой заботе, — Кристиан издает тяжелый протяжный вздох, в его голове слышаться обреченная усталость.       — Тебе даже в голову не пришло, позвонить мне, верно? Что изменилось?       — Я думала, что своим молчанием делаю твою жизнь проще, но поняла, что делаю только хуже. Обещаю, пока не поймают маньяка не отходить от Изольды далеко и днём стараться не покидать дом. Даже сделаю вид что контузило, если она начнёт ругаться мужским голосом и стрелять из пистолета.       — Ммммм… На чем он прокололся?       — Изольда просто идеальная женщина, Кристиан, но… — и неожиданно едва не прикусив себе язык, изменяю окончание фразы. — … мы столько лет дружим, и я знаю, что ты очень надёжный человек.       — Слышал, что ты обещала уничтожить председателя Кима, если он попытается навредить твоей семье, — я моментально краснею от стыда, и почти пищу в трубку:       — П-просто была очень-очень испугана, — пытаюсь оправдаться я.       — Ты… действительно это сделала? — шокировано спрашивает друг, не веря, что это вообще возможно.       — Маньяки, причем, то ли зоофилы, то ли педофилы, то ли еще бог знает кто. Один так на мою грудь пялился, думала поседею! Встреча с директором Ли… Ты помнишь я тебе о нём рассказывала, тот рядом с которым я в обморок падаю… и полиция под окнами, — чуть не плача делюсь наболевшим. — И тут еще они в уличной обуви прямо в детскую заявились… Я не знаю, что на меня нашло!       — И как это было? — осторожно уточняет друг.       — Они ворвались в дом о чем-то крича и переговариваясь. Председатель Ким заявился отобрать у меня Хюн Дже, полицейские были в зоне слышимости, сына только немного удалось успокоить, а председатель явно собирался начать кричать… я и высказалась. Потом сказала уходить, и они ушли.       — То есть ты не стреляла в председателя Кима? — также осторожно уточняет друг.       — Ч-ч-что.? Н-но у м-меня ж-же н-нечем к-кин-нуть бы-ыло, — от шока паники, я даже заикаться начала, вызывая облегченный смех Кристиана.       — Н-несм-меншно! — обижаюсь.       — Еще бы! Особенно мне, когда мне заявили, что ты выгнала из своего дом председателя Кима угрожая ему автоматом Калашникова.       — Н-но…       — Успокойся, вздохни поглубже и выдохни, — помогает справиться с шоком и паникой Кристиан. — И еще один вопрос. Скажи, действительно ли сейчас единственное что удерживает тебя от подачи судебного иска на твоего бывшего, это нежелание пятнать моё доброе имя?       — Оу…       — То есть, ты больше его не любишь? — интуиция отчаянно взвизгивает.       — Прости… Я… Прости… — у меня начинается истерика.       Кристиан долго успокаивает, говорит всякие нелепости, шутит. Раньше интуиция никогда так не реагировала… Что у него там твориться? ***

Боль. Крик. Вспухший язык. Стынет в зрачках остановленный миг. И зачем я поверил В то, что это не сон? Ведь за это в оленя Буду я превращен.

      Боже, почему я не учусь на собственных ошибках? Почему это снова со мной происходит? Решила проведать Юну и ребят в больнице! Хорошо, что с Хюн Дже согласилась недолго посидеть Изольда, которая вроде как с родственниками какие-то проблемы организовались и завтра она улетает к ним! Я бы тут поседела!       Я ведь не сумасшедшая, верно? Ведь верно, да? Но почему ребята не обращают внимание на этих двух маньяков, которые недавно грозились нас всех убить и поддакивают директору Ли? Почему они их не бояться?       Нет-нет-нет-нет! Только не снова!       Улыбаюсь, говорю то, что от меня ждут услышать из всех сил стараясь не хлопнуться в обморок и не выдать себя. Приглядываюсь к ребятам. Они все на месте, резких изменений во внешности и поведении нет. Движения, мимика и жесты вполне человеческие, а вот травмы… интуиция настойчиво шепчет о том, что тут дело было далеко не в грузовике.       Невольно бросаю короткий взгляд на стоящих в отдалении притихших маньяков. Интуиция, как и в большинстве подобных случаев выдаёт нечто непонятное, вроде, как и не они били, но вина в произошедшем есть. Держали они их что ли?       Мне никто не поверит, если я расскажу им то, о чем помню. Стоит только заикнуться и посадят под замок, будут травить таблетками и проводить всякие страшные медицинские процедуры… Я знаю, в первый раз, когда нечто подобное происходило, двоюродный брат, сын тёти И Сыль попытался что-то выяснить и его объявили сумасшедшим и отправили в психиатрическую лечебницу. Он мне снился, часто, а потом… перестал.       — Я легко отделался, потому что у меня тело тренированное. Если бы на моём месте оказались вы… — говорит рыжий героический мальчишка. Сможет ли он с таким характером повзрослеть или всё-таки не доживёт?       — ХАН ШИНВУ!!! — возмущаются школьники.       — Да вы и на ровном месте себе что-нибудь сломать можете…       — Мы не настолько безнадёжны! — возмущается Ик Хан.       — Ребята, не стоит ссориться, — говорю с мягкой улыбкой. — Уверенна, Шинву не хотел кого-то обидеть своими словами. Доброе сердце, крепкие кулаки и неуклюжесть в словах и искренность, он именно такой каким вы его любите, ведь так?       Подростки смущаются, Шинву неловко смеётся.       — Агасси, Вы и сами в словах неуклюжи.       — Увы мне, но ты прав Шинву. Порой кажется, что беспокойство моя судьба, — сокрушаюсь я.       — Онни, не наговаривай на себя, у тебя просто потрясающая интуиция! — тут же пытается поддержать меня Юна. — Что ты скажешь об этих незнакомцах?       «Не знакомцах»?! Поворачиваю голову в сторону дуэта маньяков, который ранее старательно игнорировала.       — Они… — в который раз за последнее время интуиция подаёт очень четкий сигнал, заставляя меня озадаченно замолчать на несколько секунд, и с облегченной улыбкой выдать. — Не такие страшные как кажутся на первый взгляд. Директор Ли вне конкуренции.       — Онни! — неловко смеюсь, извиняюсь за неуместную шутку, прощаюсь и едва ли не убегаю из палаты.       Только оказавшись дома и взяв на руки Хюн Дже я почувствовала, как в моё сердце возвращается покой. Слабый, неровный и дрожащий как огонь свечи на ветру. ***

Ровно в полночь помчусь я По проспектам ночным, Буду кровью сочиться В битых стеклах машин.

      — Будь благоразумна, Ли Мин Хин… — уговариваю я себя. Если рассуждать логически я должна уже быть на пол пути в США, слишком много фактов говорят в пользу того, чтобы это сделать. Нужно просто заказать билеты на самолёт и улететь подальше от этих страшных людей. Как можно дальше и забыть обо всём словно это был просто кошмарный сон.       Звонит телефон. Поднимаю трубку.       — Добрый вечер, Миссис Вульф. Я хотел бы с Вами поговорить по поводу работы, — от звучащего в трубке голоса директора Ли внутренности, словно превращаются в клубок ядовитых змей. — Знаю, Вы искали что-то более подходящее для специалиста с вашим образованием и рекомендациями, но я слышал, что у Вас с этим возникли некоторые трудности и хотел бы предложить вести дополнительные курсы для тех учеников моей школы, которые хотели бы в дальнейшем посветить свою жизнь юриспруденции.       — Ммм… А Вас не смущают мои… странности? — всё что мне приходит сейчас в голову спросить.       — Нет, не смущают. Я верю в ваши профессиональные качества.       — Спасибо, но…       — Вот и замечательно, рад, что мы с Вами сумели договориться. Жду Вас завтра в час дня у себя в кабинете. Уверен, что вы не опоздаете и не заставите себя ждать. До скорой встречи, миссис Вульф.       — Подо… — звонок обрывается. — … ждите.       Из горла вырывается придушенный писк. От ужаса волосы норовят встать дыбом.       Дрожащими руками начинаю набирать номер аэропорта. Руки не слушаются, телефон норовит улететь куда-то в сторону будто внезапно обрёл жизнь и решил, что ему нужен другой хозяин вместо меня.       Не хочу работать на Директора Ли! Не хочу работать учителем!       Телефон всё-таки выскальзывает из рук и разлетается на мелкие кусочки.        Директор Ли страшный! Даже телефон предпочел закончить жизнь самоубийством, но не дать пойти против его воли!       Отчаянно всхлипываю.       Что мне делать?! Нет-нет-нет-нет! Это не может быть правдой! Не может! Что же мне делать?!       Я ни за что на свете не буду работать в Ё Ран! Никогда! Ноги моей там не будет!

И снова ночь. Шок. Нервный клубок. В горле застрял страха комок. Свет. Тень. я пугливый олень, В город попал, в плен серых скал, И пропал. Я пропал! *

____________________________ * Газманов — «Лабиринт»